20 афоризмов Петра Андреевича Вяземского

Пётр Андреевич Вяземский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 20 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Что есть любовь к отечеству в нашем быту? Ненависть настоящего положения. В этой любви патриот может сказать с Жуковским: В любви я знал одни мученья.

   Что есть любовь к отечеству в нашем быту? Ненависть настоящего положения. В этой любви патриот может сказать с Жуковским: В любви я знал одни мученья.
2. «

   Тот, который из тщеславия выказывает свою хитрость, похож на человека, искусно замаскированного, но из хвастовства показавшего себя без маски и опять её надевающего с надеждою обманывать.

   Тот, который из тщеславия выказывает свою хитрость, похож на человека, искусно замаскированного, но из хвастовства показавшего себя без маски и опять её надевающего с надеждою обманывать.
3. «

   Из книги жизни временем сурово Все лучшие повыдраны листы: Разрозненных уж не отыщешь ты И не вплетешь их в книгу жизни снова.

   Из книги жизни временем сурово Все лучшие повыдраны листы: Разрозненных уж не отыщешь ты И не вплетешь их в книгу жизни снова.
4. «

   Сфинкс, не разгаданный до гроба, О нём и ныне спорят вновь; В любви его роптала злоба, А в злобе теплилась любовь.

   Сфинкс, не разгаданный до гроба, О нём и ныне спорят вновь; В любви его роптала злоба, А в злобе теплилась любовь.
5. «

   Я жизни таинства и смысла не постиг; Я не сумел нести святых ее вериг, И крест, ниспосланный мне свыше мудрой волей - Как воину хоругвь дается в ратном поле, - Безумно и грешно, чтобы вольней идти, Снимая с слабых плеч, бросал я по пути.

   Я жизни таинства и смысла не постиг; Я не сумел нести святых ее вериг, И крест, ниспосланный мне свыше мудрой волей - Как воину хоругвь дается в ратном поле, - Безумно и грешно, чтобы вольней идти, Снимая с слабых плеч, бросал я по пути.
6. «

   Я думаю, моё дело не действие, а ощущение: меня надобно держать как комнатный термометр: он не может ни нагреть, ни освежить покоя, но никто скорее и вернее его не почувствует настоящей температуры.

   Я думаю, моё дело не действие, а ощущение: меня надобно держать как комнатный термометр: он не может ни нагреть, ни освежить покоя, но никто скорее и вернее его не почувствует настоящей температуры.
7. «

   Жизнь разочлась со мной; она не в силах Мне то отдать, что у меня взяла.

   Жизнь разочлась со мной; она не в силах Мне то отдать, что у меня взяла.
8. «

   Из книги жизни временем сурово Все лучшие повыдраны листы: Разрозненных уж не отыщешь ты И не вплетешь их в книгу жизни снова.

   Из книги жизни временем сурово Все лучшие повыдраны листы: Разрозненных уж не отыщешь ты И не вплетешь их в книгу жизни снова.
9. «

   Вот вы и я: подобье розы милой, Цветете вы и чувством и красой; Я кипарис угрюмый и унылый, Воспитанный летами и грозой.

   Вот вы и я: подобье розы милой, Цветете вы и чувством и красой; Я кипарис угрюмый и унылый, Воспитанный летами и грозой.
10. «

    Похвала недостойному лицу не возвышает хваленого, а унижает хвалителя.

    Похвала недостойному лицу не возвышает хваленого, а унижает хвалителя.
11. «

    Мне не к лицу шутить, не по душе смеяться, Остаться должен я при немощи своей. Зачем, отжившему, живым мне притворяться? Болезненный мой смех всех слёз моих грустней.

