51 коротких цитата Райнера Марии Рильке

Подборка из 51 цитата Райнера Марии Рильке: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я считаю, что величайшая задача в отношениях двух людей заключается в том, что каждому из них следует охранять одиночество другого.

   Я считаю, что величайшая задача в отношениях двух людей заключается в том, что каждому из них следует охранять одиночество другого.
2. «

   В том, что выныривает из глуби, есть свежая, отдохнувшая сила, а то, что было всегда, увяло от слишком частых воспоминаний.

   В том, что выныривает из глуби, есть свежая, отдохнувшая сила, а то, что было всегда, увяло от слишком частых воспоминаний.

   — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
3. «

   Ночное небо тускло серебрится, на всём его чрезмерности печать. Мы — далеко, мы с ним не можем слиться, - и слишком близко, чтоб о нем не знать.

   Ночное небо тускло серебрится, на всём его чрезмерности печать. Мы — далеко, мы с ним не можем слиться, - и слишком близко, чтоб о нем не знать.
4. «

   Любовь есть... высокое побуждение индивидуума к росту и зрелости, к тому, чтобы стать чем-то внутри себя, стать неким миром, стать миром внутри себя ради другого. Это великое, почти непомерное требование, нечто такое, что избирает нас и призывает к великому. Любовь заключается в том, что двое уединяются для того, чтобы защищать, поддерживать и радоваться друг другу.

   Любовь есть... высокое побуждение индивидуума к росту и зрелости, к тому, чтобы стать чем-то внутри себя, стать неким миром, стать миром внутри себя ради другого. Это великое, почти непомерное требование, нечто такое, что избирает нас и призывает к великому. Любовь заключается в том, что двое уединяются для того, чтобы защищать, поддерживать и радоваться друг другу.
5. «

   Этот прелестный отель — чрезвычайно старинный. Уже во времена короля Хлодвига умирали здесь на немногих кроватях. Теперь умирают на пятистах пятидесяти девяти. Разумеется, фабричным способом. При такой огромной продукции каждая смерть уж не отделывается столь тщательно; но ведь это неважно. Важно количество. Кому нынче нужна безупречно выполненная смерть? Никому. Даже богачи, которые уж могли бы позволить себе умереть со всей обстоятельностью, и те мало-помалу начинают небрежничать. Желание умереть своей собственной смертью встречается реже и реже. Еще немного, и она станет такой же редкостью, как своя собственная жизнь. Господи! Ведь как бывает. Ты приходишь, жизнь тебя поджидает, готовенькая, остается только в нее влезть. Ты хочешь, или тебя принуждают уйти — и опять ни малейших усилий. Voilа votre mort, monsieur. Умираешь как попало. Умираешь той смертью, которая положена твоей болезни (ведь поскольку мы знаем теперь все болезни, мы знаем, что тот или иной летальный исход положен данной болезни, а не данному лицу; и больному, как говорится, просто нечего делать).

   Этот прелестный отель — чрезвычайно старинный. Уже во времена короля Хлодвига умирали здесь на немногих кроватях. Теперь умирают на пятистах пятидесяти девяти. Разумеется, фабричным способом. При такой огромной продукции каждая смерть уж не отделывается столь тщательно; но ведь это неважно. Важно количество. Кому нынче нужна безупречно выполненная смерть? Никому. Даже богачи, которые уж могли бы позволить себе умереть со всей обстоятельностью, и те мало-помалу начинают небрежничать. Желание умереть своей собственной смертью встречается реже и реже. Еще немного, и она станет такой же редкостью, как своя собственная жизнь. Господи! Ведь как бывает. Ты приходишь, жизнь тебя поджидает, готовенькая, остается только в нее влезть. Ты хочешь, или тебя принуждают уйти — и опять ни малейших усилий. Voilа votre mort, monsieur. Умираешь как попало. Умираешь той смертью, которая положена твоей болезни (ведь поскольку мы знаем теперь все болезни, мы знаем, что тот или иной летальный исход положен данной болезни, а не данному лицу; и больному, как говорится, просто нечего делать).

   — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
6. «

   О святое моё одиночество — ты! И дни просторны, светлы и чисты, Как проснувшийся утренний сад. Одиночество! Зовам далёким не верь И крепко держи золотую дверь, Там, за нею, желаний ад.

   О святое моё одиночество — ты! И дни просторны, светлы и чисты, Как проснувшийся утренний сад. Одиночество! Зовам далёким не верь И крепко держи золотую дверь, Там, за нею, желаний ад.
7. «

   Над белым замком хлопьев хоровод. В пустынных залах — леденящий холод. Повсюду — смерть. И край стены отколот. И снег лежит от окон до ворот.

   Над белым замком хлопьев хоровод. В пустынных залах — леденящий холод. Повсюду — смерть. И край стены отколот. И снег лежит от окон до ворот.
8. «

   Оставь без глаз — всё ж я тебя увижу; Оставь без слуха — я тебя услышу; Я и без ног пойду стезей твоею; Я и немой воззвать к тебе сумею; А если рук лишусь я ко всему — Тебя своим я сердцем обниму; А сердцу повелишь остановиться — Мой мозг к тебе прорвется, как зарница; Теперь еще и мозг мой умертви — Я понесу тебя в своей крови.

