Петр Георгиевич Щедровицкий

...будущее не только приходит, но и делается нами в соответствии с нашими политическими и социокультурными идеалами.

Онтология — это прежде всего фиксации и трансляции проблем и проблематизированных смыслов. Всякая схема, претендующая на статус онтологической, характеризуется прежде всего той совокупностью проблем, которые она фиксирует и собирает (фокусирует) на себе. При этом онтологическая схема выполняет вторую важнейшую функцию — освобождение мыслящего агента от результатов предыдущего мышления и деятельности.

Согласно Кожеву, исходно лишь желание, отталкивающееся от желания другого, способно перевести непосредственное самоощущение и полную поглощенность предметом созерцания в осознание себя: собственных границ (в том числе границ собственного желания и возможностей), несоизмеримости разных желаний, нехватки наличных предметов для удовлетворения вожделения. Различие животного желания (потребности) и человеческого желания (желания желания) «вписано» в самого человека, поскольку тот является также и животным, подобным прочим. Тем не менее как человек он превосходит в себе чисто животное желание, направленное в конечном итоге на сохранение жизни, и рискует ею, чтобы добиться признания со стороны другого. Без поиска признания со стороны другого невозможно никакое движение на пути исполнения желания желания. Именно это обстоятельство кладет начало т.н. «диалектике господина и раба».

Существование Бога, как, впрочем, и любое существование вообще, может быть дано лишь «актом веры», непосредственным видением, и именно такой акт веры должен стать отправной точкой всякой философии.

Вчера меня спрашивали:"Кто будет лидером?" Я не знаю кто. И никто не знает кто. Ясно что за это место идет борьба. Американцы, например, твердо уверены, что они удержат лидерство. А я так же твердо уверен, что нет. Потому что в мировой истории не было еще ни одного случая, когда страна, которая была лидером в предыдущей промышленной революции, осталась лидером в последующей.

Рынок, с нашей точки зрения, сам по себе не является и не может быть автоматом, преодолевающим диспропорции хозяйственного развития и перестраивающим человеческое поведение и деятельность. Выражения типа «рынок сделал», «рынок обеспечил» являются недопустимой вульгаризацией. Это не означает, что мы связываем феномен рынка исключительно с процессами развития. Как всякое сложное явление, современный рынок представляет собой неоднородный комплекс процессов, структур и организованностей, возникающих в разных ситуациях и уже в силу этого имеющих различную природу. Однако мы подчеркиваем, что для любого изменения хозяйственных отношений необходима серьезная трансформация способов мышления и рефлексии, освоение новых типов знаний и формирование пространства, в котором возможна реализация рыночных способов самоорганизации.

Практически все экспертные сообщества и группы, независимо от политических пристрастий и культурной принадлежности, согласны, что в мире происходят кардинальные изменения. В последнее десятилетие ХХ века предпринимались попытки осмыслить направление и масштаб событий — ведь от правильного ответа на вопрос о сути происходящих макропроцессов зависит наша способность подготовиться к изменениям и приспособиться к ним. Мы исходим из гипотезы, что производство нововведений и превращение этой сферы в хозяйственно-экономический и социокультурный уклад современного мирового развития задает основные направления изменений в начале столетия. От экономики производства товаров и услуг массового спроса человечество переходит к экономике производства и расширенного воспроизводства нововведений.

Творчество — это овладение технологиями на самом высоком уровне.

Поведение человека в конкретной ситуации определяется не столько структурой самой этой ситуации, сколько его представлением о ней. Последнее определено его субъективным уровнем знания, горизонтом понимания и, что самое главное, наличным видением будущего – проектом, его целями, ценностями, смыслами, которые он приписывает тем или иным образованиям, той кооперации, в которую он включен, теми возможностями, которые у него есть в силу полученного образования и культуры и т.д. Все это может быть названо пространством человеческого смыслообразования, самоопределения и проектирования.

