Пётр Бормор: 43 цитаты на каждый день

Подборка из 43 цитаты Петра Бормора: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   – Ха! Ты посмотри, какое я письмо получил! Демиург Мазукта протянул демиургу Шамбамбукли распечатанный конверт. – Какой-то придурок спрашивает, в чём смысл жизни! – А что тут смешного? – удивился Шамбамбукли. – Ну как же! Ты вслушайся, вопрос-то какой: в чём смысл жизни? Нет, каково? – А в чём он, смысл-то? Мазукта поперхнулся. – Повтори, что ты сказал? – Я говорю, а в чём он, этот смысл? Мазукта разочарованно вздохнул. – Мда… Ты бы ещё спросил, с какой скоростью течёт время. Или сколько весит масса. – Не понимаю… – А тут и понимать нечего! Смысл есть производная от жизни. Только для неё существуют такие понятия, как «польза» или «вред». А соответственно, и «смысл». Потому что смысл равняется сумме пользы и вреда, делённой на жизнь. Ясно теперь? – Хм… Угу. Конечно. Да. Ты прав. Очень смешная шутка.

   – Ха! Ты посмотри, какое я письмо получил! Демиург Мазукта протянул демиургу Шамбамбукли распечатанный конверт. – Какой-то придурок спрашивает, в чём смысл жизни! – А что тут смешного? – удивился Шамбамбукли. – Ну как же! Ты вслушайся, вопрос-то какой: в чём смысл жизни? Нет, каково? – А в чём он, смысл-то? Мазукта поперхнулся. – Повтори, что ты сказал? – Я говорю, а в чём он, этот смысл? Мазукта разочарованно вздохнул. – Мда… Ты бы ещё спросил, с какой скоростью течёт время. Или сколько весит масса. – Не понимаю… – А тут и понимать нечего! Смысл есть производная от жизни. Только для неё существуют такие понятия, как «польза» или «вред». А соответственно, и «смысл». Потому что смысл равняется сумме пользы и вреда, делённой на жизнь. Ясно теперь? – Хм… Угу. Конечно. Да. Ты прав. Очень смешная шутка.

   — демиург Мазукта · книга
2. «

   — Ты сам посмотри! Сколько я всего для людей сделал! Горы им воздвиг — раз! Степи расстелил — два! Леса насадил — три! А каких животных наплодил! И всё — ради их удовольствия. — А людей зачем сотворил? — Людей — для собственного удовольствия. Но все остальное — для них.

   — Ты сам посмотри! Сколько я всего для людей сделал! Горы им воздвиг — раз! Степи расстелил — два! Леса насадил — три! А каких животных наплодил! И всё — ради их удовольствия. — А людей зачем сотворил? — Людей — для собственного удовольствия. Но все остальное — для них.

   — Игры демиургов · книга
3. «

   Очень легко быть в хороших отношениях с теми, до кого не можешь дотянуться.

   Очень легко быть в хороших отношениях с теми, до кого не можешь дотянуться.

   — Многобукаф. Книга для · книга
4. «

   — В моем мире, — ласково улыбнулся Мазукта, — я на такие вопросы отвечаю очень просто: «А в лоб?» — Это не довод, — человек опасливо подался назад. — Зато работает, — осклабился Мазукта. — Спор всегда прекращается. А значит, довод, и притом убойной силы.

   — В моем мире, — ласково улыбнулся Мазукта, — я на такие вопросы отвечаю очень просто: «А в лоб?» — Это не довод, — человек опасливо подался назад. — Зато работает, — осклабился Мазукта. — Спор всегда прекращается. А значит, довод, и притом убойной силы.

   — Мазукта · книга
5. «

   Она живёт — и ждёт. Живёт — и надеется. Она умирает последней — и всё никак не умрёт. Ей нельзя умирать — потому что после неё придёт Ненависть. Надежда должна держаться до последнего.

   Она живёт — и ждёт. Живёт — и надеется. Она умирает последней — и всё никак не умрёт. Ей нельзя умирать — потому что после неё придёт Ненависть. Надежда должна держаться до последнего.

   — Многобукаф. Книга для · книга
6. «

   В средней школе будущего Темного Властелина, тогда еще подростка, учили: «Когда наступит час решающей битвы, спроси, что главный герой имеет против тебя лично. Обязательно окажется, что ты убил его отца, или дядю, или наставника, или лучшего друга. И тогда ты должен горько рассмеяться и сказать, что ты и есть его отец/дядя/наставник/друг. Положительные герои в данном плане очень доверчивы».

   В средней школе будущего Темного Властелина, тогда еще подростка, учили: «Когда наступит час решающей битвы, спроси, что главный герой имеет против тебя лично. Обязательно окажется, что ты убил его отца, или дядю, или наставника, или лучшего друга. И тогда ты должен горько рассмеяться и сказать, что ты и есть его отец/дядя/наставник/друг. Положительные герои в данном плане очень доверчивы».

