Подборка · 16 цитат автора

Петр Георгиевич Щедровицкий — 16 цитат с глубоким смыслом

Петр Георгиевич Щедровицкий — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 16 цитат: коротко, точно, без воды.

Другие размеры:10 14 15 17 18 20 25 30 40 50 все варианты

Человек — это система, для которого то, чего нет, будущее, более реально чем то, что есть. Человек — это проектное существо. Эта проектность по всей видимости лежит настолько в глубоких этажах нашего психо-физиологического устройства и сознания, что мы до сих пор не понимаем, как оно там работает. Последние исследования психофизиологических процессов показали следующую вещь: для сознания без разницы виртуальный или реальный мир. Сознание воспринимает виртуальность как реальность. Т.е. те же самые нейроны задействуются и структурируются в те же самые трассы движения импульсов как и при взаимодействии с тем, что мы считаем реальностью. То же самое лежит в механизме времЕнности действия, например планирования. Сам момент, что материя времени структурируется в некие фазы, этапы, которые соотносятся с некими фазами жизни, и приобретают некий личностный смысл, это глубинный механизм. И именно эту сторону мы, как представители методологической школы, рисуем в схеме шага развития. В этой схеме есть некая ситуация прошлого, некая ситуация будущего, и есть переход из прошлого в будущее, которое суть настоящее, которое работает с образами прошлого и образами будущего. Соединяя и переконфигурируя их в некоторые структуры. Теперь надо сказать еще одну фразу. По всей видимости таким предметом, который фиксирует устремленность человека в будущее, когда-то психологи и философы назвали смыслом. Мы говорим, что человек действует осмысленно. Или наоборот — он потерял смысл. Или — нужно восстановить смысл. Смысл есть такая организованность человеческой мыследеятельности, которая привязана к этому горизонту действия.
Человек — это система, для которого то, чего нет, будущее, более реально чем то, что есть. Человек — это проектное существо. Эта проектность по всей видимости лежит настолько в глубоких этажах нашего психо-физиологического устройства и сознания, что мы до сих пор не понимаем, как оно там работает. Последние исследования психофизиологических процессов показали следующую вещь: для сознания без разницы виртуальный или реальный мир. Сознание воспринимает виртуальность как реальность. Т.е. те же самые нейроны задействуются и структурируются в те же самые трассы движения импульсов как и при взаимодействии с тем, что мы считаем реальностью. То же самое лежит в механизме времЕнности действия, например планирования. Сам момент, что материя времени структурируется в некие фазы, этапы, которые соотносятся с некими фазами жизни, и приобретают некий личностный смысл, это глубинный механизм. И именно эту сторону мы, как представители методологической школы, рисуем в схеме шага развития. В этой схеме есть некая ситуация прошлого, некая ситуация будущего, и есть переход из прошлого в будущее, которое суть настоящее, которое работает с образами прошлого и образами будущего. Соединяя и переконфигурируя их в некоторые структуры. Теперь надо сказать еще одну фразу. По всей видимости таким предметом, который фиксирует устремленность человека в будущее, когда-то психологи и философы назвали смыслом. Мы говорим, что человек действует осмысленно. Или наоборот — он потерял смысл. Или — нужно восстановить смысл. Смысл есть такая организованность человеческой мыследеятельности, которая привязана к этому горизонту действия.
... для более широкого распространения любые идеи нуждаются не только, и даже не столько в героических «подвижниках», сколько в философском и научно-теоретическим обосновании. Именно философия и теория, выявляя и описывая «картину мира», онтологию с её причинно-следственными связями или » закономерностями» через одно-два поколения влияет на самоопределение более широких групп людей – профессиональные и родительские сообщества, представителей государственных органов управления, да и на самих педагогов, в конце концов.
