Что говорил Паскаль Брюкнер: 43 цитаты

Подборка из 43 цитаты Паскаля Брюкнера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мир мечтаний, вопреки расхожему мнению, довольно бледен и скуден, тогда как реальный, если углубиться в него, поражает богатством и разнообразием.

   Мир мечтаний, вопреки расхожему мнению, довольно бледен и скуден, тогда как реальный, если углубиться в него, поражает богатством и разнообразием.

   — Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье · книга
2. «

   Я слишком люблю жизнь, чтобы желать одного лишь счастья...

   Я слишком люблю жизнь, чтобы желать одного лишь счастья...

   — Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье · книга
3. «

   Ничто так не растравляет душу, как обманутая симпатия.

   Ничто так не растравляет душу, как обманутая симпатия.

   — Горькая луна · книга
4. «

   Что вы хотите: мучить приятно лишь дорогого человека: нет никакого удовольствия в том, чтобы помыкать незнакомцами.

   Что вы хотите: мучить приятно лишь дорогого человека: нет никакого удовольствия в том, чтобы помыкать незнакомцами.

   — Горькая луна · книга
5. «

   От страсти до садизма один шаг...

   От страсти до садизма один шаг...

   — Горькая луна · книга
6. «

   Взаимная любовь — это постоянное обновление словаря во имя той же свободы быть вместе, как быть глупым в силу невинности.

   Взаимная любовь — это постоянное обновление словаря во имя той же свободы быть вместе, как быть глупым в силу невинности.

   — Горькая луна · книга
7. «

   Красота есть высшая несправедливость. Одной лишь своей внешностью люди принижают нас... Богатым может стать каждый, а вот красивым надо родиться; красоту не наживешь, сколько бы ни прожил.

   Красота есть высшая несправедливость. Одной лишь своей внешностью люди принижают нас... Богатым может стать каждый, а вот красивым надо родиться; красоту не наживешь, сколько бы ни прожил.

   — Похитители красоты · книга
8. «

   Есть победы, ведущие в тупик, и поражения, открывающие новые пути.

   Есть победы, ведущие в тупик, и поражения, открывающие новые пути.

   — Горькая луна · книга
9. «

   У меня только одна страсть — книги, единственные мои союзники в борьбе со временем. Людям я предпочитаю книги: они уже написаны, их открываешь и закрываешь, когда хочется. Ведь к человеку никогда не знаешь, как подступиться, его не отложишь и не уберешь на полку.

   У меня только одна страсть — книги, единственные мои союзники в борьбе со временем. Людям я предпочитаю книги: они уже написаны, их открываешь и закрываешь, когда хочется. Ведь к человеку никогда не знаешь, как подступиться, его не отложишь и не уберешь на полку.

   — Похитители красоты · книга
10. «

    ... Любовники должны разлучаться в самый разгар страсти, расставаться от избытка гармонии, как другие люди кончают с собой от избытка счастья.

    ... Любовники должны разлучаться в самый разгар страсти, расставаться от избытка гармонии, как другие люди кончают с собой от избытка счастья.

    — Горькая луна · книга
11. «

    Власть моя над ней была беспредельной. Я сломал пружину ее воли, приковал к себе железным обручем. Я забросил ее тело, чтобы по-хозяйски расположиться в мозгу, где установил царство террора. Я владел ее душой, дирижировал ее мыслями, узнавал на ее губах фразы, которые произнес час назад, и ее нервная система была в моих руках игрушкой с дистанционным пультом управления, кнопки которого были мне так же хорошо знакомы, как на калькуляторе. Она была моей живой карикатурой, моей тенью, моим гротескным отражением — жертва сотрудничала с палачом ради собственного уничтожения. Она становилась созданием исступленным, вечно цепляющимся за мою руку. Она висела на мне, словно паразит, обретя в своем кошмаре некий подлый смысл жизни, который удерживал ее на плаву. Пытка позволяла ей спастись от одиночества, и страх расстаться со мной настолько проник в нее, что существование без меня она сравнивала с полной пустотой.

