38 цитат Осаму Дадзая о смысле жизни

Ниже 38 цитат Осаму Дадзая — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В разрушении есть какая-то печальная, трагическая красота. Мечта о том, чтобы сначала разрушить, а потом построить заново, довести до совершенства. И пусть возникшему на месте разрушенного вовек не дано обрести совершенства, любовная страсть все равно жаждет разрушения. Жаждет революции.

   В разрушении есть какая-то печальная, трагическая красота. Мечта о том, чтобы сначала разрушить, а потом построить заново, довести до совершенства. И пусть возникшему на месте разрушенного вовек не дано обрести совершенства, любовная страсть все равно жаждет разрушения. Жаждет революции.

   — Закатное солнце · книга
2. «

   Я теперь не бываю ни счастлив, ни несчастен. Все просто проходит мимо.

   Я теперь не бываю ни счастлив, ни несчастен. Все просто проходит мимо.

   — Исповедь «неполноценного» человека · книга
3. «

   Что значит «попробовать»? Разве «попробовать сесть» и просто «сесть», в сущности, не одно и то же? Подумайте сами, если сердце ваше исполнено сомнений, и вы, желая только «попробовать», что получится, повернете налево, результат будет совершенно такой же, как если бы вы повернули с полным сознанием и верой в правильность вашего выбора. И в том и в другом случае действие совершено, и возврата к прошлому нет. Тот момент, когда вы начинаете «пробовать», определяет вашу дальнейшую судьбу. Да и применимо ли вообще это понятие к человеческой жизни? Разве пробовать не значит делать? Как же вы все боитесь действовать! Как вам хочется убедить себя в том, что содеянное еще можно исправить!

   Что значит «попробовать»? Разве «попробовать сесть» и просто «сесть», в сущности, не одно и то же? Подумайте сами, если сердце ваше исполнено сомнений, и вы, желая только «попробовать», что получится, повернете налево, результат будет совершенно такой же, как если бы вы повернули с полным сознанием и верой в правильность вашего выбора. И в том и в другом случае действие совершено, и возврата к прошлому нет. Тот момент, когда вы начинаете «пробовать», определяет вашу дальнейшую судьбу. Да и применимо ли вообще это понятие к человеческой жизни? Разве пробовать не значит делать? Как же вы все боитесь действовать! Как вам хочется убедить себя в том, что содеянное еще можно исправить!

   — Черепаха · книга
4. «

   Титул ещё не делает человека аристократом. У некоторых нет никого титула, зато есть врождённое благородство, вот они-то и являются истинными аристократами, а других, взять хотя бы нас, не спасут никакие титулы, мы так и останемся париями.

   Титул ещё не делает человека аристократом. У некоторых нет никого титула, зато есть врождённое благородство, вот они-то и являются истинными аристократами, а других, взять хотя бы нас, не спасут никакие титулы, мы так и останемся париями.

   — Наодзи · книга
5. «

   По отношению к женщине словосочетание «рыцарское благородство» звучит довольно непривычно, но я из собственного опыта знаю, что женщины наделены такого рода благородством куда чаще, чем мужчины, столичные, во всяком случае. Мужчины щитом рыцарского благородства обычно прикрывают трусливость и жадность.

   По отношению к женщине словосочетание «рыцарское благородство» звучит довольно непривычно, но я из собственного опыта знаю, что женщины наделены такого рода благородством куда чаще, чем мужчины, столичные, во всяком случае. Мужчины щитом рыцарского благородства обычно прикрывают трусливость и жадность.

   — Ёдзо · книга
6. «

   Я потерял способность даже страдать.

   Я потерял способность даже страдать.

   — Исповедь «неполноценного» человека · книга
7. «

   Жить слишком грустно. Именно грустно, ни на тоску, ни на уныние сил уже не остаётся. Разве мы можем говорить о каком-то счастье, когда из-за, всех стен до нас доносятся жалобные стенания и вздохи?

   Жить слишком грустно. Именно грустно, ни на тоску, ни на уныние сил уже не остаётся. Разве мы можем говорить о каком-то счастье, когда из-за, всех стен до нас доносятся жалобные стенания и вздохи?

   — Уэхара · книга
8. «

   А как угнетали меня некоторые превратные представления, как я томился из-за них! Например: в чашке остаются недоеденными три рисинки, и так у миллиарда людей — это значит, выбрасываются мешки риса! Или еще: если бы каждый человек экономил в день по бумажному платку — сколько бы сохранилось древесины! Эта «научная статистика» так пугала меня, что, оставляя крупинку риса или высмаркиваясь в бумажный платок, я каждый раз чувствовал себя великим преступником, напрасно переводящим горы риса и древесины.

   А как угнетали меня некоторые превратные представления, как я томился из-за них! Например: в чашке остаются недоеденными три рисинки, и так у миллиарда людей — это значит, выбрасываются мешки риса! Или еще: если бы каждый человек экономил в день по бумажному платку — сколько бы сохранилось древесины! Эта «научная статистика» так пугала меня, что, оставляя крупинку риса или высмаркиваясь в бумажный платок, я каждый раз чувствовал себя великим преступником, напрасно переводящим горы риса и древесины.

   — Ёдзо · книга
9. «

   Мне не хотелось никого видеть, я побежал на крышу, бросился навзничь, уперся взглядом в дождливое ночное небо. Мною овладели не гнев, не отвращение, не тоска даже, а жуткий, невыразимый страх — ужасней, чем тот, что навевают на кладбище мысли о привидениях; обуявший меня ужас напоминал безрассудный трепет предков, когда перед их глазами под храмовыми криптомериями появлялись синтоистские божества в белом.