... для более широкого распространения любые идеи нуждаются не только, и даже не столько в героических «подвижниках», сколько в философском и научно-теоретическим обосновании. Именно философия и теория, выявляя и описывая «картину мира», онтологию с её причинно-следственными связями или » закономерностями» через одно-два поколения влияет на самоопределение более широких групп людей – профессиональные и родительские сообщества, представителей государственных органов управления, да и на самих педагогов, в конце концов.
Чем дальше, тем больше я убеждаюсь что основные этапы жизни человека во многом предопределены его внутренним самочувствием. Четвёртое двенадцителетие — с 36 до 48 лет — время нахождения своего «предназначения». Кто-то его находит, а кто-то — нет. Иногда эта встреча оборачивается для человека огромным перенапряжением сил. И он уходит в возрасте 40-48 лет. Следующий этап — «достижения». В той области, которую ты выбрал. Или которая выбрала тебя. Кто-то достигает их ценой своей жизни — кто-то добивается результатов легко и готов следовать по жизни дальше — а кто-то даже не знает, что значимых результатов вообще надо было достигать. С 60 до 72 лет — пятый этап жизни. Этап «признания». Многие боятся встречи с ним. Боятся, что их не признают. Не поймут. Не оценят. Любой внешний повод, косой взгляд, травля в СМИ, непростые отношения в семье — в этот период может вырвать человека из жизни. Проблематизировать. Заставить усомнится в себе. Те, кто все же доживает до 72-75 лет — демонстрируют нам фигуры самоопределился тех, кто смог смириться с достигнутым уровнем социального признания, кто принял оценку со стороны общества — какой бы она не была. После 72 ты уже должен только самому себе и тому, что ты сам считаешь важным для твоей жизни. Это — этап «отдачи долгов».
Чем дальше, тем больше я убеждаюсь что основные этапы жизни человека во многом предопределены его внутренним самочувствием. Четвёртое двенадцителетие — с 36 до 48 лет — время нахождения своего «предназначения». Кто-то его находит, а кто-то — нет. Иногда эта встреча оборачивается для человека огромным перенапряжением сил. И он уходит в возрасте 40-48 лет. Следующий этап — «достижения». В той области, которую ты выбрал. Или которая выбрала тебя. Кто-то достигает их ценой своей жизни — кто-то добивается результатов легко и готов следовать по жизни дальше — а кто-то даже не знает, что значимых результатов вообще надо было достигать. С 60 до 72 лет — пятый этап жизни. Этап «признания». Многие боятся встречи с ним. Боятся, что их не признают. Не поймут. Не оценят. Любой внешний повод, косой взгляд, травля в СМИ, непростые отношения в семье — в этот период может вырвать человека из жизни. Проблематизировать. Заставить усомнится в себе. Те, кто все же доживает до 72-75 лет — демонстрируют нам фигуры самоопределился тех, кто смог смириться с достигнутым уровнем социального признания, кто принял оценку со стороны общества — какой бы она не была. После 72 ты уже должен только самому себе и тому, что ты сам считаешь важным для твоей жизни. Это — этап «отдачи долгов».
Поведение человека в конкретной ситуации определяется не столько структурой самой этой ситуации, сколько его представлением о ней. Последнее определено его субъективным уровнем знания, горизонтом понимания и, что самое главное, наличным видением будущего – проектом, его целями, ценностями, смыслами, которые он приписывает тем или иным образованиям, той кооперации, в которую он включен, теми возможностями, которые у него есть в силу полученного образования и культуры и т.д. Все это может быть названо пространством человеческого смыслообразования, самоопределения и проектирования.
Поведение человека в конкретной ситуации определяется не столько структурой самой этой ситуации, сколько его представлением о ней. Последнее определено его субъективным уровнем знания, горизонтом понимания и, что самое главное, наличным видением будущего – проектом, его целями, ценностями, смыслами, которые он приписывает тем или иным образованиям, той кооперации, в которую он включен, теми возможностями, которые у него есть в силу полученного образования и культуры и т.д. Все это может быть названо пространством человеческого смыслообразования, самоопределения и проектирования.
