24 цитаты Приста

Подборка из 24 цитаты Приста: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Папочка Сяо, если я пожертвую собой ради этой работы, Управление ведь возместит все необходимые расходы на похороны? Но перед этим не соизволите ли вы отдать мне мою кредитную карту?

   — Папочка Сяо, если я пожертвую собой ради этой работы, Управление ведь возместит все необходимые расходы на похороны? Но перед этим не соизволите ли вы отдать мне мою кредитную карту?

   — Сюань Цзи · книга
2. «

   Всю жизнь я судил о красоте людей по их лопаткам и ни разу не ошибся. Поэтому А-Сюй, сними маску, позволь мне целовать и обнимать тебя до тех пор, пока я не утолю свой голод. Красивые люди встречаются редко, но их не так уж и мало. В стремлении познать всех красавцев этого мира я ни за кого никогда не держался. Если ты покажешь своё истинное лицо и проведëшь со мной ночь, кто знает… Возможно, буря моей страсти разожжëт пламя твоего желания, а наутро я просто обо всем забуду. Ну а пока то, как ты ведëшь себя… заставляет меня желать провести с тобой всю оставшуюся жизнь.

   Всю жизнь я судил о красоте людей по их лопаткам и ни разу не ошибся. Поэтому А-Сюй, сними маску, позволь мне целовать и обнимать тебя до тех пор, пока я не утолю свой голод. Красивые люди встречаются редко, но их не так уж и мало. В стремлении познать всех красавцев этого мира я ни за кого никогда не держался. Если ты покажешь своё истинное лицо и проведëшь со мной ночь, кто знает… Возможно, буря моей страсти разожжëт пламя твоего желания, а наутро я просто обо всем забуду. Ну а пока то, как ты ведëшь себя… заставляет меня желать провести с тобой всю оставшуюся жизнь.

   — Вэнь Кэсин · книга
3. «

   Убийство с последующим поджогом, должно быть, самый дьявольский способ вершить добрые дела.

   Убийство с последующим поджогом, должно быть, самый дьявольский способ вершить добрые дела.

   — Вэнь Кэсин · книга
4. «

   «Любовь» производит на всех глубокое впечатление. Она может смягчить звериное сердце, заставить свирепого бога наклониться, чтобы понюхать цветы, или убедить тысячи бесстрашных людей идти вперед, а трусов сделать ещё более отчаянными и безумными.

   «Любовь» производит на всех глубокое впечатление. Она может смягчить звериное сердце, заставить свирепого бога наклониться, чтобы понюхать цветы, или убедить тысячи бесстрашных людей идти вперед, а трусов сделать ещё более отчаянными и безумными.

   — Убить волка · книга
5. «

   Вот он и вился назойливым комаром рядом с бродягой — ведь в шторм любая гавань хороша. Как говорят, после трёх лет в армии даже свинья покажется красоткой. Обстоятельства Вэнь Кэсина мало отличались — у него попросту не было выбора. Хотя в данном конкретном случае объектом его интереса стал, страшно сказать, кабан.

   Вот он и вился назойливым комаром рядом с бродягой — ведь в шторм любая гавань хороша. Как говорят, после трёх лет в армии даже свинья покажется красоткой. Обстоятельства Вэнь Кэсина мало отличались — у него попросту не было выбора. Хотя в данном конкретном случае объектом его интереса стал, страшно сказать, кабан.

   — Вэнь Кэсин · книга
6. «

   Когда у нас нет выхода, мы становимся братьями по несчастью. Но как только мы укрепляем свои позиции, то тут же забываем об этом, вспоминая о классовых различиях. Это естественный закон природы.

   Когда у нас нет выхода, мы становимся братьями по несчастью. Но как только мы укрепляем свои позиции, то тут же забываем об этом, вспоминая о классовых различиях. Это естественный закон природы.

   — Топить в вине бушующее пламя печали · книга
7. «

   Если бы все в этом мире делилось только на черное и белое, было бы намного проще соблюдать границы. Отношения с родственниками и друзьями были бы чистыми и искренними, все было бы идеально, можно было бы просто любить и больше ни о чем думать. И только враги были бы абсолютным злом. Их головы были бы покрыты язвами, и на пятках расцветали нарывы. В них не было бы ни капли хорошего. Их образы полностью соответствовали бы стандартному описанию злодея. Их с чистой совестью можно было бы ненавидеть.

   Если бы все в этом мире делилось только на черное и белое, было бы намного проще соблюдать границы. Отношения с родственниками и друзьями были бы чистыми и искренними, все было бы идеально, можно было бы просто любить и больше ни о чем думать. И только враги были бы абсолютным злом. Их головы были бы покрыты язвами, и на пятках расцветали нарывы. В них не было бы ни капли хорошего. Их образы полностью соответствовали бы стандартному описанию злодея. Их с чистой совестью можно было бы ненавидеть.

   — Топить в вине бушующее пламя печали · книга
8. «

   Я хочу, чтобы однажды страна процветала, у людей была работа, весь мир был стабильным, а моему генералу не пришлось бы защищать пограничные ворота ценой своей жизни. Я хочу быть похожим на мастера Фэн Ханя, борющегося за развязывание узла между императорской властью и Цзылюцзинем. Я надеюсь, что все машины, работающие на земле, будут работать на полях, что летящие в небе Воздушные Змеи будут заполнены обычными путешественниками, которые везут свои семьи домой, чтобы навестить родственников... Каждый сможет жить достойно.

