Оскар Уайльд: красивые цитаты: 27 высказываний о главном

Ниже 27 цитат Оскара Уайльд: красивые цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В круговращенье Сфер мы только ноты, В каденции созвездий и планет, Но Сердце Мира трепетом заботы Позволит позабыть о беге лет: Нет, наша жизнь в небытие не канет, Вселенная обнимет нас — и нам бессмертьем станет.

   В круговращенье Сфер мы только ноты, В каденции созвездий и планет, Но Сердце Мира трепетом заботы Позволит позабыть о беге лет: Нет, наша жизнь в небытие не канет, Вселенная обнимет нас — и нам бессмертьем станет.

   — Оскар Уайльд · книга
2. «

   То, что люди называют своей тенью, не тень их тела, а тело их души.

   То, что люди называют своей тенью, не тень их тела, а тело их души.

   — Оскар Уайльд · книга
3. «

   Любовь может прочесть письмена и на самой далекой звезде...

   Любовь может прочесть письмена и на самой далекой звезде...

   — Оскар Уайльд · книга
4. «

   Если кто-то любит нас, мы должны сознавать себя совершенно недостойными этой любви. Никто недостоин того, чтобы его любили. И то, что Бог любит человека, означает, что в божественном строе идеального мира предначертано, что вечная любовь будет отдана тому, кто вовеки не будет её достоин. А если тебе показалось, что эту мысль слишком горько выслушивать, скажем, что каждый достоин любви, кроме того, кто считает себя достойным её. Любовь — это причастие, которое надо принимать коленопреклонно, и слова «Domine, non sum dignus» должны быть на устах и в сердцах принимающих его.

   Если кто-то любит нас, мы должны сознавать себя совершенно недостойными этой любви. Никто недостоин того, чтобы его любили. И то, что Бог любит человека, означает, что в божественном строе идеального мира предначертано, что вечная любовь будет отдана тому, кто вовеки не будет её достоин. А если тебе показалось, что эту мысль слишком горько выслушивать, скажем, что каждый достоин любви, кроме того, кто считает себя достойным её. Любовь — это причастие, которое надо принимать коленопреклонно, и слова «Domine, non sum dignus» должны быть на устах и в сердцах принимающих его.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   Давай в огонь бросаться из огня, Тропой восторга рваться к средоточью, — Бесстрастие — пока не для меня, И вряд ли ты захочешь летней ночью В неисчислимый раз искать ответ, Которого у всех сивилл и не было, и нет.

   Давай в огонь бросаться из огня, Тропой восторга рваться к средоточью, — Бесстрастие — пока не для меня, И вряд ли ты захочешь летней ночью В неисчислимый раз искать ответ, Которого у всех сивилл и не было, и нет.

   — Оскар Уайльд · книга
6. «

   Но убивают все любимых, - Пусть знают все о том, - Один убьет жестоким взглядом, Другой — обманным сном, Трусливый — лживым поцелуем, И тот, кто смел, — мечом!

   Но убивают все любимых, - Пусть знают все о том, - Один убьет жестоким взглядом, Другой — обманным сном, Трусливый — лживым поцелуем, И тот, кто смел, — мечом!

   — Оскар Уайльд
7. «

   Что я могу ему дать? Губы, которые разучились улыбаться, глаза, ослепшие от слез, холодные руки и пустое сердце.

   Что я могу ему дать? Губы, которые разучились улыбаться, глаза, ослепшие от слез, холодные руки и пустое сердце.

   — Оскар Уайльд · книга
8. «

   Молитва твоей гордыни была услышана. Не останется без ответа и молитва раскаяния!

   Молитва твоей гордыни была услышана. Не останется без ответа и молитва раскаяния!

   — Оскар Уайльд · книга
9. «

   Я ничего не хочу видеть, не хочу, чтобы меня что-нибудь видело. Тушите факелы. Скройте луну. Скройте звезды.

   Я ничего не хочу видеть, не хочу, чтобы меня что-нибудь видело. Тушите факелы. Скройте луну. Скройте звезды.

   — Оскар Уайльд · книга
10. «

    Преданные сердца знают любовь лишь поверхностно, непостоянным же доступна вся глубина её трагизма.

    Преданные сердца знают любовь лишь поверхностно, непостоянным же доступна вся глубина её трагизма.