Рынок, с нашей точки зрения, сам по себе не является и не может быть автоматом, преодолевающим диспропорции хозяйственного развития и перестраивающим человеческое поведение и деятельность. Выражения типа «рынок сделал», «рынок обеспечил» являются недопустимой вульгаризацией. Это не означает, что мы связываем феномен рынка исключительно с процессами развития. Как всякое сложное явление, современный рынок представляет собой неоднородный комплекс процессов, структур и организованностей, возникающих в разных ситуациях и уже в силу этого имеющих различную природу. Однако мы подчеркиваем, что для любого изменения хозяйственных отношений необходима серьезная трансформация способов мышления и рефлексии, освоение новых типов знаний и формирование пространства, в котором возможна реализация рыночных способов самоорганизации.
Рынок, с нашей точки зрения, сам по себе не является и не может быть автоматом, преодолевающим диспропорции хозяйственного развития и перестраивающим человеческое поведение и деятельность. Выражения типа «рынок сделал», «рынок обеспечил» являются недопустимой вульгаризацией. Это не означает, что мы связываем феномен рынка исключительно с процессами развития. Как всякое сложное явление, современный рынок представляет собой неоднородный комплекс процессов, структур и организованностей, возникающих в разных ситуациях и уже в силу этого имеющих различную природу. Однако мы подчеркиваем, что для любого изменения хозяйственных отношений необходима серьезная трансформация способов мышления и рефлексии, освоение новых типов знаний и формирование пространства, в котором возможна реализация рыночных способов самоорганизации.
Вслед за Гегелем Кожев считал национальное государство подлинным носителем права, но с тем отличием, что в будущем (в грядущей Империи) такое государство обречено на исчезновение. Национальное государство (равно как его предшественники, начиная с самых архаичных древних царств) соединяет в себе политические и правовые функции. Политическое Кожев — под непосредственным влиянием К. Шмитта — определял как отношение «друга — врага». Пока с другим соотносятся как с врагом, существуют политические отношения, для которых нет «третьего», нет ни законодателя, ни судьи. В борьбе не на жизнь, а на смерть не может быть правового вмешательства. Правовые отношения возможны только между «друзьями», и национальное государство в этом смысле есть сообщество «друзей»; конфликты между ними могут решаться юридическими процедурами. Суверенные государства неизбежно враждебны друг к другу, и мирный договор между ними может быть в любой момент расторгнут.
Вслед за Гегелем Кожев считал национальное государство подлинным носителем права, но с тем отличием, что в будущем (в грядущей Империи) такое государство обречено на исчезновение. Национальное государство (равно как его предшественники, начиная с самых архаичных древних царств) соединяет в себе политические и правовые функции. Политическое Кожев — под непосредственным влиянием К. Шмитта — определял как отношение «друга — врага». Пока с другим соотносятся как с врагом, существуют политические отношения, для которых нет «третьего», нет ни законодателя, ни судьи. В борьбе не на жизнь, а на смерть не может быть правового вмешательства. Правовые отношения возможны только между «друзьями», и национальное государство в этом смысле есть сообщество «друзей»; конфликты между ними могут решаться юридическими процедурами. Суверенные государства неизбежно враждебны друг к другу, и мирный договор между ними может быть в любой момент расторгнут.
Творчество — это овладение технологиями на самом высоком уровне.
Обращаясь к прояснению феномена авторитета, А. Кожев различает политическую тиранию и деспотизм. Статья «Тирания и мудрость» (1950) анализирует тайное желание тирана (и любого политика) – направлять выбор человека посредством организации «подчинения без принуждения». Подчинение политику тем более связано с «авторитетом», чем менее власть прибегает к чистой насильственной мощи (включая угрозу оной). Иными словами, политик ищет признания со стороны равных – настолько, насколько предполагаемое «равенство» не превращается в угрозу самой его власти. Поскольку политиком (как политиком) движет желание признания, а ценность признания прямо пропорциональна мере присущей ему «добровольности», идеал, к которому устремлен политический деятель, по форме своей определен «всеобщим признанием». Таким образом, «разумный тиран» стремится к упразднению тирании, насколько данное упразднение не утопично в настоящий момент времени, а также к выстраиванию эффективной сети социальной коммуникации, избавляющей от чрезмерного применения силы.