   — Многобукаф. Книга для · книга
7. «

   — Алло! Служба тех. поддержки? Это опять я. Демиург Шамбамбукли. — Что-то случилось? — Да, с людьми что-то странное. Они какие-то идиоты и совсем меня не слушаются! — Вы их сотворили? — Да. — По образу и подобию своему? — Ну... да. — Тогда ничего удивительного...

   — Алло! Служба тех. поддержки? Это опять я. Демиург Шамбамбукли. — Что-то случилось? — Да, с людьми что-то странное. Они какие-то идиоты и совсем меня не слушаются! — Вы их сотворили? — Да. — По образу и подобию своему? — Ну... да. — Тогда ничего удивительного...

   — Демиург Шамбамбукли · книга
8. «

   — Это и есть твой философ? — спросил демиург Мазукта. — Он самый, — кивнул демиург Шамбамбукли. — Хм… — Демиург Мазукта брезгливо потыкал ногой неподвижное тело. — Он что, пьян? — Да, с философами такое случается.

   — Это и есть твой философ? — спросил демиург Мазукта. — Он самый, — кивнул демиург Шамбамбукли. — Хм… — Демиург Мазукта брезгливо потыкал ногой неподвижное тело. — Он что, пьян? — Да, с философами такое случается.

   — демиург Мазукта · книга
9. «

   — Так это что же… — карлик растерянно заморгал, — это, выходит, правда? Все, что Вы говорили? Насчет того, что жизнь — игра, и мы все обречены в ней… по кругу, без конца, без выбора… Вы не обманули этих… этих… — Обманул, конечно, — усмехнулся Властелин, и в его улыбке сквозило торжество. — Выбор всегда есть. Там же не одна надпись, а две. Можно начать игру заново, а можно… — Что? — Выйти из игры.

   — Так это что же… — карлик растерянно заморгал, — это, выходит, правда? Все, что Вы говорили? Насчет того, что жизнь — игра, и мы все обречены в ней… по кругу, без конца, без выбора… Вы не обманули этих… этих… — Обманул, конечно, — усмехнулся Властелин, и в его улыбке сквозило торжество. — Выбор всегда есть. Там же не одна надпись, а две. Можно начать игру заново, а можно… — Что? — Выйти из игры.

   — Многобукаф. Книга для · книга
10. «

    — Ой, а как же тогда… Как я им объясню, что это не я их сотворил, а они сами? — А ты не объясняй. Когда дойдет до этого момента, главное — появись во всем блеске славы и объяви себя их богом и повелителем. И прибирай к рукам всё готовое, тебе же меньше работы. — Но разве так можно? Нечестно получается… — Ха! — хмыкнул Мазукта и сплюнул на зеленую поросль. — А какого еще отношения заслуживает жизнь, появившаяся из плесени?

    — Ой, а как же тогда… Как я им объясню, что это не я их сотворил, а они сами? — А ты не объясняй. Когда дойдет до этого момента, главное — появись во всем блеске славы и объяви себя их богом и повелителем. И прибирай к рукам всё готовое, тебе же меньше работы. — Но разве так можно? Нечестно получается… — Ха! — хмыкнул Мазукта и сплюнул на зеленую поросль. — А какого еще отношения заслуживает жизнь, появившаяся из плесени?

    — демиург Мазукта · книга
11. «

    У неё настоящее чувство юмора — когда действительно смешно, она смеется. А не ржёт.

    У неё настоящее чувство юмора — когда действительно смешно, она смеется. А не ржёт.

    — демиург Мазукта · книга
12. «

    Люди гораздо больше ценят не то, что лучше, а то, что труднее достать.

    Люди гораздо больше ценят не то, что лучше, а то, что труднее достать.

    — демиург Мазукта · книга
13. «

    Малознакомые рыцари иногда наведывались к Принцессе в пещеру, но больше внимания уделяли не ей, а Дракону. Это и понятно — Принцесс пруд пруди, а Дракон — зверь редкий и красивый.

    Малознакомые рыцари иногда наведывались к Принцессе в пещеру, но больше внимания уделяли не ей, а Дракону. Это и понятно — Принцесс пруд пруди, а Дракон — зверь редкий и красивый.

    — Многобукаф. Книга для · книга
14. «

    — Ну, а это что такое? — Человеческая память. Она создает уникальный образ. У каждого человека набор воспоминаний свой и только свой. Иногда его даже ошибочно принимают за саму суть человека, но это, конечно, ерунда. Рождается-то он безо всяких воспоминаний. А что-то в нем уже есть.

    — Ну, а это что такое? — Человеческая память. Она создает уникальный образ. У каждого человека набор воспоминаний свой и только свой. Иногда его даже ошибочно принимают за саму суть человека, но это, конечно, ерунда. Рождается-то он безо всяких воспоминаний. А что-то в нем уже есть.

