69 цитат Оскара Уайльд: жизненные цитаты — избранное

Оскар Уайльд: жизненные цитаты — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 69 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Влюблённые часто начинают с того, что обманывают самих себя, а кончают тем, что обманывают других. Люди называют это романом.

   Влюблённые часто начинают с того, что обманывают самих себя, а кончают тем, что обманывают других. Люди называют это романом.

   — Оскар Уайльд
2. «

   Жить так, как вы хотите – это не эгоизм. Эгоизм – это когда другие должны думать и жить так, как вы хотите.

   Жить так, как вы хотите – это не эгоизм. Эгоизм – это когда другие должны думать и жить так, как вы хотите.

   — Оскар Уайльд
3. «

   У каждого из нас есть свой секрет.

   У каждого из нас есть свой секрет.

   — Оскар Уайльд · книга
4. «

   Умеренность — это всё равно что обыкновенный скучный обед, а неумеренность — праздничный пир.

   Умеренность — это всё равно что обыкновенный скучный обед, а неумеренность — праздничный пир.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   Люди всегда разрушают то, что любят больше всего.

   Люди всегда разрушают то, что любят больше всего.

   — Оскар Уайльд
6. «

   Увы! Дон-Кихот был не единственным, кто принимал ветряные мельницы за великанов, а трактирщиц — за принцесс. Если ваш неповоротливый, твердолобый лавочник никогда не теряет голову настолько, чтобы перепутать яблоки с картофелем, если ваш бакалейщик никогда не превращает ад в рай, а рай в ад, — что ж, они нормальные люди, взвешивающие все на прекрасно сбалансированных весах разума. Попробуйте упрятать их в ореховую скорлупу и посмотрите, будут ли они считать себя правителями мира. В отличие от Гамлета они всегда видят то, что есть на самом деле. Я никогда таким не был.

   Увы! Дон-Кихот был не единственным, кто принимал ветряные мельницы за великанов, а трактирщиц — за принцесс. Если ваш неповоротливый, твердолобый лавочник никогда не теряет голову настолько, чтобы перепутать яблоки с картофелем, если ваш бакалейщик никогда не превращает ад в рай, а рай в ад, — что ж, они нормальные люди, взвешивающие все на прекрасно сбалансированных весах разума. Попробуйте упрятать их в ореховую скорлупу и посмотрите, будут ли они считать себя правителями мира. В отличие от Гамлета они всегда видят то, что есть на самом деле. Я никогда таким не был.

   — Оскар Уайльд · книга
7. «

   Амбиции — это последнее прибежище неудачников.

   Амбиции — это последнее прибежище неудачников.

   — Оскар Уайльд
8. «

   Но даже каменных сердец Господь не оттолкнет.

   Но даже каменных сердец Господь не оттолкнет.

   — Оскар Уайльд · книга
9. «

   Стоит тебе найти для себя хоть одно ложное оправдание, как ты сразу же найдешь ещё сотню, и останешься в точности таким же, как и прежде.

   Стоит тебе найти для себя хоть одно ложное оправдание, как ты сразу же найдешь ещё сотню, и останешься в точности таким же, как и прежде.

   — Оскар Уайльд · книга
10. «

    Удовольствие можно находить во всём, что входит в привычку.

    Удовольствие можно находить во всём, что входит в привычку.

    — Оскар Уайльд · книга
11. «

    Странный вы народ, художники! Из кожи вон лезете, чтобы добиться известности, но, как только она приходит, не ставите ее ни в грош.

    Странный вы народ, художники! Из кожи вон лезете, чтобы добиться известности, но, как только она приходит, не ставите ее ни в грош.

