152 цитаты Питера Хёга про любовь, время и выбор

Питер Хёг — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 152 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Только в то самое мгновение, когда мы понимаем, чего мы лишились, когда потеря кровоточит, а сознание ещё не начало коагулировать, значение потерянного предстаёт перед нами со всей ясностью.

   Только в то самое мгновение, когда мы понимаем, чего мы лишились, когда потеря кровоточит, а сознание ещё не начало коагулировать, значение потерянного предстаёт перед нами со всей ясностью.

   — Женщина и обезьяна · книга
2. «

   На улице необычайный мороз — минус 18 градусов по Цельсию, и идет снег, и на том языке, который больше уже не является моим, такой снег называется qanik — большие, почти невесомые кристаллы, которые всё падают и падают, покрывая землю слоем белого порошка. Декабрьская тьма поднимается из могилы, которая кажется необъятной, как и небо над нами. В этой тьме наши лица — лишь слабо светящиеся диски, но, тем не менее....

   На улице необычайный мороз — минус 18 градусов по Цельсию, и идет снег, и на том языке, который больше уже не является моим, такой снег называется qanik — большие, почти невесомые кристаллы, которые всё падают и падают, покрывая землю слоем белого порошка. Декабрьская тьма поднимается из могилы, которая кажется необъятной, как и небо над нами. В этой тьме наши лица — лишь слабо светящиеся диски, но, тем не менее....

   — Смилла и её чувство снега · книга
3. «

   Мы не просто предоставлены времени. В каком-то смысле время — это то, в создании чего мы непрерывно участвуем. Словно в создании произведения искусства.

   Мы не просто предоставлены времени. В каком-то смысле время — это то, в создании чего мы непрерывно участвуем. Словно в создании произведения искусства.

   — Условно пригодные · книга
4. «

   Мне никогда не привыкнуть к тому, как плачут мужчины. Возможно, потому что я знаю, как губительно действуют слёзы на их чувство собственного достоинства. Возможно, потому что слёзы так непривычны для них, что всегда переносят их назад, в детство.

   Мне никогда не привыкнуть к тому, как плачут мужчины. Возможно, потому что я знаю, как губительно действуют слёзы на их чувство собственного достоинства. Возможно, потому что слёзы так непривычны для них, что всегда переносят их назад, в детство.

   — Смилла и её чувство снега · книга
5. «

   — Смерть — это не конец. Вслед за последним вздохом наступает полнозвучная пауза. Потом сознание эксплицируется в другом физическом теле, и снова звучит музыка. Она посмотрела ему в глаза. — Какой толк, — заметила она, — когда я лежу одна в постели, от сознания того, что где-то на земном шаре есть младенец, которого приложили к груди и в котором живет сознание моего любовника?

   — Смерть — это не конец. Вслед за последним вздохом наступает полнозвучная пауза. Потом сознание эксплицируется в другом физическом теле, и снова звучит музыка. Она посмотрела ему в глаза. — Какой толк, — заметила она, — когда я лежу одна в постели, от сознания того, что где-то на земном шаре есть младенец, которого приложили к груди и в котором живет сознание моего любовника?

   — Тишина · книга
6. «

   Я никогда не верила в то, что люди могут быть холодны. Неестественны, возможно, но не холодны. Суть жизни-тепло. Даже ненависть-это тепло, только с обратным знаком. Теперь я понимаю, что ошибалась.

   Я никогда не верила в то, что люди могут быть холодны. Неестественны, возможно, но не холодны. Суть жизни-тепло. Даже ненависть-это тепло, только с обратным знаком. Теперь я понимаю, что ошибалась.

   — Смилла Ясперсен · книга
7. «

   Я никогда не научусь чувствовать себя уютно в фешенебельных местах. Каждый шаг я делаю с чувством, что ко мне в любую минуту могут подойти и сказать, что я не имею никакого права здесь находиться.

   Я никогда не научусь чувствовать себя уютно в фешенебельных местах. Каждый шаг я делаю с чувством, что ко мне в любую минуту могут подойти и сказать, что я не имею никакого права здесь находиться.

   — Смилла Ясперсен · книга
8. «

   Со стороны может показаться, что мы — отец и дочь, у которых большой запас жизненной силы и всего в избытке. При ближайшем рассмотрении мы оказываемся всего лишь воплощением банальной трагедии, поделенной между двумя поколениями.