Обращаясь к прояснению феномена авторитета, А. Кожев различает политическую тиранию и деспотизм. Статья «Тирания и мудрость» (1950) анализирует тайное желание тирана (и любого политика) – направлять выбор человека посредством организации «подчинения без принуждения». Подчинение политику тем более связано с «авторитетом», чем менее власть прибегает к чистой насильственной мощи (включая угрозу оной). Иными словами, политик ищет признания со стороны равных – настолько, насколько предполагаемое «равенство» не превращается в угрозу самой его власти. Поскольку политиком (как политиком) движет желание признания, а ценность признания прямо пропорциональна мере присущей ему «добровольности», идеал, к которому устремлен политический деятель, по форме своей определен «всеобщим признанием». Таким образом, «разумный тиран» стремится к упразднению тирании, насколько данное упразднение не утопично в настоящий момент времени, а также к выстраиванию эффективной сети социальной коммуникации, избавляющей от чрезмерного применения силы.
Всякая совершенная наука дедуктивна, и в силу этого, как только нам удаётся выделить такие базовые элементы, то, дальше, любое самое сложное явление может быть описано как их комбинация. Но проблема как раз состоит в том, что подобные «простые элементы, которые установлены в математике и в отдельных разделах физики, не исследованы и не разъяснены ни в одной из наук о человеческом мышлении, чувствах и действиях, и в меньшей степени в социальных науках, настолько, чтобы можно было их использовать для умозаключений». «По моему субъективному ощущению — продолжает Шмоллер, — нужна наивность кабинетного ученого, чтобы увидеть в этом изменчивом мире конечные базовые элементы — в научном смысле этого слова — в проявлении человеческих потребностей и личного интереса. Если бы корыстный инстинкт или эгоизм были бы конечными элементами в строго научном смысле, то они должны бы в научной психологии быть четко отделены от других душевных сил. Но об этом нет и речи».
Всякая совершенная наука дедуктивна, и в силу этого, как только нам удаётся выделить такие базовые элементы, то, дальше, любое самое сложное явление может быть описано как их комбинация. Но проблема как раз состоит в том, что подобные «простые элементы, которые установлены в математике и в отдельных разделах физики, не исследованы и не разъяснены ни в одной из наук о человеческом мышлении, чувствах и действиях, и в меньшей степени в социальных науках, настолько, чтобы можно было их использовать для умозаключений». «По моему субъективному ощущению — продолжает Шмоллер, — нужна наивность кабинетного ученого, чтобы увидеть в этом изменчивом мире конечные базовые элементы — в научном смысле этого слова — в проявлении человеческих потребностей и личного интереса. Если бы корыстный инстинкт или эгоизм были бы конечными элементами в строго научном смысле, то они должны бы в научной психологии быть четко отделены от других душевных сил. Но об этом нет и речи».
Человек сам по себе, попадая в какую-то ситуацию с жесткими границами, в 99% случаев будет вести себя в соответствии с этими границами. Людей, которые могут всерьез пойти против течения, единицы всегда. И, обратите внимание, вот тут вступает не мышление, а воля. Хотя Георгий Петрович (мой отец), может это не цитата, но это смысл, он всегда говорил, что воля — это способность употреблять мышление. Т.е. если у нас есть принцип, он абстрактный, он не про эту ситуацию, и не про нас, он — вообще, то если мы его можем на себя надеть, тогда формируется воля.
Человек сам по себе, попадая в какую-то ситуацию с жесткими границами, в 99% случаев будет вести себя в соответствии с этими границами. Людей, которые могут всерьез пойти против течения, единицы всегда. И, обратите внимание, вот тут вступает не мышление, а воля. Хотя Георгий Петрович (мой отец), может это не цитата, но это смысл, он всегда говорил, что воля — это способность употреблять мышление. Т.е. если у нас есть принцип, он абстрактный, он не про эту ситуацию, и не про нас, он — вообще, то если мы его можем на себя надеть, тогда формируется воля.
