Подборка · 37 цитат автора

37 цитат Петра Георгиевича Щедровицкого: от иронии до философии

Петр Георгиевич Щедровицкий — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 37 цитат: коротко, точно, без воды.

Другие размеры:10 15 20 25 30 35 36 38 39 40 50 все варианты

В докладе «Христианское происхождение науки» (1964), посвященном памяти А. Койре, Кожев обращается к определению взаимосвязи между господствующей теологией эпохи и допущением «математизации» материи. Он показывает, как языческая теология, сохранявшаяся в ядре философских учений античности и отчасти Средневековья, препятствовала «количественной» интерпретации природы. Скачок в развитии «математического естествознания» Кожев связывает, в частности, с христианизацией языческой философии и науки (но не в лице представителей схоластики, а в лице Декарта, Канта и др.).
В докладе «Христианское происхождение науки» (1964), посвященном памяти А. Койре, Кожев обращается к определению взаимосвязи между господствующей теологией эпохи и допущением «математизации» материи. Он показывает, как языческая теология, сохранявшаяся в ядре философских учений античности и отчасти Средневековья, препятствовала «количественной» интерпретации природы. Скачок в развитии «математического естествознания» Кожев связывает, в частности, с христианизацией языческой философии и науки (но не в лице представителей схоластики, а в лице Декарта, Канта и др.).
Как уже было сказано выше, я не стал убирать из этого текста элементы критики применимости типологического метода для решения задач выявления сущностных причин социальных явлений, которые ставил перед собой Менгер. Менгер, как Вы помните рассматривал метод идеальных типов как путь к построению точной теории в области народного хозяйства. Лаппо-Данилевский, напротив, считает, что на этом пути не могут быть обнаружены устойчивые причинно-следственные связи и найдены точные законы [истории].
Как уже было сказано выше, я не стал убирать из этого текста элементы критики применимости типологического метода для решения задач выявления сущностных причин социальных явлений, которые ставил перед собой Менгер. Менгер, как Вы помните рассматривал метод идеальных типов как путь к построению точной теории в области народного хозяйства. Лаппо-Данилевский, напротив, считает, что на этом пути не могут быть обнаружены устойчивые причинно-следственные связи и найдены точные законы [истории].
Большая часть специалистов (как представители теории управления, так и историки) относит факт зарождения организационно-управленческой мыследеятельности к последней четверти ХIХ века. Именно в этот период происходит объединение двух линий развития мысли: линии, связанной с общественными науками (теорией государства и права, социологией и социальной психологией, историей), и линии, связанной с экспансией практического интеллекта (в сфере политики, административного права, формирования крупной промышленности).
Большая часть специалистов (как представители теории управления, так и историки) относит факт зарождения организационно-управленческой мыследеятельности к последней четверти ХIХ века. Именно в этот период происходит объединение двух линий развития мысли: линии, связанной с общественными науками (теорией государства и права, социологией и социальной психологией, историей), и линии, связанной с экспансией практического интеллекта (в сфере политики, административного права, формирования крупной промышленности).
Статья А. Кожева «Тирания и мудрость» представляет собой рецензию на книгу «О тирании» (1948) влиятельного американского политического мыслителя Л. Штрауса (1899–1973). Рецензия посвящена не только оценке исторической адекватности штраусовской реконструкции взглядов Ксенофонта на природу тирании, изложенных в трактате «Гиерон», но и классической философской проблеме взаимосвязи философа и политической власти как таковой.
Статья А. Кожева «Тирания и мудрость» представляет собой рецензию на книгу «О тирании» (1948) влиятельного американского политического мыслителя Л. Штрауса (1899–1973). Рецензия посвящена не только оценке исторической адекватности штраусовской реконструкции взглядов Ксенофонта на природу тирании, изложенных в трактате «Гиерон», но и классической философской проблеме взаимосвязи философа и политической власти как таковой.
В философии и методологии знание о незнании называется «проблемой». Поэтому три ключевых технологических момента любого управления — проблематизация, выявление «зоны незнания»; выделение проблем и их фиксация; переход к проектированию. Любой проект — оборотная сторона проблемы.
В философии и методологии знание о незнании называется «проблемой». Поэтому три ключевых технологических момента любого управления — проблематизация, выявление «зоны незнания»; выделение проблем и их фиксация; переход к проектированию. Любой проект — оборотная сторона проблемы.
Один из радикальных выводов философии начала XX века состоял в том, что принцип развития вообще не может быть объективирован ни на одном конкретном объекте (или группе объектов). Это принцип-рамка, требование к мышлению.