   Со стороны может показаться, что мы — отец и дочь, у которых большой запас жизненной силы и всего в избытке. При ближайшем рассмотрении мы оказываемся всего лишь воплощением банальной трагедии, поделенной между двумя поколениями.

   — Смилла Ясперсен · книга
9. «

   Когда мне было пять лет, мир был для меня непостижимым. Когда мне было тридцать, он стал для меня маленьким, грязными и до тошноты предсказуемым. Теперь это опять – беспорядок, хотя иной, не такой как в детстве, но столь же сложный. С годами я по собственной воле стала накладывать на себя некоторые ограничения. Я больше не хочу начинать сначала. Бороться со своей собственной индивидуальностью.

   Когда мне было пять лет, мир был для меня непостижимым. Когда мне было тридцать, он стал для меня маленьким, грязными и до тошноты предсказуемым. Теперь это опять – беспорядок, хотя иной, не такой как в детстве, но столь же сложный. С годами я по собственной воле стала накладывать на себя некоторые ограничения. Я больше не хочу начинать сначала. Бороться со своей собственной индивидуальностью.

   — Смилла Ясперсен · книга
10. «

    Теперь я тоже понимаю, но я уступаю ему возможность сказать это. Маленьким детям не надо мешать. Даже если эти маленькие дети взрослые.

    Теперь я тоже понимаю, но я уступаю ему возможность сказать это. Маленьким детям не надо мешать. Даже если эти маленькие дети взрослые.

    — Смилла Ясперсен · книга
11. «

    Глубоко внутри самой параноидальной подозрительности запрятаны человеколюбие и стремление к контакту, которые лишь ждут возможности проявиться.

    Глубоко внутри самой параноидальной подозрительности запрятаны человеколюбие и стремление к контакту, которые лишь ждут возможности проявиться.

    — Смилла и её чувство снега · книга
12. «

    Если мир приходит в движение, то это только из-за любви.

    Если мир приходит в движение, то это только из-за любви.

    — Женщина и обезьяна · книга
13. «

    Нытьё — это вирус, смертельная, инфекционная, распространяющаяся как эпидемия болезнь. Я не хочу его слышать. Я не хочу обременять себя этими безудержными проявлениями эмоциональной ограниченности.

    Нытьё — это вирус, смертельная, инфекционная, распространяющаяся как эпидемия болезнь. Я не хочу его слышать. Я не хочу обременять себя этими безудержными проявлениями эмоциональной ограниченности.

    — Смилла и её чувство снега · книга
14. «

    Нет никакого смысла обсуждать обстоятельства, которые нельзя изменить.

    Нет никакого смысла обсуждать обстоятельства, которые нельзя изменить.

    — Женщина и обезьяна · книга
15. «

    Желание понять — это попытка вернуть то, что ты потерял.

    Желание понять — это попытка вернуть то, что ты потерял.

    — Смилла и её чувство снега · книга
16. «

    Пока он был жив, он давал всему основание и смысл. И, как всегда бывает, я поняла, сколько он значил, только когда его не стало.

    Пока он был жив, он давал всему основание и смысл. И, как всегда бывает, я поняла, сколько он значил, только когда его не стало.

    — Смилла Ясперсен · книга
17. «

    Мне отвратителен страх. Я ненавижу испытывать страх. Есть только один путь к бесстрашию. Это путь, ведущий к таинственному центру страха.

    Мне отвратителен страх. Я ненавижу испытывать страх. Есть только один путь к бесстрашию. Это путь, ведущий к таинственному центру страха.

    — Смилла Ясперсен · книга
18. «

    ...следует хорошенько подумать, прежде чем отправляться в путешествие за пределы собственной индивидуальности. Вернуться назад может оказаться не просто.

    ...следует хорошенько подумать, прежде чем отправляться в путешествие за пределы собственной индивидуальности. Вернуться назад может оказаться не просто.

    — Тишина · книга
19. «

    Чтобы путешествовать, надо иметь дом, откуда уезжаешь и куда возвращаешься. В противном случае ты беженец, бродяга, qivittog.

    Чтобы путешествовать, надо иметь дом, откуда уезжаешь и куда возвращаешься. В противном случае ты беженец, бродяга, qivittog.

    — Смилла Ясперсен · книга
20. «

    — Надо всё отдать, — сказал он костюмершам. — Очень важно все раздать. Когда у нас ничего больше не останется, мы обретем свободу.

    — Надо всё отдать, — сказал он костюмершам. — Очень важно все раздать. Когда у нас ничего больше не останется, мы обретем свободу.

    — Тишина · книга