34 цитаты Паскаля Брюкнера о жизни и людях

Подборка из 34 цитаты Паскаля Брюкнера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Втайне я давно тебя разоблачила: в сущности, ты был всего лишь творением моего ума, идолом, который я поднимала на своих руках, — я видела только идола, а своих напряженных рук не видела.

   Втайне я давно тебя разоблачила: в сущности, ты был всего лишь творением моего ума, идолом, который я поднимала на своих руках, — я видела только идола, а своих напряженных рук не видела.

   — Горькая луна · книга
2. «

   От страсти до садизма один шаг...

   От страсти до садизма один шаг...

   — Горькая луна · книга
3. «

   Король ли я, будучи твоим королем?

   Король ли я, будучи твоим королем?

   — Горькая луна · книга
4. «

   Невозможно долго жить в стране, которую презираешь, — так скоро начнешь презирать самого себя.

   Невозможно долго жить в стране, которую презираешь, — так скоро начнешь презирать самого себя.

   — Тирания покаяния: Эссе о западном мазохизме · книга
5. «

   И я говорил ей «люблю» машинально, не зная, что значит это слово. Говорил, чтобы не портить ей удовольствие, чтобы не нарываться на ссору, чтобы она продолжала меня холить, нежить и кормить.

   И я говорил ей «люблю» машинально, не зная, что значит это слово. Говорил, чтобы не портить ей удовольствие, чтобы не нарываться на ссору, чтобы она продолжала меня холить, нежить и кормить.

   — Похитители красоты · книга
6. «

   Первая из всех свобод состоит в возможности сказать нет.

   Первая из всех свобод состоит в возможности сказать нет.

   — Божественное дитя · книга
7. «

   Зверство мое к тому же отличалось сильной зависимостью: я слишком нуждался в этой женщине, которую подвергал казни, и в свою очередь, невзирая на палаческий статус, стал рабом моей рабыни.

   Зверство мое к тому же отличалось сильной зависимостью: я слишком нуждался в этой женщине, которую подвергал казни, и в свою очередь, невзирая на палаческий статус, стал рабом моей рабыни.

   — Горькая луна · книга
8. «

   Я особо привязываюсь к тем людям, которые во мне не нуждаются, которых я внезапно приковываю сильнейшей из всех цепей.

   Я особо привязываюсь к тем людям, которые во мне не нуждаются, которых я внезапно приковываю сильнейшей из всех цепей.

   — Горькая луна · книга
9. «

   Неожиданность остается единственной силой, способной вернуть жизни тепло.

   Неожиданность остается единственной силой, способной вернуть жизни тепло.

   — Горькая луна · книга
10. «

    Красота есть высшая несправедливость. Одной лишь своей внешностью люди принижают нас... Богатым может стать каждый, а вот красивым надо родиться; красоту не наживешь, сколько бы ни прожил.

    Красота есть высшая несправедливость. Одной лишь своей внешностью люди принижают нас... Богатым может стать каждый, а вот красивым надо родиться; красоту не наживешь, сколько бы ни прожил.

    — Похитители красоты · книга
11. «

    Телевизор — средство спасения для тех людей, которым нечего сказать друг другу.

    Телевизор — средство спасения для тех людей, которым нечего сказать друг другу.

    — Горькая луна · книга
12. «

    Я слишком люблю жизнь, чтобы желать одного лишь счастья...

    Я слишком люблю жизнь, чтобы желать одного лишь счастья...

    — Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье · книга
13. «

    ... душевный недуг менее зрелищен, но тем он страшней, и всякий раз, сталкиваясь с ним, я чувствую себя так, будто предо мной внезапно разверзлась бездна.

    ... душевный недуг менее зрелищен, но тем он страшней, и всякий раз, сталкиваясь с ним, я чувствую себя так, будто предо мной внезапно разверзлась бездна.

    — Похитители красоты · книга
14. «

    Это и есть наш ад, оборотная сторона наших достижений: мы не можем влюбиться в человека, соответствующего уровню притязаний, — не потому, что вокруг одни посредственности, а потому, что притязания непомерны.

    Это и есть наш ад, оборотная сторона наших достижений: мы не можем влюбиться в человека, соответствующего уровню притязаний, — не потому, что вокруг одни посредственности, а потому, что притязания непомерны.

    — Парадокс любви · книга
15. «

    Скука же — спутница, с которой миришься только в одиночестве, ибо в такие проклятые минуты не хочешь иметь свидетелей, чтобы на них не запечатлелся этот позорный облик.

    Скука же — спутница, с которой миришься только в одиночестве, ибо в такие проклятые минуты не хочешь иметь свидетелей, чтобы на них не запечатлелся этот позорный облик.

    — Горькая луна · книга
16. «

    Люди не подозревают, насколько тяжело быть мерзавцем; зло — это аскеза, как и святость, для начала нужно одолеть предрассудки общества, всегда склонного к жалости, истреблять без отдыха бледный народец добрых чувств, наконец, иметь острое чувство театра, психологическое знание души, что дано не каждому.

    Люди не подозревают, насколько тяжело быть мерзавцем; зло — это аскеза, как и святость, для начала нужно одолеть предрассудки общества, всегда склонного к жалости, истреблять без отдыха бледный народец добрых чувств, наконец, иметь острое чувство театра, психологическое знание души, что дано не каждому.

    — Горькая луна · книга
17. «

    Вот почему влюбленные так печальны: они знают, что у них нет других врагов, кроме самих себя.

    Вот почему влюбленные так печальны: они знают, что у них нет других врагов, кроме самих себя.

    — Горькая луна · книга
18. «

    Уникальные мгновения не поддаются рассказу, ибо счастье имеет собственную историю, которая не может быть обыкновенной...

    Уникальные мгновения не поддаются рассказу, ибо счастье имеет собственную историю, которая не может быть обыкновенной...

    — Горькая луна · книга
19. «

    Интернет, мобильный телефон — средства выбраться из одиночества — служат прежде всего утверждению одиночества, делая его терпимым.

    Интернет, мобильный телефон — средства выбраться из одиночества — служат прежде всего утверждению одиночества, делая его терпимым.

    — Парадокс любви · книга
20. «

    Ревность — всего лишь форма для запуганного воображения, преобразующего в уверенность малейшее подозрение.

    Ревность — всего лишь форма для запуганного воображения, преобразующего в уверенность малейшее подозрение.

    — Горькая луна · книга