55 цитат Павла Санаева — читать онлайн

Подборка из 55 цитат Павла Санаева: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Оборвалась ниточка любви.

   Оборвалась ниточка любви.

   — Саша Савельев · книга
2. «

   — И ещё ко всему и идиот? — Полный! – с уверенностью восклицает бабушка, и чувство гордости за внука переполняет её – второго такого нет ни у кого.

   — И ещё ко всему и идиот? — Полный! – с уверенностью восклицает бабушка, и чувство гордости за внука переполняет её – второго такого нет ни у кого.

   — Соседки · книга
3. «

   Прояви характер, скажи твёрдо: «Мне бабушка запретила!» Слабохарактерные кончают жизнь в тюрьме, запомни это и ему передай.

   Прояви характер, скажи твёрдо: «Мне бабушка запретила!» Слабохарактерные кончают жизнь в тюрьме, запомни это и ему передай.

   — Нина Антоновна Савельева · книга
4. «

   Дружба возможна до тех пор, пока друзья принимают друг друга в той роли, которую каждый для себя избрал.

   Дружба возможна до тех пор, пока друзья принимают друг друга в той роли, которую каждый для себя избрал.

   — Хроники Раздолбая · книга
5. «

   Если я говорил с ней, мне казалось, что слова отвлекают меня от объятий; если обнимал — волновался, что мало смотрю на неё; если отстранялся, чтобы смотреть — переживал, что не могу обнимать.

   Если я говорил с ней, мне казалось, что слова отвлекают меня от объятий; если обнимал — волновался, что мало смотрю на неё; если отстранялся, чтобы смотреть — переживал, что не могу обнимать.

   — Саша Савельев · книга
6. «

   Счастье не могло стать жизнью. И жизнь никогда не позволила бы счастью заводить свои правила.

   Счастье не могло стать жизнью. И жизнь никогда не позволила бы счастью заводить свои правила.

   — Саша Савельев · книга
7. «

   Жизнь — борьба за доминирование, и другого смысла в ней нет. Или ты сумеешь всех растолкать и набрать ништяков, или тебя затопчут.

   Жизнь — борьба за доминирование, и другого смысла в ней нет. Или ты сумеешь всех растолкать и набрать ништяков, или тебя затопчут.

   — Хроники Раздолбая · книга
8. «

   Хотелось обнять её и прижаться изо всех сил. Я сделал это, но желание всё равно осталось.

   Хотелось обнять её и прижаться изо всех сил. Я сделал это, но желание всё равно осталось.

   — Саша Савельев · книга
9. «

   Вот пишут "...в момент приближения оргазма подумайте о чем-нибудь постороннем, что вас охладит". Можно, я о вечной жизни в этот момент подумаю?

   Вот пишут "...в момент приближения оргазма подумайте о чем-нибудь постороннем, что вас охладит". Можно, я о вечной жизни в этот момент подумаю?

   — Раздолбай · книга
10. «

    Всё хочешь доказать: «Я такой, как все, я такой, как все». А ты не такой! Если выполз на улицу, должен пройтись спокойно, сесть, почитать…

    Всё хочешь доказать: «Я такой, как все, я такой, как все». А ты не такой! Если выполз на улицу, должен пройтись спокойно, сесть, почитать…

    — Нина Антоновна Савельева · книга
11. «

    Он поделился своим тайным счастьем, а Мартин презрел его, как в далеком детстве презрели старшие ребята пластмассовый пистолет, к-м он решил похвастаться во дворе. Обиднее всего было то, что он сам устыдился своего чувства, как устыдился тогда своей примитивной игрушки, увидев стальную копию кольта, стрелявшую капсюльными пистонами.

    Он поделился своим тайным счастьем, а Мартин презрел его, как в далеком детстве презрели старшие ребята пластмассовый пистолет, к-м он решил похвастаться во дворе. Обиднее всего было то, что он сам устыдился своего чувства, как устыдился тогда своей примитивной игрушки, увидев стальную копию кольта, стрелявшую капсюльными пистонами.

    — Хроники Раздолбая · книга
12. «

    Пока ромашка вымывала токсины, я размышлял о судьбе. «Вот цветы, — думал я, любуясь значительностью своих мыслей. — Ромашки. Они могли бы расти в поле, на них могли бы гадать „любит, не любит“, а что с ними вместо этого стало? Вот она, судьба, про которую так часто говорит бабушка. А какая судьба может постичь меня?»

    Пока ромашка вымывала токсины, я размышлял о судьбе. «Вот цветы, — думал я, любуясь значительностью своих мыслей. — Ромашки. Они могли бы расти в поле, на них могли бы гадать „любит, не любит“, а что с ними вместо этого стало? Вот она, судьба, про которую так часто говорит бабушка. А какая судьба может постичь меня?»

    — Саша Савельев · книга
13. «

    Потерявший меня ветер терзал за окном деревья, вымещая на них обиду, а мы сидели и ели картофельное пюре.

    Потерявший меня ветер терзал за окном деревья, вымещая на них обиду, а мы сидели и ели картофельное пюре.

    — Саша Савельев · книга
14. «

    Потеть мне не разрешалось. Это было еще более тяжким преступлением, чем опоздать на прием гомеопатии! Бабушка объясняла, что, потея, человек остывает, теряет сопротивляемость организма, а стафилококк, почуяв это, размножается и вызывает гайморит. Я помнил, что сгнить от гайморита не успею, потому что, если буду потный, бабушка убьет меня раньше, чем проснется стафилококк. Но как я ни сдерживался, на бегу все равно вспотел, и спасти меня теперь ничто не могло.

