Осип Мандельштам

Я так же беден, как природа, И так же прост, как небеса, И призрачна моя свобода, Как птиц полночных голоса.

Нет ничего более страшного для человека, чем другой человек, которому нет до него никакого дела.

Я наравне с другими Хочу тебе служить, От ревности сухими Губами ворожить. Не утоляет слово Мне пересохших уст, И без тебя мне снова Дремучий воздух пуст.

Свобода — это вам не хрупкая графиня, Жеманница из Сен-Жермен, С черненной бровкою и ротиком в кармине И томной слабостью колен, - Нет, это женщина грудастая, большая, Чей голос груб и власть сильна, Она смугла лицом, и, бедрами качая, Проходит площадью она. Ей нравится народ могучий и крикливый, И барабанный перекат, Пороховой дымок и дальние наплывы, Колоколов густой набат. Ее любовники простонародной масти, И чресла сильные свои Для сильных бережет и не боится власти Рук, не отмытых от крови.

Необходимость или разум Повелевает на земле - Но человек чертит алмазом Как на податливом стекле:

Паденье — неизменный спутник страха, И самый страх есть чувство пустоты.

О свободе небывалой Сладко думать у свечи. — Ты побудь со мной сначала, - Верность плакала в ночи.

О, крылья бледные химеры, На грубом золоте песка, И паруса трилистник серый, Распятый, как моя тоска!

Там — я любить не мог, Здесь — я любить боюсь...

Не спрашивай: ты знаешь, Что нежность безотчетна, И как ты называешь Мой трепет — всё равно.

А русскому стиху так свойственно величье, Где вешний поцелуй и щебетанье птичье.

Дано мне тело — что мне делать с ним, Таким единым и таким моим? За радость тихую дышать и жить Кого, скажите, мне благодарить?

Немногие для вечности живут, Но если ты мгновенным озабочен - Твой жребий страшен и твой дом не прочен!

И, словно преступленье, Меня к тебе влечет Искусанный в смятеньи Вишневый нежный рот...

В морозном воздухе растаял легкий дым, И я, печальною свободою томим, Хотел бы вознестись в холодном, тихом гимне, Исчезнуть навсегда, но суждено идти мне.

Мне стало страшно жизнь отжить – И с дерева, как лист, отпрянуть, И ничего не полюбить, И безымянным камнем кануть.