Один из радикальных выводов философии начала XX века состоял в том, что принцип развития вообще не может быть объективирован ни на одном конкретном объекте (или группе объектов). Это принцип-рамка, требование к мышлению.
Культурная политика призвана производить новые смыслы в коммуникации и понимании, создавать культурные гештальты, конструировать новые представления и за счёт этого — формировать пространства для возможных и допустимых в данных рамках поступков и действий. Освоение нового пространства требует изменения самого человека и способов организации его активности.
Культурная политика призвана производить новые смыслы в коммуникации и понимании, создавать культурные гештальты, конструировать новые представления и за счёт этого — формировать пространства для возможных и допустимых в данных рамках поступков и действий. Освоение нового пространства требует изменения самого человека и способов организации его активности.
«Понятие власти» (1942) А. Кожева (1902–1968) предлагает анализ «власти Целого» в ее отличии от «власти Большинства». Власть Отца хорошо выражает сторону «наследственности», «постоянства» Целого. Следовательно, можно сказать, что Власть «всеобщей воли» принадлежит к типу «Отца»: это — Власть «причины» («конечной цели»), а тем самым «традиции», всего того, что способствует сохранению идентичности. Иначе говоря, такая идентичность детерминирует гармонию Частей. А в человеческом мире (социальном или политическом) эта гармония не может быть чем-то иным, помимо Справедливости. Власть «всеобщей воли» есть тем самым Власть Отца с прибавлением Власти Судьи, причем первая является «носителем» или «первоначалом». Если мы перейдем теперь от Власти Целого к Власти Большинства, то сразу заметим, как исчезает элемент Власти Судьи. Само существование Меньшинства показывает, что Части Целого не находятся в гармонии, а это означает, что в Целом не господствует «Справедливость». Насколько Большинство ссылается на то, что оно в большинстве, включая и его взаимоотношения с Меньшинством, настолько оно не может ссылаться на Власть Судьи. Так как у него нет никакого иного авторитета, оно должно опираться только на силу.
«Понятие власти» (1942) А. Кожева (1902–1968) предлагает анализ «власти Целого» в ее отличии от «власти Большинства». Власть Отца хорошо выражает сторону «наследственности», «постоянства» Целого. Следовательно, можно сказать, что Власть «всеобщей воли» принадлежит к типу «Отца»: это — Власть «причины» («конечной цели»), а тем самым «традиции», всего того, что способствует сохранению идентичности. Иначе говоря, такая идентичность детерминирует гармонию Частей. А в человеческом мире (социальном или политическом) эта гармония не может быть чем-то иным, помимо Справедливости. Власть «всеобщей воли» есть тем самым Власть Отца с прибавлением Власти Судьи, причем первая является «носителем» или «первоначалом». Если мы перейдем теперь от Власти Целого к Власти Большинства, то сразу заметим, как исчезает элемент Власти Судьи. Само существование Меньшинства показывает, что Части Целого не находятся в гармонии, а это означает, что в Целом не господствует «Справедливость». Насколько Большинство ссылается на то, что оно в большинстве, включая и его взаимоотношения с Меньшинством, настолько оно не может ссылаться на Власть Судьи. Так как у него нет никакого иного авторитета, оно должно опираться только на силу.
Обращаясь к прояснению феномена авторитета, А. Кожев различает политическую тиранию и деспотизм. Статья «Тирания и мудрость» (1950) анализирует тайное желание тирана (и любого политика) – направлять выбор человека посредством организации «подчинения без принуждения». Подчинение политику тем более связано с «авторитетом», чем менее власть прибегает к чистой насильственной мощи (включая угрозу оной). Иными словами, политик ищет признания со стороны равных – настолько, насколько предполагаемое «равенство» не превращается в угрозу самой его власти. Поскольку политиком (как политиком) движет желание признания, а ценность признания прямо пропорциональна мере присущей ему «добровольности», идеал, к которому устремлен политический деятель, по форме своей определен «всеобщим признанием». Таким образом, «разумный тиран» стремится к упразднению тирании, насколько данное упразднение не утопично в настоящий момент времени, а также к выстраиванию эффективной сети социальной коммуникации, избавляющей от чрезмерного применения силы.
