81 цитата Патрика Ротфусса, которые захочется сохранить

Патрик Ротфусс — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 81 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Некоторые мужчины так на тебя глазеют, что сразу чувствуешь себя грязной. Хочется пойти и вымыться. А другие мужчины умеют смотреть так, что становится приятно. Помогает чувствовать себя красивой.

   Некоторые мужчины так на тебя глазеют, что сразу чувствуешь себя грязной. Хочется пойти и вымыться. А другие мужчины умеют смотреть так, что становится приятно. Помогает чувствовать себя красивой.

   — Фела · книга
2. «

   Этикет — это набор правил, которыми люди пользуются, чтобы публично говорить гадости.

   Этикет — это набор правил, которыми люди пользуются, чтобы публично говорить гадости.

   — Трепе · книга
3. «

   Безопасные дороги — это артерии цивилизации.

   Безопасные дороги — это артерии цивилизации.

   — Квоут · книга
4. «

   Не важно, как ты проведешь свою жизнь, твой ум защитит тебя лучше меча. Не давай ему тупиться.

   Не важно, как ты проведешь свою жизнь, твой ум защитит тебя лучше меча. Не давай ему тупиться.

   — Бен · книга
5. «

   Иногда молчание — единственное, что ты можешь предложить.

   Иногда молчание — единственное, что ты можешь предложить.

   — Квоут · книга
6. «

   ... наши имена определяют то, какими мы будем, а мы, в свою очередь, определяем то, какими будут наши имена.

   ... наши имена определяют то, какими мы будем, а мы, в свою очередь, определяем то, какими будут наши имена.

   — Элодин · книга
7. «

   Музыка — дама гордая и капризная. Дайте ей время и внимание, которых она заслуживает, и она станет вашей. Пренебрегите ею, и настанет день, когда она не ответит вам.

   Музыка — дама гордая и капризная. Дайте ей время и внимание, которых она заслуживает, и она станет вашей. Пренебрегите ею, и настанет день, когда она не ответит вам.

   — Квоут · книга
8. «

   Мудрый человек боится трёх вещей: бури на море, ночи безлунной и гнева спокойного человека.

   Мудрый человек боится трёх вещей: бури на море, ночи безлунной и гнева спокойного человека.

   — Страхи Мудреца · книга
9. «

   Первая — это дверь сна. Сон предлагает нам убежище от мира и его боли. Сон ускоряет течение времени, отделяя и отдаляя нас от того, что причинило нам боль. Раненые часто теряют сознание, а люди, получившие страшные вести, падают в обморок. Так разум защищает себя от боли, проходя через первую дверь.

   Первая — это дверь сна. Сон предлагает нам убежище от мира и его боли. Сон ускоряет течение времени, отделяя и отдаляя нас от того, что причинило нам боль. Раненые часто теряют сознание, а люди, получившие страшные вести, падают в обморок. Так разум защищает себя от боли, проходя через первую дверь.

   — Имя Ветра · книга
10. «

    Все мы становимся тем, чем долго представляем себя.

    Все мы становимся тем, чем долго представляем себя.

    — Имя Ветра · книга
11. «

    Четвертая дверь — дверь смерти. Последнее прибежище. Ничто не может причинить нам боль, когда мы мертвы, — по крайней мере, так кажется.

    Четвертая дверь — дверь смерти. Последнее прибежище. Ничто не может причинить нам боль, когда мы мертвы, — по крайней мере, так кажется.

    — Имя Ветра · книга
12. «

    — Такова уж природа любви, — сказала Вашет. — Попытка ее описать сведет женщину с ума. Потому-то поэты постоянно о ней что-то пишут. Если бы кто-то сумел описать на бумаге всю любовь, как она есть, прочим пришлось бы отложить перо. Однако это невозможно. Она подняла палец. — Но лишь глупец берется утверждать, будто любви не существует.

    — Такова уж природа любви, — сказала Вашет. — Попытка ее описать сведет женщину с ума. Потому-то поэты постоянно о ней что-то пишут. Если бы кто-то сумел описать на бумаге всю любовь, как она есть, прочим пришлось бы отложить перо. Однако это невозможно. Она подняла палец. — Но лишь глупец берется утверждать, будто любви не существует.

