286 цитат Рэя Брэдбери

Ниже 286 цитат Рэя Брэдбери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Глазами тост произнеси, И я отвечу взглядом, —

   Глазами тост произнеси, И я отвечу взглядом, —

   — Марсианские хроники · книга
2. «

   Постарайтесь представить себе человека девятнадцатого столетия — собаки, лошади, экипажи — медленный темп жизни. Затем двадцатый век. Темп ускоряется. Книги уменьшаются в объеме. Сокращенное издание. Пересказ. Экстракт. Не размазывать! Скорее к развязке! — Скорее к развязке, — кивнула головой Милдред. — Произведения классиков сокращаются до пятнадцатиминутной радиопередачи. Потом еще больше: одна колонка текста, которую можно пробежать за две минуты, потом еще: десять — двадцать строк для энциклопедического словаря. Я, конечно, преувеличиваю. Словари существовали для справок. Но немало было людей, чье знакомство с «Гамлетом» — вы, Монтэг, конечно, хорошо знаете это название, а для вас, миссис Монтэг, это, наверно, так только, смутно знакомый звук, — так вот, немало было людей, чье знакомство с «Гамлетом» ограничивалось одной страничкой краткого пересказа в сборнике, который хвастливо заявлял: «Наконец-то вы можете прочитать всех классиков! Не отставайте от своих соседей». Понимаете? Из детской прямо в колледж, а потом обратно в детскую. Вот вам интеллектуальный стандарт, господствовавший последние пять или более столетий.

   Постарайтесь представить себе человека девятнадцатого столетия — собаки, лошади, экипажи — медленный темп жизни. Затем двадцатый век. Темп ускоряется. Книги уменьшаются в объеме. Сокращенное издание. Пересказ. Экстракт. Не размазывать! Скорее к развязке! — Скорее к развязке, — кивнула головой Милдред. — Произведения классиков сокращаются до пятнадцатиминутной радиопередачи. Потом еще больше: одна колонка текста, которую можно пробежать за две минуты, потом еще: десять — двадцать строк для энциклопедического словаря. Я, конечно, преувеличиваю. Словари существовали для справок. Но немало было людей, чье знакомство с «Гамлетом» — вы, Монтэг, конечно, хорошо знаете это название, а для вас, миссис Монтэг, это, наверно, так только, смутно знакомый звук, — так вот, немало было людей, чье знакомство с «Гамлетом» ограничивалось одной страничкой краткого пересказа в сборнике, который хвастливо заявлял: «Наконец-то вы можете прочитать всех классиков! Не отставайте от своих соседей». Понимаете? Из детской прямо в колледж, а потом обратно в детскую. Вот вам интеллектуальный стандарт, господствовавший последние пять или более столетий.

   — 451 градус по Фаренгейту · книга
3. «

   Зеркальные отражения мало чем отличаются от тестов Роршаха — разглядывая их, мы становимся жертвой собственной близорукости или наших страхов.

   Зеркальные отражения мало чем отличаются от тестов Роршаха — разглядывая их, мы становимся жертвой собственной близорукости или наших страхов.

   — Полуночный танец дракона · книга
4. «

   Вы не похожи на других. Когда я начинаю говорить, вы на меня смотрите. Вот вчера вечером я упомянула луну, и вы тут же на неё посмотрели. Другие никогда бы так не поступили. Они просто ушли бы прочь и оставили меня наедине с собой. Или начали бы мне угрожать. У людей сейчас нет времени друг на друга.

   Вы не похожи на других. Когда я начинаю говорить, вы на меня смотрите. Вот вчера вечером я упомянула луну, и вы тут же на неё посмотрели. Другие никогда бы так не поступили. Они просто ушли бы прочь и оставили меня наедине с собой. Или начали бы мне угрожать. У людей сейчас нет времени друг на друга.

   — Кларисса Маклеллан · книга
5. «

   В ту ночь возле ее постели он почувствовал, что, если она умрет, он не сможет плакать по ней. Ибо это будет для него как смерть чужого человека, чье лицо он мельком видел на улице или на снимке в газете... И это показалось ему таким ужасным, что он заплакал. Он плакал не от того, что Милдред может умереть, а оттого, что смерть ее уже не может вызвать у него слез. Глупый, опустошенный человек и рядом глупая, опустошенная женщина...