Обращаясь к прояснению феномена авторитета, А. Кожев различает политическую тиранию и деспотизм. Статья «Тирания и мудрость» (1950) анализирует тайное желание тирана (и любого политика) – направлять выбор человека посредством организации «подчинения без принуждения». Подчинение политику тем более связано с «авторитетом», чем менее власть прибегает к чистой насильственной мощи (включая угрозу оной). Иными словами, политик ищет признания со стороны равных – настолько, насколько предполагаемое «равенство» не превращается в угрозу самой его власти. Поскольку политиком (как политиком) движет желание признания, а ценность признания прямо пропорциональна мере присущей ему «добровольности», идеал, к которому устремлен политический деятель, по форме своей определен «всеобщим признанием». Таким образом, «разумный тиран» стремится к упразднению тирании, насколько данное упразднение не утопично в настоящий момент времени, а также к выстраиванию эффективной сети социальной коммуникации, избавляющей от чрезмерного применения силы.
Отсутствие четкой позиции государства по вопросам регионального развития приводит к тому, что вновь оживает утопичное представление о возможности возложить эту функцию на так называемую «невидимую руку рынка». Мол, рыночные силы естественным образом отрегулируют ход региональных процессов. Мировой опыт, в свою очередь, убедительно показывает совершенно обратное: рыночные отношения в их чистом виде способны только порождать и углублять региональные проблемы.
Отсутствие четкой позиции государства по вопросам регионального развития приводит к тому, что вновь оживает утопичное представление о возможности возложить эту функцию на так называемую «невидимую руку рынка». Мол, рыночные силы естественным образом отрегулируют ход региональных процессов. Мировой опыт, в свою очередь, убедительно показывает совершенно обратное: рыночные отношения в их чистом виде способны только порождать и углублять региональные проблемы.
Чем дальше, тем больше я убеждаюсь что основные этапы жизни человека во многом предопределены его внутренним самочувствием. Четвёртое двенадцителетие — с 36 до 48 лет — время нахождения своего «предназначения». Кто-то его находит, а кто-то — нет. Иногда эта встреча оборачивается для человека огромным перенапряжением сил. И он уходит в возрасте 40-48 лет. Следующий этап — «достижения». В той области, которую ты выбрал. Или которая выбрала тебя. Кто-то достигает их ценой своей жизни — кто-то добивается результатов легко и готов следовать по жизни дальше — а кто-то даже не знает, что значимых результатов вообще надо было достигать. С 60 до 72 лет — пятый этап жизни. Этап «признания». Многие боятся встречи с ним. Боятся, что их не признают. Не поймут. Не оценят. Любой внешний повод, косой взгляд, травля в СМИ, непростые отношения в семье — в этот период может вырвать человека из жизни. Проблематизировать. Заставить усомнится в себе. Те, кто все же доживает до 72-75 лет — демонстрируют нам фигуры самоопределился тех, кто смог смириться с достигнутым уровнем социального признания, кто принял оценку со стороны общества — какой бы она не была. После 72 ты уже должен только самому себе и тому, что ты сам считаешь важным для твоей жизни. Это — этап «отдачи долгов».
Чем дальше, тем больше я убеждаюсь что основные этапы жизни человека во многом предопределены его внутренним самочувствием. Четвёртое двенадцителетие — с 36 до 48 лет — время нахождения своего «предназначения». Кто-то его находит, а кто-то — нет. Иногда эта встреча оборачивается для человека огромным перенапряжением сил. И он уходит в возрасте 40-48 лет. Следующий этап — «достижения». В той области, которую ты выбрал. Или которая выбрала тебя. Кто-то достигает их ценой своей жизни — кто-то добивается результатов легко и готов следовать по жизни дальше — а кто-то даже не знает, что значимых результатов вообще надо было достигать. С 60 до 72 лет — пятый этап жизни. Этап «признания». Многие боятся встречи с ним. Боятся, что их не признают. Не поймут. Не оценят. Любой внешний повод, косой взгляд, травля в СМИ, непростые отношения в семье — в этот период может вырвать человека из жизни. Проблематизировать. Заставить усомнится в себе. Те, кто все же доживает до 72-75 лет — демонстрируют нам фигуры самоопределился тех, кто смог смириться с достигнутым уровнем социального признания, кто принял оценку со стороны общества — какой бы она не была. После 72 ты уже должен только самому себе и тому, что ты сам считаешь важным для твоей жизни. Это — этап «отдачи долгов».
Мы исходим из того, что человеческое общество представляет собой рефлексивную полисистему, в которой идеи и представления, используемые людьми для осмысления своего прошлого и проектирования будущего, более реальны, чем фактическое положение дел. Представления есть реальность, а знания суть идеи-силы, влияющие на способы самоопределения и взаимодействия людей. В конечном счете, именно технологии мышления и понимания человеком самого себя и своего места в мире и закрепляющие их идеологии, получившие массовое распространение, становятся ведущим фактором исторического взлета и падения обществ и государств.