    Мне не к лицу шутить, не по душе смеяться, Остаться должен я при немощи своей. Зачем, отжившему, живым мне притворяться? Болезненный мой смех всех слёз моих грустней.
12. «

    Женское сердце — тёмная книга; как ни читай, ни перечитывай её в разных и многочисленных изданиях, а до всего не дочитаешься. Всё, кажется, идёт и читается просто, вдруг встретятся такие неожиданности, такие неправдоподобия, что разом срежет: становишься в тупик, и переворачиваются вверх дном все прежние испытания и нажитые сведения.

    Женское сердце — тёмная книга; как ни читай, ни перечитывай её в разных и многочисленных изданиях, а до всего не дочитаешься. Всё, кажется, идёт и читается просто, вдруг встретятся такие неожиданности, такие неправдоподобия, что разом срежет: становишься в тупик, и переворачиваются вверх дном все прежние испытания и нажитые сведения.
13. «

    — Иные боятся ума, — говорит NN — а я как-то всё больше боюсь глупости. Во-первых, она здоровеннее и оттого сильнее и смелее; во-вторых, чаще встречается. К тому же ум часто одинок, а глупости стоит только свистнуть, и к ней прибежит на помощь целая артель товарищей и однокашников.

    — Иные боятся ума, — говорит NN — а я как-то всё больше боюсь глупости. Во-первых, она здоровеннее и оттого сильнее и смелее; во-вторых, чаще встречается. К тому же ум часто одинок, а глупости стоит только свистнуть, и к ней прибежит на помощь целая артель товарищей и однокашников.
14. «

    Печально век свой доживая, Мы запоздавшей смены ждем, С днем каждым сами умирая, Пока не вовсе мы умрем.

    Печально век свой доживая, Мы запоздавшей смены ждем, С днем каждым сами умирая, Пока не вовсе мы умрем.
15. «

    У нас от мысли до мысли пять тысяч верст.

    У нас от мысли до мысли пять тысяч верст.
16. «

    Гораздо легче сокрушить миллион войска, чем переломить одно мнение.

    Гораздо легче сокрушить миллион войска, чем переломить одно мнение.
17. «

    В воспоминаниях мы дома; А в настоящем — мы рабы Внезапной бури, перелома Желаний, случаев, судьбы.

    В воспоминаниях мы дома; А в настоящем — мы рабы Внезапной бури, перелома Желаний, случаев, судьбы.
18. «

    Что время принесет, пусть и уносит время: И человек есть персть, и персть его дела.

    Что время принесет, пусть и уносит время: И человек есть персть, и персть его дела.
19. «

    Для некоторых любить отечество — значит дорожить и гордиться Карамзиным, Жуковским, Пушкиным и тому подобными и подобным. Для других любить отечество — значит любить и держаться Бенкендорфа, Чернышева, Клейнмихеля и <подобное тому> прочих и прочего. Будто тот не любит отечество, кто скорбит о худых мерах правительства, а любит его тот, кто потворствует мыслью, совестью и действием всем глупостям и противозаконностям людей облечённых властью? Можно требовать повиновения, но нельзя требовать согласия.

    Для некоторых любить отечество — значит дорожить и гордиться Карамзиным, Жуковским, Пушкиным и тому подобными и подобным. Для других любить отечество — значит любить и держаться Бенкендорфа, Чернышева, Клейнмихеля и <подобное тому> прочих и прочего. Будто тот не любит отечество, кто скорбит о худых мерах правительства, а любит его тот, кто потворствует мыслью, совестью и действием всем глупостям и противозаконностям людей облечённых властью? Можно требовать повиновения, но нельзя требовать согласия.
20. «

    Я никогда не позволил бы себе сыну своему сказать: «Угождай ближнему», а твердил бы: «Угождай совести!» Любовь к ближнему должна быть запечатлена в сердце; благоговейное уважение к совести — в правилах.

    Я никогда не позволил бы себе сыну своему сказать: «Угождай ближнему», а твердил бы: «Угождай совести!» Любовь к ближнему должна быть запечатлена в сердце; благоговейное уважение к совести — в правилах.