Саша Савельев

Но я любил её не за эти вещи, а эти вещи любил, потому что они были от неё.

— Какой сегодня день? — А?... Тебе какая разница? Вон календарь на стене специально для придурков висит.

Бабушка была моей жизнью, мама — редким праздником. У праздника были свои правила, у жизни свои.

Снег падал на кресты старого кладбища. Могильщики привычно валили лопатами землю, и было удивительно, как быстро зарастает казавшаяся такой глубокой яма. Плакала мама, плакал дедушка, я испуганно жался к маме — хоронили бабушку.

Открыв глаза, я ужаснулся своему пробуждению и всеми силами старался поспать ещё, чтобы как можно дольше не начинать этот день, который весь придется прожить только для того, чтобы завтра наступил ещё один точно такой же.

Вам, наверное, покажется странным, почему я не мылся сам. Дело в том, что такая сволочь, как я, ничего самостоятельно делать не может. Мать эту сволочь бросила, а сволочь постоянно гниет, и купание может обострить все её сволочные болезни.

Я с ужасом почувствовал, что счастья нет тоже. Я убежал от жизни, но она осталась внутри меня и не давала счастью занять своё место. А прежнего места у счастья уже не было.

Так это не прибой шумит, а душ. Как я сразу не догадался? Душ в ванной есть, а прибой откуда? В ванной прибой — глупая мысль. А что делать, если пришла глупая мысль? Надо ее скорей заменить умной. Где у меня умная мысль? Куда же она подевалась, черт побери, ведь была только что...

Я лечился от всего, но болел не всем...

Я все время думал, что день рождения — это такой праздник, а возраст не имеет к нему никакого отношения... Оказалось, наоборот, к дню рождения не имеет никакого отношения праздник.

Хотелось обнять её и прижаться изо всех сил. Я сделал это, но желание всё равно осталось.

Бабань, я не хочу в снегу лежать, похороните меня за плинтусом...

Потерявший меня ветер терзал за окном деревья, вымещая на них обиду, а мы сидели и ели картофельное пюре.

Никогда. Это слово вспыхивало перед глазами, жгло их своим ужасным смыслом, и слёзы лились неостановимым потоком. Слову «никогда» невозможно было сопротивляться.

Счастье не могло стать жизнью. И жизнь никогда не позволила бы счастью заводить свои правила.

— Бабанечка, пожалуйста, разреши мне день рождения, ну пожалуйста! Родная бабанечка, я буду хорошо учиться, все уроки буду делать, не буду под кровать залезать, только разреши мне день рождения! — Встань с колен. Никогда не унижайся.