Мы исходим из того, что человеческое общество представляет собой рефлексивную полисистему, в которой идеи и представления, используемые людьми для осмысления своего прошлого и проектирования будущего, более реальны, чем фактическое положение дел. Представления есть реальность, а знания суть идеи-силы, влияющие на способы самоопределения и взаимодействия людей. В конечном счете, именно технологии мышления и понимания человеком самого себя и своего места в мире и закрепляющие их идеологии, получившие массовое распространение, становятся ведущим фактором исторического взлета и падения обществ и государств.
Человек сам по себе, попадая в какую-то ситуацию с жесткими границами, в 99% случаев будет вести себя в соответствии с этими границами. Людей, которые могут всерьез пойти против течения, единицы всегда. И, обратите внимание, вот тут вступает не мышление, а воля. Хотя Георгий Петрович (мой отец), может это не цитата, но это смысл, он всегда говорил, что воля — это способность употреблять мышление. Т.е. если у нас есть принцип, он абстрактный, он не про эту ситуацию, и не про нас, он — вообще, то если мы его можем на себя надеть, тогда формируется воля.
Человек сам по себе, попадая в какую-то ситуацию с жесткими границами, в 99% случаев будет вести себя в соответствии с этими границами. Людей, которые могут всерьез пойти против течения, единицы всегда. И, обратите внимание, вот тут вступает не мышление, а воля. Хотя Георгий Петрович (мой отец), может это не цитата, но это смысл, он всегда говорил, что воля — это способность употреблять мышление. Т.е. если у нас есть принцип, он абстрактный, он не про эту ситуацию, и не про нас, он — вообще, то если мы его можем на себя надеть, тогда формируется воля.
Термин «организация» в системомыследеятельном подходе имеет, по крайней мере, два различных смысла: один раз мы говорим о деятельном отношении, а второй раз – о некоторой конструкции или форме. Оба эти момента должны быть учтены и органически связаны в одном деятельностном представлении.
Термин «организация» в системомыследеятельном подходе имеет, по крайней мере, два различных смысла: один раз мы говорим о деятельном отношении, а второй раз – о некоторой конструкции или форме. Оба эти момента должны быть учтены и органически связаны в одном деятельностном представлении.
Лаппо-Данилевский рассматривает типологическое обобщение прежде всего как эвристический прием исследовательской работы. Менгер, напротив, как я пытался показать, трактует тип онтологически, как идеальное выражение причинно-следственных связей, определяющих сущность и меру явлений. Каковы гарантии «истинности» точных законов? Забегая вперёд, можно сказать, что Менгер неоднократно формулирует тот набор условий, при котором, точные законы политической экономии могут претендовать на истинность. Как сами формулировки, так и их число и порядок изложения в разных работах основоположника австрийской школы и даже в разных разделах двух основных работ отличается друг от друга. Иногда даже складывается впечатление, что Менгер самим своим рассуждением как бы нащупывает сами эти «условия» и рамки истинности выдвигаемых точных законов хозяйственной деятельности. Другими словами, идеальный тип, который описывает Менгер и который он кладет в основу точной науки о народном хозяйстве, схватывает и схематизирует, как скажет Макс Вебер спустя почти 30 лет после выхода в свет «Оснований политической экономии» , устройство «целерационального действия».
Лаппо-Данилевский рассматривает типологическое обобщение прежде всего как эвристический прием исследовательской работы. Менгер, напротив, как я пытался показать, трактует тип онтологически, как идеальное выражение причинно-следственных связей, определяющих сущность и меру явлений. Каковы гарантии «истинности» точных законов? Забегая вперёд, можно сказать, что Менгер неоднократно формулирует тот набор условий, при котором, точные законы политической экономии могут претендовать на истинность. Как сами формулировки, так и их число и порядок изложения в разных работах основоположника австрийской школы и даже в разных разделах двух основных работ отличается друг от друга. Иногда даже складывается впечатление, что Менгер самим своим рассуждением как бы нащупывает сами эти «условия» и рамки истинности выдвигаемых точных законов хозяйственной деятельности. Другими словами, идеальный тип, который описывает Менгер и который он кладет в основу точной науки о народном хозяйстве, схватывает и схематизирует, как скажет Макс Вебер спустя почти 30 лет после выхода в свет «Оснований политической экономии» , устройство «целерационального действия».
Понятие «свободы» принадлежит к числу наиболее употребимых и, как это водится, наименее отрефлектированных понятий европейской философской мысли и европейской культуры в целом. Я думаю, что этот феномен, т.е. феномен постоянного использования названного категориального понятия и отсутствия какого-либо предметного содержания, которое может быть положено как ответ на вопрос «Что есть свобода?» — связан с тем, что это понятие принадлежит к классу так называемых рамочных идей. Грубо говоря, рамочные идеи — это идеи, которые ни при каких условиях не могут быть определены.