    — Вашет · книга
13. «

    Стоило проливать кровь, пережить страх смерти ради того, чтобы увидеть, как она влюбилась в него. Хотя бы чуть-чуть. То было первое слабое дыхание любви, такое легкое, что она, пожалуй, и сама того не заметила. Ничего особенно впечатляющего, совсем не похоже на удар молнии с раскатами грома. Скорее — как когда кремень ударяет о сталь и вылетевшая искра исчезает так стремительно, что ее и не заметишь. И все равно ты знаешь, что она никуда не делась, что она вот-вот вспыхнет пламенем.

    Стоило проливать кровь, пережить страх смерти ради того, чтобы увидеть, как она влюбилась в него. Хотя бы чуть-чуть. То было первое слабое дыхание любви, такое легкое, что она, пожалуй, и сама того не заметила. Ничего особенно впечатляющего, совсем не похоже на удар молнии с раскатами грома. Скорее — как когда кремень ударяет о сталь и вылетевшая искра исчезает так стремительно, что ее и не заметишь. И все равно ты знаешь, что она никуда не делась, что она вот-вот вспыхнет пламенем.

    — Квоут · книга
14. «

    Понимаешь, женщины — они как огни, как пламя. Некоторые женщины похожи на свечи, яркие и дружелюбные. Некоторые — как искры или угли, как светлячки, за которыми гоняются летними ночами. Некоторые — как костер в дороге: дают свет и тепло на одну ночь, а потом хотят, чтобы их оставили. Некоторые — как огонь очага: вроде и посмотреть не на что, но внутри они пылают, как раскаленные угли, и горят долго-долго.

    Понимаешь, женщины — они как огни, как пламя. Некоторые женщины похожи на свечи, яркие и дружелюбные. Некоторые — как искры или угли, как светлячки, за которыми гоняются летними ночами. Некоторые — как костер в дороге: дают свет и тепло на одну ночь, а потом хотят, чтобы их оставили. Некоторые — как огонь очага: вроде и посмотреть не на что, но внутри они пылают, как раскаленные угли, и горят долго-долго.

    — Деоч · книга
15. «

    Когда ты один, так просто испугаться. Проще простого сосредоточиться на том, что таится во тьме, в конце лестницы, ведущей в подвал.

    Когда ты один, так просто испугаться. Проще простого сосредоточиться на том, что таится во тьме, в конце лестницы, ведущей в подвал.

    — Квоут · книга
16. «

    Гордость — глупая штука, но великая сила.

    Гордость — глупая штука, но великая сила.

    — Квоут · книга
17. «

    Называй щуку щукой, а лопату лопатой. Но шлюху всегда зови леди. Их жизнь нелегка, а вежливость никому еще не вредила

    Называй щуку щукой, а лопату лопатой. Но шлюху всегда зови леди. Их жизнь нелегка, а вежливость никому еще не вредила

    — отец Коута · книга
18. «

    Не важно, где ты находишься, — люди по большому счету везде одинаковые.

    Не важно, где ты находишься, — люди по большому счету везде одинаковые.

    — Коут · книга
19. «

    Каждый из нас обладает двумя разумами: спящим и бодрствующим. Наш бодрствующий ум — это то, что думает, говорит и делает выводы. Но спящий ум куда могущественнее: он проникает глубоко в сердце вещей. Это та наша часть, которая видит сны. Она помнит все, она дает нам интуицию.

    Каждый из нас обладает двумя разумами: спящим и бодрствующим. Наш бодрствующий ум — это то, что думает, говорит и делает выводы. Но спящий ум куда могущественнее: он проникает глубоко в сердце вещей. Это та наша часть, которая видит сны. Она помнит все, она дает нам интуицию.

    — Коут · книга
20. «

    Нет переменчивее пути, чем у ветра и женской прихоти.

    Нет переменчивее пути, чем у ветра и женской прихоти.

    — Квоут · книга