В ХХ веке «развитие» из объекта размышления узкой группы Европейских философов превратилось в предмет живого творчества масс. На смену гегелевской утопии поступательного спиралевидного развития абсолютного Духа пришел герой нового времени — индивидуальный предприниматель, описанный в этом качестве Й. Шумпетером в 1911 году в своей знаменитой работе «Теория экономического развития». Именно предприниматель, по мысли Шумпетера, реализует возможности развития за счет инновационных проектов — всегда временных и локальных, но мотивированных установкой на получение прибыли, как эффекта от открытия нового рынка.
В ХХ веке «развитие» из объекта размышления узкой группы Европейских философов превратилось в предмет живого творчества масс. На смену гегелевской утопии поступательного спиралевидного развития абсолютного Духа пришел герой нового времени — индивидуальный предприниматель, описанный в этом качестве Й. Шумпетером в 1911 году в своей знаменитой работе «Теория экономического развития». Именно предприниматель, по мысли Шумпетера, реализует возможности развития за счет инновационных проектов — всегда временных и локальных, но мотивированных установкой на получение прибыли, как эффекта от открытия нового рынка.
«Совершенно очевидна ошибочность мнения — пишет Вебер, — согласно которому «свобода» воления, как бы ее не понимать, идентична «иррациональности» поведения или что последняя обусловлена первой. Специфические «не поддающиеся учету действия», равные «слепым природным силам» — привилегия сумасшедшего. Напротив, наивысшую степень эмпирической свободы мы связываем именно с теми действиями, которые осознаём как рациональные, то есть совершаемые без физического и психического «принуждения», не под властью страстей, «аффектов», «случайного» омрачения ясности суждения; с теми действиями, посредством которых мы преследуем ясно осознанную нами цель, применяя самые адекватные, в меру нашего знания, то есть в соотвествии с эмпирическими правилами, средства».
«Совершенно очевидна ошибочность мнения — пишет Вебер, — согласно которому «свобода» воления, как бы ее не понимать, идентична «иррациональности» поведения или что последняя обусловлена первой. Специфические «не поддающиеся учету действия», равные «слепым природным силам» — привилегия сумасшедшего. Напротив, наивысшую степень эмпирической свободы мы связываем именно с теми действиями, которые осознаём как рациональные, то есть совершаемые без физического и психического «принуждения», не под властью страстей, «аффектов», «случайного» омрачения ясности суждения; с теми действиями, посредством которых мы преследуем ясно осознанную нами цель, применяя самые адекватные, в меру нашего знания, то есть в соотвествии с эмпирическими правилами, средства».
Расскажу курьёзную историю. Когда в 1980 или 1981 году Георгий Петрович (Щедровицкий) делал доклад в НИИ ОПП о методе ОДИ, на него случайно попала американская делегация. Среди них был советник Буша-старшего по вопросам образования. Прослушав первую часть доклада, он вдруг достал из кармана калькулятор и стал что-то считать. По завершении он спросил ГП: «Правильно ли я понял, что в игре принимает участие 100-120 специалистов и она длится 7/8 дней? Скажите, а кто Вас финансирует». ГП ему отвечает: «Никто. Люди берут отгулы или отпуск за свой счёт. Едут через всю страну для того чтобы принять участие в игре. Заказчик предоставляет пансионат или зал для проведения мероприятий. Команда работает бесплатно». «Я все понял — сказал американец. Вы не можете говорить. Но я понял. Есть только две организации в мире которые могут позволить себе такие расходы. Пентагон и Министерство обороны СССР. Спасибо!».