    Власть моя над ней была беспредельной. Я сломал пружину ее воли, приковал к себе железным обручем. Я забросил ее тело, чтобы по-хозяйски расположиться в мозгу, где установил царство террора. Я владел ее душой, дирижировал ее мыслями, узнавал на ее губах фразы, которые произнес час назад, и ее нервная система была в моих руках игрушкой с дистанционным пультом управления, кнопки которого были мне так же хорошо знакомы, как на калькуляторе. Она была моей живой карикатурой, моей тенью, моим гротескным отражением — жертва сотрудничала с палачом ради собственного уничтожения. Она становилась созданием исступленным, вечно цепляющимся за мою руку. Она висела на мне, словно паразит, обретя в своем кошмаре некий подлый смысл жизни, который удерживал ее на плаву. Пытка позволяла ей спастись от одиночества, и страх расстаться со мной настолько проник в нее, что существование без меня она сравнивала с полной пустотой.

    — Горькая луна · книга
12. «

    Расизм глуп, он нападает на коллектив в личности и совершает двойную ошибку — оставляет нетронутым объект нападок и укрепляет солидарность его народа, соединяет, вместо того чтобы разделять.

    Расизм глуп, он нападает на коллектив в личности и совершает двойную ошибку — оставляет нетронутым объект нападок и укрепляет солидарность его народа, соединяет, вместо того чтобы разделять.

    — Горькая луна · книга
13. «

    Двое — это маленькое княжество, в котором каждый отстаивает свои законы и которому вечно грозит то тирания, то анархия.

    Двое — это маленькое княжество, в котором каждый отстаивает свои законы и которому вечно грозит то тирания, то анархия.

    — Парадокс любви · книга
14. «

    Разлука — это предвестие разрыва, поскольку она приучает нас к мысли, что мы можем жить друг без друга...

    Разлука — это предвестие разрыва, поскольку она приучает нас к мысли, что мы можем жить друг без друга...

    — Горькая луна · книга
15. «

    Втайне я давно тебя разоблачила: в сущности, ты был всего лишь творением моего ума, идолом, который я поднимала на своих руках, — я видела только идола, а своих напряженных рук не видела.

    Втайне я давно тебя разоблачила: в сущности, ты был всего лишь творением моего ума, идолом, который я поднимала на своих руках, — я видела только идола, а своих напряженных рук не видела.

    — Горькая луна · книга
16. «

    Не жизнь скучна, а тускл мой взгляд, не в ней, а в моих глазах грязь и зараза.

    Не жизнь скучна, а тускл мой взгляд, не в ней, а в моих глазах грязь и зараза.

    — Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье · книга
17. «

    — Ты любишь меня, — говорил я ей, — что мне до этого? Страдай молча: сдержанность — это современная форма достоинства.

    — Ты любишь меня, — говорил я ей, — что мне до этого? Страдай молча: сдержанность — это современная форма достоинства.

    — Горькая луна · книга
18. «

    Слабый по причине избалованности, я имел всё, кроме главного: способности воспринять другое существо. Окруженный прихвостнями, слугами или льстецами, я не знал иных человеческих чувств, кроме инфантильной гаммы — желание, каприз, обида. Приученный к обслуживанию, я считал преданность Ребекки своей законной данью. Не умея жить, чтобы не мучить кого-нибудь — друга, родственника или любовницу, — я нуждался в жертве, как паровоз в угле, и превратил эту пылкую честную душу в жалкое подобие собственной личности.

    Слабый по причине избалованности, я имел всё, кроме главного: способности воспринять другое существо. Окруженный прихвостнями, слугами или льстецами, я не знал иных человеческих чувств, кроме инфантильной гаммы — желание, каприз, обида. Приученный к обслуживанию, я считал преданность Ребекки своей законной данью. Не умея жить, чтобы не мучить кого-нибудь — друга, родственника или любовницу, — я нуждался в жертве, как паровоз в угле, и превратил эту пылкую честную душу в жалкое подобие собственной личности.

    — Горькая луна · книга
19. «

    Скука же — спутница, с которой миришься только в одиночестве, ибо в такие проклятые минуты не хочешь иметь свидетелей, чтобы на них не запечатлелся этот позорный облик.

    Скука же — спутница, с которой миришься только в одиночестве, ибо в такие проклятые минуты не хочешь иметь свидетелей, чтобы на них не запечатлелся этот позорный облик.

    — Горькая луна · книга
20. «

    Моя любовь к тебе была долгой ошибкой, которая встретилась с истиной.

    Моя любовь к тебе была долгой ошибкой, которая встретилась с истиной.

    — Горькая луна · книга