    — демиург Мазукта · книга
15. «

    — Ты мне ничего не объяснил! — Я тебе всё объяснил. — А я ничего не понял! — Это другое дело.

    — Ты мне ничего не объяснил! — Я тебе всё объяснил. — А я ничего не понял! — Это другое дело.

    — Игры демиургов · книга
16. «

    Наверное, когда первая женщина была создана из ребра мужчины, она получилась очень маленькой. Ну много ли можно наскрести с одного ребра?

    Наверное, когда первая женщина была создана из ребра мужчины, она получилась очень маленькой. Ну много ли можно наскрести с одного ребра?

    — Книга на третье · книга
17. «

    Вот ты — композитор, верно? Как бы ты отнёсся к предложению исполнить сложную симфонию на одних белых клавишах, не трогая чёрных?

    Вот ты — композитор, верно? Как бы ты отнёсся к предложению исполнить сложную симфонию на одних белых клавишах, не трогая чёрных?

    — Игры демиургов · книга
18. «

    Костры. Десятки костров, в несколько рядов, и на каждом — корчится заживо сжигаемая ведьма. Горящие от брошенной спички леса. Объятые пламенем автомобили. Печи крематориев в концлагерях. Раскаленные щипцы в руках палача. Поля, затянутые пороховым дымом. Костры из рукописей. И многое, многое другое. — Но есть же и светлые стороны! — в отчаянии возражает Прометей. — Огонь — это тепло, это свет, это горячая еда. Огонь это прогресс! Орел не спеша заворачивает зеркало обратно в покрывало. Насмешливо каркает и улетает. — Лучше бы ты мне печень выклевывал…

    Костры. Десятки костров, в несколько рядов, и на каждом — корчится заживо сжигаемая ведьма. Горящие от брошенной спички леса. Объятые пламенем автомобили. Печи крематориев в концлагерях. Раскаленные щипцы в руках палача. Поля, затянутые пороховым дымом. Костры из рукописей. И многое, многое другое. — Но есть же и светлые стороны! — в отчаянии возражает Прометей. — Огонь — это тепло, это свет, это горячая еда. Огонь это прогресс! Орел не спеша заворачивает зеркало обратно в покрывало. Насмешливо каркает и улетает. — Лучше бы ты мне печень выклевывал…

    — Многобукаф. Книга для · книга
19. «

    Змей Горыныч достал конторскую книгу и открыл на последней странице. — Вот тут распишись. И вот тут. С тебя сорок восемь рублей шестнадцать копеек. Разбить на платежи? — Не надо, — угрюмо буркнул Иванушка, отсчитывая деньги. — Держи квитанцию, — Горыныч протянул Иванушке листок. «Взято: гребенка — 1 шт. зеркальце — 1 шт. полотенце расписное — 1 шт. лошадь сивая/бурая/косматая (нужное подчеркнуть) — 1 шт. Василиса Микулишна — 1 шт. Состояние: Прекрасное. Получил: И. Д. Царевич. Сдал: З. Горыныч Число: _________ Подпись:______ _______» — Вот так! — Змей Горыныч захлопнул гроссбух и наставительно поднял когтистый палец. — Главное — отчетность!

    Змей Горыныч достал конторскую книгу и открыл на последней странице. — Вот тут распишись. И вот тут. С тебя сорок восемь рублей шестнадцать копеек. Разбить на платежи? — Не надо, — угрюмо буркнул Иванушка, отсчитывая деньги. — Держи квитанцию, — Горыныч протянул Иванушке листок. «Взято: гребенка — 1 шт. зеркальце — 1 шт. полотенце расписное — 1 шт. лошадь сивая/бурая/косматая (нужное подчеркнуть) — 1 шт. Василиса Микулишна — 1 шт. Состояние: Прекрасное. Получил: И. Д. Царевич. Сдал: З. Горыныч Число: _________ Подпись:______ _______» — Вот так! — Змей Горыныч захлопнул гроссбух и наставительно поднял когтистый палец. — Главное — отчетность!

    — Многобукаф. Книга для · книга
20. «

    — Только, когда будешь наставлять своих человеков, попомни мои слова. Заповеди должны быть четкими, ясными, не допускающими никаких двояких толкований и простыми в исполнении... — Я не собираюсь давать никому никаких заповедей... — То есть как? — Ну... так. Если человечество само не в состоянии разобраться, что можно делать, а чего нельзя — то кому оно нужно, такое человечество?

    — Только, когда будешь наставлять своих человеков, попомни мои слова. Заповеди должны быть четкими, ясными, не допускающими никаких двояких толкований и простыми в исполнении... — Я не собираюсь давать никому никаких заповедей... — То есть как? — Ну... так. Если человечество само не в состоянии разобраться, что можно делать, а чего нельзя — то кому оно нужно, такое человечество?

    — демиург Мазукта · книга