Райнер Мария Рильке: 23 высказываний о главном

Подборка из 23 цитаты Райнера Марии Рильке: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я шёл, свою судьбину злую сея, она всходила, нежа и губя. Ах, в горле кость, про боль не разумея, почти как в рыбе чувствует себя.

   Я шёл, свою судьбину злую сея, она всходила, нежа и губя. Ах, в горле кость, про боль не разумея, почти как в рыбе чувствует себя.
2. «

   Над снежной ночью бесконечной беспечный мертвенный покой, и только в сердце — вещей, вечной всё веет болью и тоской. <...> Мне больно, больно, словно жду я, что мир погибнет без следа, - как будто милая, целуя, «прощай, — мне шепчет, — навсегда!»

   Над снежной ночью бесконечной беспечный мертвенный покой, и только в сердце — вещей, вечной всё веет болью и тоской. <...> Мне больно, больно, словно жду я, что мир погибнет без следа, - как будто милая, целуя, «прощай, — мне шепчет, — навсегда!»
3. «

   И стройный человек в одежде синей Шёл молча первым и смотрел вперёд. Ел, не жуя, дорогу шаг его, Тяжёлой ношей из каскада складок Свисали крепко стиснутые руки, Почти совсем забыв о лёгкой лире, Которая врастала в левый локоть, Как роза в сук оливковый врастает... <...> Шла рядом с богом между тем она, Хоть и мешал ей слишком длинный саван, Шла неуверенно, неторопливо. Она в себе замкнулась, как на сносях, Не думая о том, кто впереди, И о своём пути, который в жизнь ведёт. Своею переполнена кончиной, Она в себе замкнулась. Как плод созревший — сладостью и мраком, Она была полна своею смертью. Своею непонятной, новой смертью. <...> Навеки перестала быть она Красавицею белокурой песен, Благоуханным островом в постели. Тот человек ей больше не владел.

   И стройный человек в одежде синей Шёл молча первым и смотрел вперёд. Ел, не жуя, дорогу шаг его, Тяжёлой ношей из каскада складок Свисали крепко стиснутые руки, Почти совсем забыв о лёгкой лире, Которая врастала в левый локоть, Как роза в сук оливковый врастает... <...> Шла рядом с богом между тем она, Хоть и мешал ей слишком длинный саван, Шла неуверенно, неторопливо. Она в себе замкнулась, как на сносях, Не думая о том, кто впереди, И о своём пути, который в жизнь ведёт. Своею переполнена кончиной, Она в себе замкнулась. Как плод созревший — сладостью и мраком, Она была полна своею смертью. Своею непонятной, новой смертью. <...> Навеки перестала быть она Красавицею белокурой песен, Благоуханным островом в постели. Тот человек ей больше не владел.
4. «

   Нет, я не из камня башню строю - из живого сердца моего: есть ещё и боль, и мир покоя там, где нет, казалось, ничего.

   Нет, я не из камня башню строю - из живого сердца моего: есть ещё и боль, и мир покоя там, где нет, казалось, ничего.
5. «

   Россия в духовном качестве – моя родина. Решающим в моей жизни была Россия... Россия стала в определённом смысле основой моей жизни и мировосприятия... Она сделала меня тем, что я есть; внутреннее я происхожу оттуда, родина моих чувств, мой внутренний исток– там.

   Россия в духовном качестве – моя родина. Решающим в моей жизни была Россия... Россия стала в определённом смысле основой моей жизни и мировосприятия... Она сделала меня тем, что я есть; внутреннее я происхожу оттуда, родина моих чувств, мой внутренний исток– там.
6. «

   Где бы розу поалее для букета мне сыскать? Девушку, что всех милее, в светлой липовой аллее я хотел бы повстречать.

   Где бы розу поалее для букета мне сыскать? Девушку, что всех милее, в светлой липовой аллее я хотел бы повстречать.
7. «

   Говоря об отшельнике, мы слишком много делаем допущений. Мы полагаем, будто люди знают, кто имеется в виду. А они не знают. Они его никогда не видели, они только его ненавидят, не зная. Они были его соседями и ему мешали, они были голосами в соседней комнате и его искушали. Они науськивали на него вещи, чтоб гремели и заглушали его голос. Дети были против него в заговоре, потому что сам он был ребенок и нежен, а чем больше он рос, тем больше росла его противопоставленность взрослым. Они его гнали, как зверя, и во всю его долгую юность ни разу не бывало запрета на эту охоту. Но он не падал загнанный, он убегал, и тогда они хулили, и презирали, и поносили то, что от него оставалось. Он не слушал, и тогда они сжирали его пищу, сглатывали его воздух, оплевывали его нищету так, чтоб она ему стала мерзка. Они его чурались, как прокаженного, и бросали в него каменья. И древний инстинкт не обманывал их: он был в самом деле их враг. Но он не поднимал на них глаз. И они одумались. Они догадались, что ему все это на руку. Что они только укрепляли его в одиночестве, только помогали отделиться от них — навсегда. И тогда они переменились, они применили против него последнее, крайнее, иное оружие: славу. А уж на ее грохот почти каждый поднимет глаза и рассеется.