   В ту ночь возле ее постели он почувствовал, что, если она умрет, он не сможет плакать по ней. Ибо это будет для него как смерть чужого человека, чье лицо он мельком видел на улице или на снимке в газете... И это показалось ему таким ужасным, что он заплакал. Он плакал не от того, что Милдред может умереть, а оттого, что смерть ее уже не может вызвать у него слез. Глупый, опустошенный человек и рядом глупая, опустошенная женщина...

   — 451 градус по Фаренгейту · книга
6. «

   А потом наступает день, когда слышишь, как всюду вокруг яблонь одно за другим падают яблоки. Сначала одно, потом где-то невдалеке другое, а потом сразу три, потом четыре, девять, двадцать, и наконец яблоки начинают сыпаться как дождь, мягко стучат по влажной, темнеющей траве, точно конские копыта, и ты — последнее яблоко на яблоне, и ждешь, чтобы ветер медленно раскачал тебя и оторвал от твоей опоры в небе, и падаешь все вниз, вниз... И задолго до того, как упадешь в траву, уже забудешь, что было на свете дерево, другие яблоки, лето и зеленая трава под яблоней. Будешь падать во тьму...

   А потом наступает день, когда слышишь, как всюду вокруг яблонь одно за другим падают яблоки. Сначала одно, потом где-то невдалеке другое, а потом сразу три, потом четыре, девять, двадцать, и наконец яблоки начинают сыпаться как дождь, мягко стучат по влажной, темнеющей траве, точно конские копыта, и ты — последнее яблоко на яблоне, и ждешь, чтобы ветер медленно раскачал тебя и оторвал от твоей опоры в небе, и падаешь все вниз, вниз... И задолго до того, как упадешь в траву, уже забудешь, что было на свете дерево, другие яблоки, лето и зеленая трава под яблоней. Будешь падать во тьму...

   — Дуглас Сполдинг · книга
7. «

   Хорошо при случае послушать тишину, — говорил он, — потому что тогда удается услышать, как носится в воздухе пыльца полевых цветов, а воздух так и гудит пчелами...

   Хорошо при случае послушать тишину, — говорил он, — потому что тогда удается услышать, как носится в воздухе пыльца полевых цветов, а воздух так и гудит пчелами...

   — Вино из одуванчиков · книга
8. «

   Они болтают без умолку целый вечер, а о чем — назавтра никто уже и не вспомнит.

   Они болтают без умолку целый вечер, а о чем — назавтра никто уже и не вспомнит.

   — Вино из одуванчиков · книга
9. «

   Моё сердце притихло, ему захотелось помолчать немного. Оно ждало… Моё сердце заговорило опять, медленно и жарко… Моё сердце вскрикнуло в груди. Вскрикнуло громко, пронзительно.

   Моё сердце притихло, ему захотелось помолчать немного. Оно ждало… Моё сердце заговорило опять, медленно и жарко… Моё сердце вскрикнуло в груди. Вскрикнуло громко, пронзительно.

   — Р - значит ракета · книга
10. «

    Когда живешь все время рядом с людьми, они не меняются ни на йоту. Вы изумляетесь происшедшим в них переменам, только если расстаетесь надолго, на годы.

    Когда живешь все время рядом с людьми, они не меняются ни на йоту. Вы изумляетесь происшедшим в них переменам, только если расстаетесь надолго, на годы.

    — Вино из одуванчиков · книга
11. «

    На свете пять миллиардов деревьев. И под каждым деревом есть тень, верно? Значит, откуда берется ночь? А вот откуда: пять миллиардов деревьев — и из-под каждого дерева выползает тень. Представляешь? Вот бы найти способ удержать их всех под деревьями и не выпускать — тогда и спать ложиться не зачем, ведь ночи-то не было бы вовсе!

