Бен

Моя мать. Сейчас она скажет: «Доброе утро, Бен». — Доброе утро, Бен. Люди говорят так независимо от того, доброе оно или нет. Люди никогда не говорят «Дурное утро».

Это трудно объяснить... трудно объяснить самому себе, но я всегда говорю правду. Все, что я говорю — правда, даже когда я вообще ничего не говорю.

— А можно мне ещё презерватив? — Для чего? — Марк, если вы хотите добиться успеха на этой работе – узнайте, для чего нужен презерватив.

У самоубийства есть одно преимущество: тебе не приходится выискивать жертву.

Нью-Йорк – это большая деревня!

Не важно, как ты проведешь свою жизнь, твой ум защитит тебя лучше меча. Не давай ему тупиться.

Помнишь, когда я был маленький, я пытался запихнуть слёзы обратно в твои глаза? Это потому что я не хотел, чтобы ты расстраивалась.

Знаешь, что такое любовь матери к своему ребенку? Рита описывает это так: это когда часть твоего тела и души разгуливает где-то сама по себе, и тебе всё время её не хватает. Если ты не знаешь, что с ребенком, начинается фантомная боль – душа болит, не находя своего кусочка. Это нормальные человеческие чувства, Гор. Когда-нибудь ты тоже всё это ощутишь. Отцы воспринимают ситуацию иначе, но тоже тревожатся за своих детей. У тебя будут свои сыновья или дочери, и ты тоже всё это испытаешь на себе.

Знаешь, ко мне давно уже никто не относился хоть с каплей человеческой доброты. От этого страшный серый мир кажется не таким одиноким.

Сложно держаться за любимого человека, когда его никогда нет рядом.

Я знаю, что ты пожалела, признав, что, возможно, мы сможем быть вместе. Знаю! Я даже знаю, что сейчас ты, возможно, собираешься меня отшить и раздумываешь, как бы об этом сказать. В том то и дело, Ханна, я тебя знаю лучше, чем ты сама.

— А потом они жили долго и счастливо? — Жили бы, но Барон отравил принцессу, и она умерла мучительной смертью. Её нечеловеческие предсмертные вопли искалечили душу юного конюха, который вырос и стал жестоким убийцей, и каннибалом. — Джим, да ты болен! Почему ты всегда хочешь всех убить? Почему нельзя придумать счастливый конец? — Это и есть счастливый конец.

— Как вы это делаете? — Меня укусил радиоактивный детектив.

Как только люди видят лошадь, так сразу норовят ее оседлать, а кто-нибудь слышал, чтобы лошадь об этом просила?

— Как дела, Кью? — спросил он. Знаешь, мы тут катаемся, разбрасываем по всему городу дохлую рыбу, бьем окна, фотографируем голых пацанов, врываемся в деловой небоскреб в пятнадцать минут четвертого утра и все такое. — Нормально, — ответил я.

Иногда человек на самом деле может оказаться вовсе не таким, каким ты его себе представляешь.