   Говоря об отшельнике, мы слишком много делаем допущений. Мы полагаем, будто люди знают, кто имеется в виду. А они не знают. Они его никогда не видели, они только его ненавидят, не зная. Они были его соседями и ему мешали, они были голосами в соседней комнате и его искушали. Они науськивали на него вещи, чтоб гремели и заглушали его голос. Дети были против него в заговоре, потому что сам он был ребенок и нежен, а чем больше он рос, тем больше росла его противопоставленность взрослым. Они его гнали, как зверя, и во всю его долгую юность ни разу не бывало запрета на эту охоту. Но он не падал загнанный, он убегал, и тогда они хулили, и презирали, и поносили то, что от него оставалось. Он не слушал, и тогда они сжирали его пищу, сглатывали его воздух, оплевывали его нищету так, чтоб она ему стала мерзка. Они его чурались, как прокаженного, и бросали в него каменья. И древний инстинкт не обманывал их: он был в самом деле их враг. Но он не поднимал на них глаз. И они одумались. Они догадались, что ему все это на руку. Что они только укрепляли его в одиночестве, только помогали отделиться от них — навсегда. И тогда они переменились, они применили против него последнее, крайнее, иное оружие: славу. А уж на ее грохот почти каждый поднимет глаза и рассеется.

   — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
8. «

   Я считаю, что величайшая задача в отношениях двух людей заключается в том, что каждому из них следует охранять одиночество другого.

   Я считаю, что величайшая задача в отношениях двух людей заключается в том, что каждому из них следует охранять одиночество другого.
9. «

   Нам было весело когда-то бродить вдоль берега реки, где таяли в лучах заката двойною тенью мотыльки.

   Нам было весело когда-то бродить вдоль берега реки, где таяли в лучах заката двойною тенью мотыльки.
10. «

    Слова простые, сестры-замарашки, я так люблю их будничный наряд. Я дам им яркость красок, и бедняжки меня улыбкой робкой одарят.

    Слова простые, сестры-замарашки, я так люблю их будничный наряд. Я дам им яркость красок, и бедняжки меня улыбкой робкой одарят.
11. «

    Жила без ласки, без привета - так, видно, было суждено... Вдруг хлынуло потоком света, - любовь ли, нет ли — всё равно. Потом ушло, — она осталась, - глядит на пруд перед собой... Как сон, всё это начиналось и обернулось вдруг судьбой.

    Жила без ласки, без привета - так, видно, было суждено... Вдруг хлынуло потоком света, - любовь ли, нет ли — всё равно. Потом ушло, — она осталась, - глядит на пруд перед собой... Как сон, всё это начиналось и обернулось вдруг судьбой.
12. «

    Быть любимым — значит сгорать. Любить — светить негасимой лампадой. Любимость — проходит. Любовь — длится.

    Быть любимым — значит сгорать. Любить — светить негасимой лампадой. Любимость — проходит. Любовь — длится.

    — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
13. «

    Вы чувству моему близки. И думам заветным. Те мгновения равны иным часам с безбрежным белым фоном, когда ищу звучаний тишины. О музыка! Ты властвуешь над шумом, тобой в едином звуке воплощенным, - нанизывай жемчужин ожерелье...

    Вы чувству моему близки. И думам заветным. Те мгновения равны иным часам с безбрежным белым фоном, когда ищу звучаний тишины. О музыка! Ты властвуешь над шумом, тобой в едином звуке воплощенным, - нанизывай жемчужин ожерелье...
14. «

    Let everything happen to you Beauty and terror Just keep going No feeling is final

    Let everything happen to you Beauty and terror Just keep going No feeling is final
15. «

    Быть может, все драконы нашей жизни — это принцессы, которые ждут лишь той минуты, когда они увидят нас прекрасными и мужественными. Быть может, всё страшное в конце концов есть лишь беспомощное, которое ожидает нашей помощи.

    Быть может, все драконы нашей жизни — это принцессы, которые ждут лишь той минуты, когда они увидят нас прекрасными и мужественными. Быть может, всё страшное в конце концов есть лишь беспомощное, которое ожидает нашей помощи.

    — Письма к молодому поэту · книга
16. «

    Листы летят, летят издалека, из вянущих садов небесных словно; и падают, с последним взмахом, сонно.

    Листы летят, летят издалека, из вянущих садов небесных словно; и падают, с последним взмахом, сонно.
17. «

    Ибо существует скрытая связь между ужасом и красотой, и где-то они дополняют друг друга, как ликующий смех жизни и затаившаяся близкая смерть.

    Ибо существует скрытая связь между ужасом и красотой, и где-то они дополняют друг друга, как ликующий смех жизни и затаившаяся близкая смерть.

    — Победивший дракона · книга
18. «

    Как приходит любовь в свой срок? Приходит как солнце, как яркий цветок или молитвой сущей? С неба сияла, как счастье ясна, и расправила крылья она у моей души цветущей... <...> Что случилось, не знаю пока... Не знаю, что счастье такое; сердце бесится, как хмельное, и как песня — моя тоска.

    Как приходит любовь в свой срок? Приходит как солнце, как яркий цветок или молитвой сущей? С неба сияла, как счастье ясна, и расправила крылья она у моей души цветущей... <...> Что случилось, не знаю пока... Не знаю, что счастье такое; сердце бесится, как хмельное, и как песня — моя тоска.
19. «

    Во сне, а быть может, весною ты повстречала меня. Но осень настала, и горько ты плачешь при свете дня. О чём ты? О листьях опавших? Иль об ушедшей весне? Я знаю, мы счастливы были весной... а быть может, во сне.

    Во сне, а быть может, весною ты повстречала меня. Но осень настала, и горько ты плачешь при свете дня. О чём ты? О листьях опавших? Иль об ушедшей весне? Я знаю, мы счастливы были весной... а быть может, во сне.
20. «

    Возможно ли, что вся история человечества ложно истолкована? Что все прошедшее искажено, ибо нам вечно толкуют о массах, тогда как дело совсем не в толпе, а в том единственном, вкруг кого она теснилась, потому что он был ей чужд и он умирал?

    Возможно ли, что вся история человечества ложно истолкована? Что все прошедшее искажено, ибо нам вечно толкуют о массах, тогда как дело совсем не в толпе, а в том единственном, вкруг кого она теснилась, потому что он был ей чужд и он умирал?

    — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга