109 цитат Осипа Мандельштама для тех, кто любит думать

Ниже 109 цитат Осипа Мандельштама — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я ненавижу свет Однообразных звезд. Здравствуй, мой давний бред, - Башни стрельчатый рост!

   Я ненавижу свет Однообразных звезд. Здравствуй, мой давний бред, - Башни стрельчатый рост!
2. «

   Она — плотоядная чайка, которая в спокойные периоды молчит.

   Она — плотоядная чайка, которая в спокойные периоды молчит.
3. «

   Заблудился я в небе, — что делать? Тот, кому оно близко, ответь! Легче было вам, дантовых девять Атлетических дисков, звенеть.

   Заблудился я в небе, — что делать? Тот, кому оно близко, ответь! Легче было вам, дантовых девять Атлетических дисков, звенеть.
4. «

   Бежит волна-волной, волне хребет ломая, Кидаясь на луну в невольничьей тоске, И янычарская пучина молодая, Неусыпленная столица волновая, Кривеет, мечется и роет ров в песке.

   Бежит волна-волной, волне хребет ломая, Кидаясь на луну в невольничьей тоске, И янычарская пучина молодая, Неусыпленная столица волновая, Кривеет, мечется и роет ров в песке.
5. «

   Есть ценностей незыблемая скала Над скучными ошибками веков. Неправильно наложена опала На автора возвышенных стихов.

   Есть ценностей незыблемая скала Над скучными ошибками веков. Неправильно наложена опала На автора возвышенных стихов.
6. «

   Когда удар с ударами встречается И надо мною роковой, Неутомимый маятник качается И хочет быть моей судьбой,

   Когда удар с ударами встречается И надо мною роковой, Неутомимый маятник качается И хочет быть моей судьбой,
7. «

   Люблю зубных врачей за их любовь к искусству, за широкий горизонт, за идейную терпимость. Люблю, грешный человек, жужжание бормашины — этой бедной земной сестры аэроплана, — тоже сверлящего борчиком лазурь.

   Люблю зубных врачей за их любовь к искусству, за широкий горизонт, за идейную терпимость. Люблю, грешный человек, жужжание бормашины — этой бедной земной сестры аэроплана, — тоже сверлящего борчиком лазурь.

   — Египетская марка · книга
8. «

   Нет ничего более страшного для человека, чем другой человек, которому нет до него никакого дела.

   Нет ничего более страшного для человека, чем другой человек, которому нет до него никакого дела.
9. «

   Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочёл до середины: Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный, Что над Элладою когда-то поднялся.

   Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочёл до середины: Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный, Что над Элладою когда-то поднялся.
10. «

    Что если над медной лавкою, Мерцающая всегда Мне в сердце длинной булавкою Опустится вдруг звезда?

    Что если над медной лавкою, Мерцающая всегда Мне в сердце длинной булавкою Опустится вдруг звезда?
11. «

    Душный сумрак кроет ложе, Напряжённо дышит грудь... Может, мне всего дороже Тонкий крест и тайный путь.

    Душный сумрак кроет ложе, Напряжённо дышит грудь... Может, мне всего дороже Тонкий крест и тайный путь.
12. «

    Немногие для вечности живут, Но если ты мгновенным озабочен - Твой жребий страшен и твой дом не прочен!

    Немногие для вечности живут, Но если ты мгновенным озабочен - Твой жребий страшен и твой дом не прочен!
13. «

    Свобода — это вам не хрупкая графиня, Жеманница из Сен-Жермен, С черненной бровкою и ротиком в кармине И томной слабостью колен, - Нет, это женщина грудастая, большая, Чей голос груб и власть сильна, Она смугла лицом, и, бедрами качая, Проходит площадью она. Ей нравится народ могучий и крикливый, И барабанный перекат, Пороховой дымок и дальние наплывы, Колоколов густой набат. Ее любовники простонародной масти, И чресла сильные свои Для сильных бережет и не боится власти Рук, не отмытых от крови.

    Свобода — это вам не хрупкая графиня, Жеманница из Сен-Жермен, С черненной бровкою и ротиком в кармине И томной слабостью колен, - Нет, это женщина грудастая, большая, Чей голос груб и власть сильна, Она смугла лицом, и, бедрами качая, Проходит площадью она. Ей нравится народ могучий и крикливый, И барабанный перекат, Пороховой дымок и дальние наплывы, Колоколов густой набат. Ее любовники простонародной масти, И чресла сильные свои Для сильных бережет и не боится власти Рук, не отмытых от крови.
14. «

    Я скажу это начерно — шёпотом, Потому что еще не пора: Достигается потом и опытом Безотчетного неба игра.

    Я скажу это начерно — шёпотом, Потому что еще не пора: Достигается потом и опытом Безотчетного неба игра.
15. «

    А русскому стиху так свойственно величье, Где вешний поцелуй и щебетанье птичье.

    А русскому стиху так свойственно величье, Где вешний поцелуй и щебетанье птичье.
16. «

    У вечности ворует всякий, А вечность — как морской песок.

    У вечности ворует всякий, А вечность — как морской песок.
17. «

    О небо, небо, ты мне будешь сниться! Не может быть, чтоб ты совсем ослепло, И день сгорел, как белая страница: Немного дыма и немного пепла!

    О небо, небо, ты мне будешь сниться! Не может быть, чтоб ты совсем ослепло, И день сгорел, как белая страница: Немного дыма и немного пепла!
18. «

    Сёстры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы. Медуницы и осы тяжёлую розу сосут. Человек умирает. Песок остывает согретый, И вчерашнее солнце на чёрных носилках несут.

    Сёстры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы. Медуницы и осы тяжёлую розу сосут. Человек умирает. Песок остывает согретый, И вчерашнее солнце на чёрных носилках несут.
19. «

    Скудный луч холодной мерою Сеет свет в сыром лесу. Я печаль, как птицу серую, В сердце медленно несу.

    Скудный луч холодной мерою Сеет свет в сыром лесу. Я печаль, как птицу серую, В сердце медленно несу.
20. «

    В морозном воздухе растаял легкий дым, И я, печальною свободою томим, Хотел бы вознестись в холодном, тихом гимне, Исчезнуть навсегда, но суждено идти мне.

    В морозном воздухе растаял легкий дым, И я, печальною свободою томим, Хотел бы вознестись в холодном, тихом гимне, Исчезнуть навсегда, но суждено идти мне.