Понятие «свободы» принадлежит к числу наиболее употребимых и, как это водится, наименее отрефлектированных понятий европейской философской мысли и европейской культуры в целом. Я думаю, что этот феномен, т.е. феномен постоянного использования названного категориального понятия и отсутствия какого-либо предметного содержания, которое может быть положено как ответ на вопрос «Что есть свобода?» — связан с тем, что это понятие принадлежит к классу так называемых рамочных идей. Грубо говоря, рамочные идеи — это идеи, которые ни при каких условиях не могут быть определены.
В своей статье «Тирания и мудрость» (1950) А. Кожев различает два типа тирании: тиранию, идеал которой дан только в форме утопии и которая осуществляется исключительно во благо одного социального класса, и тиранию, идеал которой дан в форме действующей, ведущей к социальным преобразованиям идеи и которая осуществляется ввиду универсального (национального, имперского, гуманистического) горизонта. Оказывается ли сегодня, спустя много веков после завершения Ксенофонтом трактата «Гиерон», принципиально возможной «популярная и просвещенная» тирания уже не в качестве лишь утопического проекта? Такой вопрос ставит перед нами Кожев.
В своей статье «Тирания и мудрость» (1950) А. Кожев различает два типа тирании: тиранию, идеал которой дан только в форме утопии и которая осуществляется исключительно во благо одного социального класса, и тиранию, идеал которой дан в форме действующей, ведущей к социальным преобразованиям идеи и которая осуществляется ввиду универсального (национального, имперского, гуманистического) горизонта. Оказывается ли сегодня, спустя много веков после завершения Ксенофонтом трактата «Гиерон», принципиально возможной «популярная и просвещенная» тирания уже не в качестве лишь утопического проекта? Такой вопрос ставит перед нами Кожев.
В случае кризиса нефти природный газ станет чрезвычайно дорогим (цены на нефть и газ как взаимоконвертируемые углеводороды носят связанный характер). Методом перебора остается только атомная энергетика как единственная технологически отработанная возможность удовлетворения растущего спроса на электроэнергию. По крайней мере, до того момента, пока не будут развернуты в промышленном масштабе энергетические технологии нового поколения
В случае кризиса нефти природный газ станет чрезвычайно дорогим (цены на нефть и газ как взаимоконвертируемые углеводороды носят связанный характер). Методом перебора остается только атомная энергетика как единственная технологически отработанная возможность удовлетворения растущего спроса на электроэнергию. По крайней мере, до того момента, пока не будут развернуты в промышленном масштабе энергетические технологии нового поколения
Поведение человека в конкретной ситуации определяется не столько структурой самой этой ситуации, сколько его представлением о ней. Последнее определено его субъективным уровнем знания, горизонтом понимания и, что самое главное, наличным видением будущего – проектом, его целями, ценностями, смыслами, которые он приписывает тем или иным образованиям, той кооперации, в которую он включен, теми возможностями, которые у него есть в силу полученного образования и культуры и т.д. Все это может быть названо пространством человеческого смыслообразования, самоопределения и проектирования.
Поведение человека в конкретной ситуации определяется не столько структурой самой этой ситуации, сколько его представлением о ней. Последнее определено его субъективным уровнем знания, горизонтом понимания и, что самое главное, наличным видением будущего – проектом, его целями, ценностями, смыслами, которые он приписывает тем или иным образованиям, той кооперации, в которую он включен, теми возможностями, которые у него есть в силу полученного образования и культуры и т.д. Все это может быть названо пространством человеческого смыслообразования, самоопределения и проектирования.
Едкий и одновременно горький диалог Луначарского со слушателем «института красной профессуры», на вопрос которого: «Кого можно считать образованным человеком?» «Того, кто имеет три университетских образования, первое из которых получил его дед, второе – отец, а третье – уже он сам». Видимо, именно в силу такой «образовательной преемственности» университеты никогда не любили и не любят реформ и переворотов (в отличие от некоторых студентов – особенно недоучившихся).
Едкий и одновременно горький диалог Луначарского со слушателем «института красной профессуры», на вопрос которого: «Кого можно считать образованным человеком?» «Того, кто имеет три университетских образования, первое из которых получил его дед, второе – отец, а третье – уже он сам». Видимо, именно в силу такой «образовательной преемственности» университеты никогда не любили и не любят реформ и переворотов (в отличие от некоторых студентов – особенно недоучившихся).

20 из 37