   Мне не хотелось никого видеть, я побежал на крышу, бросился навзничь, уперся взглядом в дождливое ночное небо. Мною овладели не гнев, не отвращение, не тоска даже, а жуткий, невыразимый страх — ужасней, чем тот, что навевают на кладбище мысли о привидениях; обуявший меня ужас напоминал безрассудный трепет предков, когда перед их глазами под храмовыми криптомериями появлялись синтоистские божества в белом.

   — Ёдзо · книга
10. «

    Вечный страх перед людьми, бесконечное плутание по жизненным лабиринтам, безденежье, подполье, женщины, учёба — всё это пронеслось в голове и я понял: нет сил жить далее.

    Вечный страх перед людьми, бесконечное плутание по жизненным лабиринтам, безденежье, подполье, женщины, учёба — всё это пронеслось в голове и я понял: нет сил жить далее.

    — Оба Ёдзо · книга
11. «

    Люди, чувствующие страх перед себе подобными, как ни странно, испытывают потребность воочию видеть чудовищ — этого требует их психология, нервная организация; чем более человек подвержен страху, тем сильнее он желает неукротимых страстей.

    Люди, чувствующие страх перед себе подобными, как ни странно, испытывают потребность воочию видеть чудовищ — этого требует их психология, нервная организация; чем более человек подвержен страху, тем сильнее он желает неукротимых страстей.

    — Исповедь «неполноценного» человека · книга
12. «

    Одна и та же женщина утром и вечером — совершенно разные люди, между ними нет ничего общего, они как-будто живут в совершенно разных мирах.

    Одна и та же женщина утром и вечером — совершенно разные люди, между ними нет ничего общего, они как-будто живут в совершенно разных мирах.

    — Ёдзо · книга
13. «

    Так вот, грех запятнал мою душу самым естественным образом ещё с пелёнок; по мере того как я рос, он не только не исчез из моей души, но, наоборот, разросся, проел душу насквозь, и, хотя я сравнивал свои ночные мучения с муками ада, грех стал мне роднее, ближе крови и плоти; боль, которую он причинял душе, стала знаком того, что грешная моя душа жива; я стал воспринимать эту боль как ласковый шепот.

    Так вот, грех запятнал мою душу самым естественным образом ещё с пелёнок; по мере того как я рос, он не только не исчез из моей души, но, наоборот, разросся, проел душу насквозь, и, хотя я сравнивал свои ночные мучения с муками ада, грех стал мне роднее, ближе крови и плоти; боль, которую он причинял душе, стала знаком того, что грешная моя душа жива; я стал воспринимать эту боль как ласковый шепот.

    — Исповедь «неполноценного» человека · книга
14. «

    ...она тоже была несчастна, а несчастные люди остро воспринимают чужое горе.

    ...она тоже была несчастна, а несчастные люди остро воспринимают чужое горе.

    — Ёдзо · книга
15. «

    Все-таки удивительно, что, обманывая друг друга, никто из людей, как видно этим не мучается — обман стараются вовсе не заметить. А при этом жизнь человеческая дает нам уйму примеров недоверия, недоверчивости — примеров выпуклых, совершенно очевидных.

    Все-таки удивительно, что, обманывая друг друга, никто из людей, как видно этим не мучается — обман стараются вовсе не заметить. А при этом жизнь человеческая дает нам уйму примеров недоверия, недоверчивости — примеров выпуклых, совершенно очевидных.

    — Исповедь «неполноценного» человека · книга
16. «

    В так называемом «человеческом обществе», где я жил до сих пор, как в преисподней, если и есть бесспорная истина, то только одна: все проходит.

    В так называемом «человеческом обществе», где я жил до сих пор, как в преисподней, если и есть бесспорная истина, то только одна: все проходит.

    — Исповедь «неполноценного» человека · книга
17. «

    Общество. Кажется, мне все же удалось, наконец, в какой-то мере постичь смысл этого понятия. Всего-навсего соперничество индивидуумов, соперничество сиюминутное и конкретное, в котором каждый непременно стремится победить — вот что это такое. Человек никогда так просто не подчинится другому человеку; раб — и тот старается одержать победу, хотя бы ценой низкого раболепия. Вот почему люди, чтобы выжить, не могли придумать ничего лучше, кроме как перегрызать друг другу горло. На словах ратуют за что-то великое, но цель усилий каждого — «я» и снова «я». Проблемы общества — это проблемы каждого «я», океан людей — не общество, это множество «я».

    Общество. Кажется, мне все же удалось, наконец, в какой-то мере постичь смысл этого понятия. Всего-навсего соперничество индивидуумов, соперничество сиюминутное и конкретное, в котором каждый непременно стремится победить — вот что это такое. Человек никогда так просто не подчинится другому человеку; раб — и тот старается одержать победу, хотя бы ценой низкого раболепия. Вот почему люди, чтобы выжить, не могли придумать ничего лучше, кроме как перегрызать друг другу горло. На словах ратуют за что-то великое, но цель усилий каждого — «я» и снова «я». Проблемы общества — это проблемы каждого «я», океан людей — не общество, это множество «я».

    — Eдзо · книга
18. «

    Люди, в которых я хочу верить, рождены для любви и революции.

    Люди, в которых я хочу верить, рождены для любви и революции.

    — Закатное солнце · книга
19. «

    Я всю жизнь был честным человеком. Позволь же мне и умереть честно!

    Я всю жизнь был честным человеком. Позволь же мне и умереть честно!

    — Мелос · книга
20. «

    Люди без гроша в кармане легко понимают друг друга.

    Люди без гроша в кармане легко понимают друг друга.

    — Ёдзо · книга