    — Оскар Уайльд · книга
11. «

    Нельзя вечно согревать на груди змею, которая тебя гложет; нельзя вставать еженощно и засевать терниями сад своей души.

    Нельзя вечно согревать на груди змею, которая тебя гложет; нельзя вставать еженощно и засевать терниями сад своей души.

    — Оскар Уайльд · книга
12. «

    Но я не хотел ненавидеть тебя. Ежедневно я твердил себе:"Надо и сегодня сберечь любовь в моём сердце, Иначе как проживу я этот день? " я напоминал себе, что, по крайней мере, ты мне не желал зла.

    Но я не хотел ненавидеть тебя. Ежедневно я твердил себе:"Надо и сегодня сберечь любовь в моём сердце, Иначе как проживу я этот день? " я напоминал себе, что, по крайней мере, ты мне не желал зла.

    — Оскар Уайльд · книга
13. «

    — Вот он наконец-то, настоящий влюбленный, — сказал себе Соловей. — Ночь за ночью я пел о нем, хотя и не знал его, ночь за ночью я рассказывал о нем звездам, и наконец я увидел его. Его волосы темны, как темный гиацинт, а губы его красны, как та роза, которую он ищет; но страсть сделала его лицо бледным, как слоновая кость, и скорбь наложила печать на его чело.

    — Вот он наконец-то, настоящий влюбленный, — сказал себе Соловей. — Ночь за ночью я пел о нем, хотя и не знал его, ночь за ночью я рассказывал о нем звездам, и наконец я увидел его. Его волосы темны, как темный гиацинт, а губы его красны, как та роза, которую он ищет; но страсть сделала его лицо бледным, как слоновая кость, и скорбь наложила печать на его чело.

    — Оскар Уайльд · книга
14. «

    Одна любовь не знает смерти, нет: Неведом ей зимы мертвящий свет. Моя к тебе вовеки не пройдет, Хоть губы могут дрогнуть от невзгод.

    Одна любовь не знает смерти, нет: Неведом ей зимы мертвящий свет. Моя к тебе вовеки не пройдет, Хоть губы могут дрогнуть от невзгод.

    — Оскар Уайльд · книга
15. «

    В нем чувствовалась искренность и чистота юности, ее целомудренная пылкость.

    В нем чувствовалась искренность и чистота юности, ее целомудренная пылкость.

    — Оскар Уайльд · книга
16. «

    Я могла изображать на сцене любовь, которой не знала, но не могу делать это теперь, когда любовь сжигает меня, как огонь.

    Я могла изображать на сцене любовь, которой не знала, но не могу делать это теперь, когда любовь сжигает меня, как огонь.

    — Оскар Уайльд · книга
17. «

    ... леди Алрой была похожа на один из тех удивительных кристаллов, которые можно видеть в музеях и которые то прозрачны, то через мгновение, совсем мутны.

    ... леди Алрой была похожа на один из тех удивительных кристаллов, которые можно видеть в музеях и которые то прозрачны, то через мгновение, совсем мутны.

    — Оскар Уайльд · книга
18. «

    Выражаясь научным языком, основа жизни — Аристотель назвал бы её энергией жизни — это всего лишь стремление к самовыражению, а Искусство постоянно преподносит новые формы для его достижения.

    Выражаясь научным языком, основа жизни — Аристотель назвал бы её энергией жизни — это всего лишь стремление к самовыражению, а Искусство постоянно преподносит новые формы для его достижения.

    — Оскар Уайльд · книга
19. «

    Негоже уподобляться Нарциссу, склонившись над фотографией; даже воде нельзя доверять; глаза любящего — вот единственно надёжное зеркало.

    Негоже уподобляться Нарциссу, склонившись над фотографией; даже воде нельзя доверять; глаза любящего — вот единственно надёжное зеркало.

    — Оскар Уайльд
20. «

    Гарри, представьте себе девушку лет семнадцати, с нежным, как цветок, личиком, с головкой гречанки, обвитой темными косами. Глаза — синие озера страсти, губы — лепестки роз.

    Гарри, представьте себе девушку лет семнадцати, с нежным, как цветок, личиком, с головкой гречанки, обвитой темными косами. Глаза — синие озера страсти, губы — лепестки роз.

    — Оскар Уайльд · книга