    На свете пять миллиардов деревьев. И под каждым деревом есть тень, верно? Значит, откуда берется ночь? А вот откуда: пять миллиардов деревьев — и из-под каждого дерева выползает тень. Представляешь? Вот бы найти способ удержать их всех под деревьями и не выпускать — тогда и спать ложиться не зачем, ведь ночи-то не было бы вовсе!

    — Том Сполдинг · книга
12. «

    — Как, по-твоему, Том, какой у нас получится следующий год? Лучше этого или хуже? — Ты меня не спрашивай. — Том подул в стебель одуванчика, точно в дудку. — Ведь не я создал мир. — Он на минуту задумался. — Хотя иногда мне кажется, что все это моих рук дело.

    — Как, по-твоему, Том, какой у нас получится следующий год? Лучше этого или хуже? — Ты меня не спрашивай. — Том подул в стебель одуванчика, точно в дудку. — Ведь не я создал мир. — Он на минуту задумался. — Хотя иногда мне кажется, что все это моих рук дело.

    — Вино из одуванчиков · книга
13. «

    Так вот, на вопрос, какое существо на свете обладает самым христианским, великодушным и любящим нравом, я отвечаю — собаки.

    Так вот, на вопрос, какое существо на свете обладает самым христианским, великодушным и любящим нравом, я отвечаю — собаки.

    — Мы - плотники незримого собора · книга
14. «

    Вот она, жизнь. Вечно всё то же: один ждёт другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучало.

    Вот она, жизнь. Вечно всё то же: один ждёт другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучало.

    — Макдан · книга
15. «

    Я знаю, что мужчина в 17 лет — идиот, в 18 — болван, к 20 развивается до придурка, в 25 он простофиля, в 30 — ни то ни сё, и только к славному 40-летнему возрасту становится обычным дураком.

    Я знаю, что мужчина в 17 лет — идиот, в 18 — болван, к 20 развивается до придурка, в 25 он простофиля, в 30 — ни то ни сё, и только к славному 40-летнему возрасту становится обычным дураком.

    — Научный подход · книга
16. «

    — Много ли вас? — По дорогам, на заброшенных железнодорожных колеях нас сегодня тысячи, с виду мы — бродяги, но в головах у нас целые хранилища книг.

    — Много ли вас? — По дорогам, на заброшенных железнодорожных колеях нас сегодня тысячи, с виду мы — бродяги, но в головах у нас целые хранилища книг.

    — Гай Монтэг · книга
17. «

    Есть преступления хуже, чем сжигать книги. Например — не читать их.

    Есть преступления хуже, чем сжигать книги. Например — не читать их.

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
18. «

    И позже в темноте, уже засыпая, он всё ещё будет чувствовать на губах застывшую судорожную улыбку. Она никогда не покидала его лица, никогда, сколько он себя помнит.

    И позже в темноте, уже засыпая, он всё ещё будет чувствовать на губах застывшую судорожную улыбку. Она никогда не покидала его лица, никогда, сколько он себя помнит.

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
19. «

    — Что это вы делаете? Еще что-то придумали? — Ну да, я же сумасшедшая. Как приятно, когда дождь падает тебе на лицо! Я люблю гулять по дождем. — Мне бы не понравилось — ответил он. — А может, и понравилось бы, если бы попробовали. — Я никогда не пробовал. Она облизнула губы. — Дождик даже на вкус приятен. — Всегда вам хочется что-то пробовать. — сказал он. — Хоть раз, да попробовать. — А бывает, что и не раз, — ответила она.

    — Что это вы делаете? Еще что-то придумали? — Ну да, я же сумасшедшая. Как приятно, когда дождь падает тебе на лицо! Я люблю гулять по дождем. — Мне бы не понравилось — ответил он. — А может, и понравилось бы, если бы попробовали. — Я никогда не пробовал. Она облизнула губы. — Дождик даже на вкус приятен. — Всегда вам хочется что-то пробовать. — сказал он. — Хоть раз, да попробовать. — А бывает, что и не раз, — ответила она.

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
20. «

    Счастливо оставаться. А ведь это значит «оставаться счастливым», верно?

    Счастливо оставаться. А ведь это значит «оставаться счастливым», верно?

    — К западу от Октября · книга