   Я хочу, чтобы однажды страна процветала, у людей была работа, весь мир был стабильным, а моему генералу не пришлось бы защищать пограничные ворота ценой своей жизни. Я хочу быть похожим на мастера Фэн Ханя, борющегося за развязывание узла между императорской властью и Цзылюцзинем. Я надеюсь, что все машины, работающие на земле, будут работать на полях, что летящие в небе Воздушные Змеи будут заполнены обычными путешественниками, которые везут свои семьи домой, чтобы навестить родственников... Каждый сможет жить достойно.

   — Чан Гэн · книга
9. «

   Память — это фундамент, связывающий прошлое и будущее. В каком-то смысле именно память определяет, какой ты человек.

   Память — это фундамент, связывающий прошлое и будущее. В каком-то смысле именно память определяет, какой ты человек.

   — Топить в вине бушующее пламя печали · книга
10. «

    Лазурное небо спокойно, ни облачка нет на нем.

    Лазурное небо спокойно, ни облачка нет на нем.

    — Топить в вине бушующее пламя печали · книга
11. «

    У всех людей множество лиц. Некоторые люди на виду у всех способны на храбрые поступки, чтобы впечатлить публику. Но возвращаясь домой, они становятся не смышлёным ребенком, нуждающимся в помощи и защите.

    У всех людей множество лиц. Некоторые люди на виду у всех способны на храбрые поступки, чтобы впечатлить публику. Но возвращаясь домой, они становятся не смышлёным ребенком, нуждающимся в помощи и защите.

    — Убить волка · книга
12. «

    Какая ирония, ведь тяжелая работа всегда оплачивается поштучно, в то время как труд юристов и бухгалтеров оплачивается согласно отработанному времени. Даже если кто-то из них решит уволиться в процессе, сделанный ими объем работы все равно будет учитываться, и работодатель должен будет за это заплатить. Только работу «героя» нельзя бросить на полпути. Она не прощает ошибок. Герои должны оставаться таковыми до самого конца, иначе все их прошлые заслуги быстро обернутся недостатками и превратятся в пыль.

    Какая ирония, ведь тяжелая работа всегда оплачивается поштучно, в то время как труд юристов и бухгалтеров оплачивается согласно отработанному времени. Даже если кто-то из них решит уволиться в процессе, сделанный ими объем работы все равно будет учитываться, и работодатель должен будет за это заплатить. Только работу «героя» нельзя бросить на полпути. Она не прощает ошибок. Герои должны оставаться таковыми до самого конца, иначе все их прошлые заслуги быстро обернутся недостатками и превратятся в пыль.

    — Сюань Цзи · книга
13. «

    Чжоу Цзышу вдруг показалось ужасно забавным, что прохожие на улице спешили куда-то, словно в погоне за смертью, тогда как он — человек, находящийся одной ногой в могиле — наконец-то перестал торопиться.

    Чжоу Цзышу вдруг показалось ужасно забавным, что прохожие на улице спешили куда-то, словно в погоне за смертью, тогда как он — человек, находящийся одной ногой в могиле — наконец-то перестал торопиться.

    — Чжоу Цзышу · книга
14. «

    Чжоу Цзышу вздохнул. Слова «слишком поздно» не раз рассыпались едким пеплом на его собственных губах, превратившись в скорбный девиз всей жизни.

    Чжоу Цзышу вздохнул. Слова «слишком поздно» не раз рассыпались едким пеплом на его собственных губах, превратившись в скорбный девиз всей жизни.

    — Чжоу Цзышу · книга
15. «

    Бесконечная тьма — великое испытание для ума.

    Бесконечная тьма — великое испытание для ума.

    — Топить в вине бушующее пламя печали · книга
16. «

    — Только неопытные люди стремятся стать героями.

    — Только неопытные люди стремятся стать героями.

    — Чжоу Цзышу · книга
17. «

    Ручьи сливаются в один поток, тьму рассеивает свет небес. Но тучи закрывают солнце, а правду затеняет ложь.

    Ручьи сливаются в один поток, тьму рассеивает свет небес. Но тучи закрывают солнце, а правду затеняет ложь.

    — Хэлань И · книга
18. «

    Самая талантливая пастушья собака могла напугать только овец. Даже если у него были острые зубы и он мог убить волка в схватке один на один, он не мог стать царем волков — такова была общая логика, применимая и к людям.

    Самая талантливая пастушья собака могла напугать только овец. Даже если у него были острые зубы и он мог убить волка в схватке один на один, он не мог стать царем волков — такова была общая логика, применимая и к людям.

    — Убить волка · книга
19. «

    Если бы в мире никто не страдал, то никто бы не верил в богов и Будду.

    Если бы в мире никто не страдал, то никто бы не верил в богов и Будду.

    — Убить волка · книга
20. «

    Если ты проиграешь, я буду сопровождать тебя, неся позор в течение тысяч лет. Если ты умрешь, я последую за тобой в могилу.

    Если ты проиграешь, я буду сопровождать тебя, неся позор в течение тысяч лет. Если ты умрешь, я последую за тобой в могилу.

    — Чан Гэн · книга