    — Оскар Уайльд · книга
12. «

    — Его танцы были забавны, — проговорила Инфанта, — но игра его ещё смешнее. Право, он почти не уступает марионеткам, только, конечно, менее естественен, — и она принялась аплодировать, помахивая своим большим веером. Но маленький Карлик не подымал глаз, и рыдания его становились все тише и тише; вдруг он испустил странный вздох и схватился рукой за бок. Потом опять упал и уже более не двигался. <...> — Но почему же он не будет больше танцевать? — со смехом спросила Инфанта. — Потому что сердце его разорвалось, — ответил Камергер. — Пусть же впредь приходят играть со мною только те, у кого нет сердца! — воскликнула она и побежала в сад.

    — Его танцы были забавны, — проговорила Инфанта, — но игра его ещё смешнее. Право, он почти не уступает марионеткам, только, конечно, менее естественен, — и она принялась аплодировать, помахивая своим большим веером. Но маленький Карлик не подымал глаз, и рыдания его становились все тише и тише; вдруг он испустил странный вздох и схватился рукой за бок. Потом опять упал и уже более не двигался. <...> — Но почему же он не будет больше танцевать? — со смехом спросила Инфанта. — Потому что сердце его разорвалось, — ответил Камергер. — Пусть же впредь приходят играть со мною только те, у кого нет сердца! — воскликнула она и побежала в сад.

    — Оскар Уайльд · книга
13. «

    Я не хочу зарабатывать себе на жизнь, я хочу жить.

    Я не хочу зарабатывать себе на жизнь, я хочу жить.

    — Оскар Уайльд
14. «

    Не говорите, что вы исчерпали жизнь. Если человек говорит так, то значит жизнь исчерпала его.

    Не говорите, что вы исчерпали жизнь. Если человек говорит так, то значит жизнь исчерпала его.

    — Оскар Уайльд · книга
15. «

    Всегда приятно не прийти туда, где тебя ждут.

    Всегда приятно не прийти туда, где тебя ждут.

    — Оскар Уайльд · книга
16. «

    Когда мужчина достаточно взрослый для того, чтобы делать зло, он достаточно взрослый для того, чтобы это зло исправить.

    Когда мужчина достаточно взрослый для того, чтобы делать зло, он достаточно взрослый для того, чтобы это зло исправить.

    — Оскар Уайльд · книга
17. «

    Религия умирает в тот момент, когда доказана её непогрешимость.

    Религия умирает в тот момент, когда доказана её непогрешимость.

    — Оскар Уайльд
18. «

    Страдание — это непрерывное, никогда не кончающееся мгновение. Его невозможно разделить на дни, на месяцы, на времена года. Мы можем лишь подмечать различные его нюансы и устанавливать, в какой последовательности они повторяются. У нас здесь само время остановилось в своём поступательном движении вперёд. Вместо этого оно идёт по кругу вращаясь вокруг единого центра боли. Над нами господствует парализующая неподвижность жизни, в неизменном распорядке в котором каждой мелочи отведено своё место, — мы едим, пьем, выходим на прогулку, ложимся и молимся (или, по крайней мере становимся на колени для молитвы) в соответствии с кем-то установленными правилами и железными предписаниями.

    Страдание — это непрерывное, никогда не кончающееся мгновение. Его невозможно разделить на дни, на месяцы, на времена года. Мы можем лишь подмечать различные его нюансы и устанавливать, в какой последовательности они повторяются. У нас здесь само время остановилось в своём поступательном движении вперёд. Вместо этого оно идёт по кругу вращаясь вокруг единого центра боли. Над нами господствует парализующая неподвижность жизни, в неизменном распорядке в котором каждой мелочи отведено своё место, — мы едим, пьем, выходим на прогулку, ложимся и молимся (или, по крайней мере становимся на колени для молитвы) в соответствии с кем-то установленными правилами и железными предписаниями.

    — Оскар Уайльд · книга
19. «

    Так легко убедить других. Так трудно убедить себя.

    Так легко убедить других. Так трудно убедить себя.

    — Оскар Уайльд
20. «

    Иногда человек годами существует без движения, как неживой, а потом как будто целая жизнь втискивается в один час.

    Иногда человек годами существует без движения, как неживой, а потом как будто целая жизнь втискивается в один час.

    — Оскар Уайльд · книга