Человек — это система, для которого то, чего нет, будущее, более реально чем то, что есть. Человек — это проектное существо. Эта проектность по всей видимости лежит настолько в глубоких этажах нашего психо-физиологического устройства и сознания, что мы до сих пор не понимаем, как оно там работает. Последние исследования психофизиологических процессов показали следующую вещь: для сознания без разницы виртуальный или реальный мир. Сознание воспринимает виртуальность как реальность. Т.е. те же самые нейроны задействуются и структурируются в те же самые трассы движения импульсов как и при взаимодействии с тем, что мы считаем реальностью. То же самое лежит в механизме времЕнности действия, например планирования. Сам момент, что материя времени структурируется в некие фазы, этапы, которые соотносятся с некими фазами жизни, и приобретают некий личностный смысл, это глубинный механизм. И именно эту сторону мы, как представители методологической школы, рисуем в схеме шага развития. В этой схеме есть некая ситуация прошлого, некая ситуация будущего, и есть переход из прошлого в будущее, которое суть настоящее, которое работает с образами прошлого и образами будущего. Соединяя и переконфигурируя их в некоторые структуры. Теперь надо сказать еще одну фразу. По всей видимости таким предметом, который фиксирует устремленность человека в будущее, когда-то психологи и философы назвали смыслом. Мы говорим, что человек действует осмысленно. Или наоборот — он потерял смысл. Или — нужно восстановить смысл. Смысл есть такая организованность человеческой мыследеятельности, которая привязана к этому горизонту действия.

Как уже было сказано выше, я не стал убирать из этого текста элементы критики применимости типологического метода для решения задач выявления сущностных причин социальных явлений, которые ставил перед собой Менгер. Менгер, как Вы помните рассматривал метод идеальных типов как путь к построению точной теории в области народного хозяйства. Лаппо-Данилевский, напротив, считает, что на этом пути не могут быть обнаружены устойчивые причинно-следственные связи и найдены точные законы [истории].

А. Кожев анализирует различные аргументы в пользу отказа философа от политического действия и находит их неудовлетворительными. Не более удовлетворительны, согласно статье «Тирания и мудрость» (1950), философские аргументы в пользу политической вовлеченности философа. Кожев утверждает невозможность однозначного решения данной проблемы исключительно в плоскости дискуссии и, опираясь на Гегеля, тематизирует метод «исторической верификации» как возможный (хотя и всегда временный) способ выхода из указанного противоречия. Подобную историческую верификацию Кожев трактует как «активный диалог», который предполагает различение победы в чисто «словесном диалоге» и убедительного критерия истины.

Образование проявляется в способности воспитать следующее поколение.

Человек сам по себе, попадая в какую-то ситуацию с жесткими границами, в 99% случаев будет вести себя в соответствии с этими границами. Людей, которые могут всерьез пойти против течения, единицы всегда. И, обратите внимание, вот тут вступает не мышление, а воля. Хотя Георгий Петрович (мой отец), может это не цитата, но это смысл, он всегда говорил, что воля — это способность употреблять мышление. Т.е. если у нас есть принцип, он абстрактный, он не про эту ситуацию, и не про нас, он — вообще, то если мы его можем на себя надеть, тогда формируется воля.

Мы исходим из того, что человеческое общество представляет собой рефлексивную полисистему, в которой идеи и представления, используемые людьми для осмысления своего прошлого и проектирования будущего, более реальны, чем фактическое положение дел. Представления есть реальность, а знания суть идеи-силы, влияющие на способы самоопределения и взаимодействия людей. В конечном счете, именно технологии мышления и понимания человеком самого себя и своего места в мире и закрепляющие их идеологии, получившие массовое распространение, становятся ведущим фактором исторического взлета и падения обществ и государств.

Вообще процесс понимания так устроен, что пока мы сами что-то не придумали, мы ничего не понимаем. Чтобы понять, надо переоткрыть. Перепридумать.