Расскажу курьёзную историю. Когда в 1980 или 1981 году Георгий Петрович (Щедровицкий) делал доклад в НИИ ОПП о методе ОДИ, на него случайно попала американская делегация. Среди них был советник Буша-старшего по вопросам образования. Прослушав первую часть доклада, он вдруг достал из кармана калькулятор и стал что-то считать. По завершении он спросил ГП: «Правильно ли я понял, что в игре принимает участие 100-120 специалистов и она длится 7/8 дней? Скажите, а кто Вас финансирует». ГП ему отвечает: «Никто. Люди берут отгулы или отпуск за свой счёт. Едут через всю страну для того чтобы принять участие в игре. Заказчик предоставляет пансионат или зал для проведения мероприятий. Команда работает бесплатно». «Я все понял — сказал американец. Вы не можете говорить. Но я понял. Есть только две организации в мире которые могут позволить себе такие расходы. Пентагон и Министерство обороны СССР. Спасибо!».
В своей статье «Тирания и мудрость» (1950) А. Кожев различает два типа тирании: тиранию, идеал которой дан только в форме утопии и которая осуществляется исключительно во благо одного социального класса, и тиранию, идеал которой дан в форме действующей, ведущей к социальным преобразованиям идеи и которая осуществляется ввиду универсального (национального, имперского, гуманистического) горизонта. Оказывается ли сегодня, спустя много веков после завершения Ксенофонтом трактата «Гиерон», принципиально возможной «популярная и просвещенная» тирания уже не в качестве лишь утопического проекта? Такой вопрос ставит перед нами Кожев.
В своей статье «Тирания и мудрость» (1950) А. Кожев различает два типа тирании: тиранию, идеал которой дан только в форме утопии и которая осуществляется исключительно во благо одного социального класса, и тиранию, идеал которой дан в форме действующей, ведущей к социальным преобразованиям идеи и которая осуществляется ввиду универсального (национального, имперского, гуманистического) горизонта. Оказывается ли сегодня, спустя много веков после завершения Ксенофонтом трактата «Гиерон», принципиально возможной «популярная и просвещенная» тирания уже не в качестве лишь утопического проекта? Такой вопрос ставит перед нами Кожев.
...придётся признать, что СССР, а значит наши деды и отцы, проиграли глобальную конкуренцию не из-за происков мирового империализма или ошибок//перегибов отдельных лиц, а онтологически. Из-за ложной картины мира. При этом, мне было ясно, что эти социальные последствия все равно рано или поздно наступят; они неминуемы. Но если ничего не делать, то во-первых, они наступят не «завтра», а когда-то позже и, во-вторых, можно будет сделать вид, что они происходят как бы сами-собой, «естественно», независимо от наших желаний, как меняется иногда погода. С четким пониманием, что время буквально утекает между пальцами, как песок, я в тот момент написал манифест, который так и назвал: новое дело.
...придётся признать, что СССР, а значит наши деды и отцы, проиграли глобальную конкуренцию не из-за происков мирового империализма или ошибок//перегибов отдельных лиц, а онтологически. Из-за ложной картины мира. При этом, мне было ясно, что эти социальные последствия все равно рано или поздно наступят; они неминуемы. Но если ничего не делать, то во-первых, они наступят не «завтра», а когда-то позже и, во-вторых, можно будет сделать вид, что они происходят как бы сами-собой, «естественно», независимо от наших желаний, как меняется иногда погода. С четким пониманием, что время буквально утекает между пальцами, как песок, я в тот момент написал манифест, который так и назвал: новое дело.
Один из радикальных выводов философии начала XX века состоял в том, что принцип развития вообще не может быть объективирован ни на одном конкретном объекте (или группе объектов). Это принцип-рамка, требование к мышлению.
Один из радикальных выводов философии начала XX века состоял в том, что принцип развития вообще не может быть объективирован ни на одном конкретном объекте (или группе объектов). Это принцип-рамка, требование к мышлению.

Смотрите также

Все цитаты — Петр Георгиевич Щедровицкий Все подборки — Петр Георгиевич Щедровицкий Каталог подборок Авторы