    Потеть мне не разрешалось. Это было еще более тяжким преступлением, чем опоздать на прием гомеопатии! Бабушка объясняла, что, потея, человек остывает, теряет сопротивляемость организма, а стафилококк, почуяв это, размножается и вызывает гайморит. Я помнил, что сгнить от гайморита не успею, потому что, если буду потный, бабушка убьет меня раньше, чем проснется стафилококк. Но как я ни сдерживался, на бегу все равно вспотел, и спасти меня теперь ничто не могло.

    — Саша Савельев · книга
15. «

    Эпикурейцы учили, что ни одно удовольствие нельзя получать сразу. Его надо ждать с вожделением, и тогда ты всегда сможешь дико обламывать свое ненасытное эго, склонное к пресыщению, и будешь король.

    Эпикурейцы учили, что ни одно удовольствие нельзя получать сразу. Его надо ждать с вожделением, и тогда ты всегда сможешь дико обламывать свое ненасытное эго, склонное к пресыщению, и будешь король.

    — Хроники Раздолбая · книга
16. «

    — Бабонька, дай мне яблочко погрызть, — попросил я. Бабушка пошла в другую комнату за яблочком, а я стал думать, о чем бы попросить еще. Болея, я часто просил бабушку о том, что мне на самом деле не было нужно, или специально говорил, что у меня заложило нос или болит горло. Мне нравилось, как бабушка суетится около меня с каплями и полосканиями, называет Сашенькой, а не проклятой сволочью, просит дедушку говорить тише и сама старается ходить неслышно. Болезнь давала мне то, чего не могли дать даже сделанные без единой ошибки уроки, — бабушкино одобрение. Она, конечно, не хвалила меня за то, что я заболел, но вела себя так, словно я молодец, достойно отличился и заслужил наконец хорошего отношения. Хотя иногда доставалось мне и больному…

    — Бабонька, дай мне яблочко погрызть, — попросил я. Бабушка пошла в другую комнату за яблочком, а я стал думать, о чем бы попросить еще. Болея, я часто просил бабушку о том, что мне на самом деле не было нужно, или специально говорил, что у меня заложило нос или болит горло. Мне нравилось, как бабушка суетится около меня с каплями и полосканиями, называет Сашенькой, а не проклятой сволочью, просит дедушку говорить тише и сама старается ходить неслышно. Болезнь давала мне то, чего не могли дать даже сделанные без единой ошибки уроки, — бабушкино одобрение. Она, конечно, не хвалила меня за то, что я заболел, но вела себя так, словно я молодец, достойно отличился и заслужил наконец хорошего отношения. Хотя иногда доставалось мне и больному…

    — Саша Савельев · книга
17. «

    Встань, пипку вымою. — Осторожно! — Не бойся, все равно не понадобится. Развернись, спину потру. Я развернулся и уткнулся лбом в кафель. — Не прислоняйся лбом! Камень холодный, гайморит обострится. — Жарко очень. — Так надо. — Почему никому так не надо, а мне надо? — Этот вопрос я задавал бабушке часто. — Так никто же не гниет так, как ты. Ты же смердишь уже. Чувствуешь? Я не чувствовал.

    Встань, пипку вымою. — Осторожно! — Не бойся, все равно не понадобится. Развернись, спину потру. Я развернулся и уткнулся лбом в кафель. — Не прислоняйся лбом! Камень холодный, гайморит обострится. — Жарко очень. — Так надо. — Почему никому так не надо, а мне надо? — Этот вопрос я задавал бабушке часто. — Так никто же не гниет так, как ты. Ты же смердишь уже. Чувствуешь? Я не чувствовал.

    — Саша Савельев · книга
18. «

    Атомная энергия — великое открытие, но японцам в Хиросиме не понравилось.

    Атомная энергия — великое открытие, но японцам в Хиросиме не понравилось.

    — Хроники Раздолбая · книга
19. «

    «Так это не прибой шумит, а душ. Как я сразу не догадался? Душ в ванной есть, а прибой откуда? В ванной прибой — глупая мысль. А что делать, если пришла глупая мысль? Надо ее скорее заменить умной. Где у меня умная мысль? Куда же она подевалась, черт побери, ведь была только что…» — Взяла билет на поезд и уехала, — сказал кривоногий человечек в зеленом, высунувшись из-за колокола.

    «Так это не прибой шумит, а душ. Как я сразу не догадался? Душ в ванной есть, а прибой откуда? В ванной прибой — глупая мысль. А что делать, если пришла глупая мысль? Надо ее скорее заменить умной. Где у меня умная мысль? Куда же она подевалась, черт побери, ведь была только что…» — Взяла билет на поезд и уехала, — сказал кривоногий человечек в зеленом, высунувшись из-за колокола.

    — Саша Савельев · книга
20. «

    Тот свет виделся мне чем-то вроде кухонного мусоропровода, который был границей, где прекращалось существование вещей. Всё, что попадало в его ковш, исчезало до ужаса безвозвратно. Сломанное можно было починить, потерянное – найти, о выброшенном в мусоропровод можно было только помнить или забыть. Если бабушка что-то отбирала, я знал – пока не закрылся ковш, вещь существует, есть надежда выпросить её обратно или хотя бы ещё увидеть; если ковш закрылся, существование отобранного прекратилось навсегда.

    Тот свет виделся мне чем-то вроде кухонного мусоропровода, который был границей, где прекращалось существование вещей. Всё, что попадало в его ковш, исчезало до ужаса безвозвратно. Сломанное можно было починить, потерянное – найти, о выброшенном в мусоропровод можно было только помнить или забыть. Если бабушка что-то отбирала, я знал – пока не закрылся ковш, вещь существует, есть надежда выпросить её обратно или хотя бы ещё увидеть; если ковш закрылся, существование отобранного прекратилось навсегда.

    — Саша Савельев · книга