   Оставь без глаз — всё ж я тебя увижу; Оставь без слуха — я тебя услышу; Я и без ног пойду стезей твоею; Я и немой воззвать к тебе сумею; А если рук лишусь я ко всему — Тебя своим я сердцем обниму; А сердцу повелишь остановиться — Мой мозг к тебе прорвется, как зарница; Теперь еще и мозг мой умертви — Я понесу тебя в своей крови.
9. «

   Как влюбляться в школе удавалось, где не удавалось ничего! А с восхода по закат вмещалась бесконечность — вся на одного!

   Как влюбляться в школе удавалось, где не удавалось ничего! А с восхода по закат вмещалась бесконечность — вся на одного!
10. «

    И не буду я больше писать писем. Зачем сообщать кому-то, что я меняюсь? Если я меняюсь, я уже не тот, кем был, я уже кто-то другой, и, стало быть, у меня нет знакомых. А чужим людям, людям, которые не знают меня, я писать не могу.

    И не буду я больше писать писем. Зачем сообщать кому-то, что я меняюсь? Если я меняюсь, я уже не тот, кем был, я уже кто-то другой, и, стало быть, у меня нет знакомых. А чужим людям, людям, которые не знают меня, я писать не могу.

    — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
11. «

    Бездомному уже не строить дом. Кто одинок, тому не будет спаться, Он будет ждать, над письмами склоняться И в парке вместе с ветром и листом Один, как неприкаянный, склоняться.

    Бездомному уже не строить дом. Кто одинок, тому не будет спаться, Он будет ждать, над письмами склоняться И в парке вместе с ветром и листом Один, как неприкаянный, склоняться.
12. «

    Ты пронесся, мой час безвестный. Больно ранил меня крылом. Что мне делать с собственной песней, с этой ночью и с этим днем?

    Ты пронесся, мой час безвестный. Больно ранил меня крылом. Что мне делать с собственной песней, с этой ночью и с этим днем?
13. «

    Как мелки с жизнью наши споры, Как крупно то, что против нас. Когда б мы поддались напору Стихии, ищущей простора, Мы выросли бы во сто раз.

    Как мелки с жизнью наши споры, Как крупно то, что против нас. Когда б мы поддались напору Стихии, ищущей простора, Мы выросли бы во сто раз.

    — Созерцание · книга
14. «

    то, что мы называем судьбой, рождается из глубин самого человека, а не настигает людей извне. И лишь потому, что так много людей не смогли справиться со своей судьбой, когда она была в них, и сделать ее своей жизнью, они не поняли, что же родилось из их глубины.

    то, что мы называем судьбой, рождается из глубин самого человека, а не настигает людей извне. И лишь потому, что так много людей не смогли справиться со своей судьбой, когда она была в них, и сделать ее своей жизнью, они не поняли, что же родилось из их глубины.

    — Письма к молодому поэту · книга
15. «

    Да завершится летний зной, — пора, Всевышний, брось густую тень на гномон, в замолкший гомон пашен кинь ветра.

    Да завершится летний зной, — пора, Всевышний, брось густую тень на гномон, в замолкший гомон пашен кинь ветра.
16. «

    Любая простая задача может быть сделана неразрешимой, если по ней будет проведено достаточно совещаний.

    Любая простая задача может быть сделана неразрешимой, если по ней будет проведено достаточно совещаний.
17. «

    Тебе ли не знать, как миндаль цветёт и синь моря южных широт. Много вещей, что лишь женское чувство поймёт, в пору первой любви, - тебе ли не знать. Назови, что шептал тебе юг и как тебе любы дни в бесконечных красотах земных, как могут сказать лишь счастливые губы, счастливцев, у кого на двоих один мир, одна речь, как порука - едва ли кто с ними сравним, - (о, как бесконечная мука измывалась над терпеньем твоим). <...> Жизнь только часть... Но чего? Жизнь только звук... Но в чём?

    Тебе ли не знать, как миндаль цветёт и синь моря южных широт. Много вещей, что лишь женское чувство поймёт, в пору первой любви, - тебе ли не знать. Назови, что шептал тебе юг и как тебе любы дни в бесконечных красотах земных, как могут сказать лишь счастливые губы, счастливцев, у кого на двоих один мир, одна речь, как порука - едва ли кто с ними сравним, - (о, как бесконечная мука измывалась над терпеньем твоим). <...> Жизнь только часть... Но чего? Жизнь только звук... Но в чём?
18. «

    И это дар: что мимо нас прошла возможность счастья. Нет, не то. Не так. Скорее невозможность...

    И это дар: что мимо нас прошла возможность счастья. Нет, не то. Не так. Скорее невозможность...
19. «

    О звёзды, уж не от вас ли — приверженность к лику любимой? Может быть, юноша знает очертанья, ясную их чистоту, ясность созвездий познав?

    О звёзды, уж не от вас ли — приверженность к лику любимой? Может быть, юноша знает очертанья, ясную их чистоту, ясность созвездий познав?
20. «

    Уходят годы... Как под стук колёс: мы едем, годы вслед глядят легко нам, они — пейзажи за окном вагонным, печёт ли солнце, стынет ли мороз.

    Уходят годы... Как под стук колёс: мы едем, годы вслед глядят легко нам, они — пейзажи за окном вагонным, печёт ли солнце, стынет ли мороз.