406 коротких цитат Рэя Брэдбери

Ниже 406 цитат Рэя Брэдбери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мы тут так веселимся, что совсем забыли и думать об остальном мире. А не потому ли мы так богаты, что весь остальной мир беден и нам дела нет до этого?

   Мы тут так веселимся, что совсем забыли и думать об остальном мире. А не потому ли мы так богаты, что весь остальной мир беден и нам дела нет до этого?

   — Гай Монтэг · книга
2. «

   — Для начала: что вы думаете о нашем подлунном мире? — Я ничего о нем не знаю. — Говорят, с этого начинается мудрость. Когда человеку семнадцать, он знает все. Если ему двадцать семь и он по-прежнему знает все — значит, ему все еще семнадцать.

   — Для начала: что вы думаете о нашем подлунном мире? — Я ничего о нем не знаю. — Говорят, с этого начинается мудрость. Когда человеку семнадцать, он знает все. Если ему двадцать семь и он по-прежнему знает все — значит, ему все еще семнадцать.

   — Вино из одуванчиков · книга
3. «

   Как будто меня двое суток держали под ливнем без зонта и плаща. Я насквозь, до костей пропитан впечатлениями...

   Как будто меня двое суток держали под ливнем без зонта и плаща. Я насквозь, до костей пропитан впечатлениями...

   — Марсианские хроники · книга
4. «

   — Каждому надо иметь два или три занятия, — не задумываясь ответил я. — Одного дела так же мало, как одной жизни. Я бы хотел дюжину жизней и дюжину работ. — Бьете точно в цель! Врач должен копать канавы. Землекоп раз в неделю дежурить в детском саду. Философы дважды в десять дней мыть грязную и жирную посуду. Математики пусть руководят занятиями в школьных гимнастических залах. Поэты для разнообразия пусть водят грузовики. А полицейские детективы… — …должны разводить собственные райские сады, — тихо закончил я.

   — Каждому надо иметь два или три занятия, — не задумываясь ответил я. — Одного дела так же мало, как одной жизни. Я бы хотел дюжину жизней и дюжину работ. — Бьете точно в цель! Врач должен копать канавы. Землекоп раз в неделю дежурить в детском саду. Философы дважды в десять дней мыть грязную и жирную посуду. Математики пусть руководят занятиями в школьных гимнастических залах. Поэты для разнообразия пусть водят грузовики. А полицейские детективы… — …должны разводить собственные райские сады, — тихо закончил я.

   — Чокнутый · книга
5. «

   От нашего теплого, ровного дыхания наша любовь обрела равновесие подобно перышку на кончике пальца.

   От нашего теплого, ровного дыхания наша любовь обрела равновесие подобно перышку на кончике пальца.

   — Призраки нового замка · книга
6. «

   Молчание было мне ответом на мое молчание.

   Молчание было мне ответом на мое молчание.

   — Кладбище для безумцев · книга
7. «

   В ту ночь даже небо готовилось к войне. По нему клубились тучи, и в просветах между ними, как вражеские дозорные, сияли мириады звезд. Небо словно собиралось обрушиться на город и превратить его в кучу белой пыли. В кровавом зареве вставала луна. Вот какой была эта ночь.

   В ту ночь даже небо готовилось к войне. По нему клубились тучи, и в просветах между ними, как вражеские дозорные, сияли мириады звезд. Небо словно собиралось обрушиться на город и превратить его в кучу белой пыли. В кровавом зареве вставала луна. Вот какой была эта ночь.

   — 451 градус по Фаренгейту · книга
8. «

   Хорошо гулять ночью, правда? Я люблю смотреть на вещи, вдыхать их запах, и бывает, что я брожу вот так всю ночь напролет и встречаю восход солнца.

   Хорошо гулять ночью, правда? Я люблю смотреть на вещи, вдыхать их запах, и бывает, что я брожу вот так всю ночь напролет и встречаю восход солнца.

   — Кларисса Маклеллан · книга
9. «

   Полковник спустил с кровати хрупкие, желтые, как слоновая кость, ноги и изумился — они совсем тонкие! Казалось, эти сухие палки прикрепили к его телу однажды ночью, пока он спал, а другие ноги, помоложе, сняли и сожгли в печи. За долгие годы все его тело разрушили, отняли руки и ноги и оставили взамен нечто жалкое и беспомощное, как шахматные фигурки. А теперь хотят добраться до самого неуловимого — до его памяти: пытаются обрезать провода, которые ведут назад, в прошлое.

   Полковник спустил с кровати хрупкие, желтые, как слоновая кость, ноги и изумился — они совсем тонкие! Казалось, эти сухие палки прикрепили к его телу однажды ночью, пока он спал, а другие ноги, помоложе, сняли и сожгли в печи. За долгие годы все его тело разрушили, отняли руки и ноги и оставили взамен нечто жалкое и беспомощное, как шахматные фигурки. А теперь хотят добраться до самого неуловимого — до его памяти: пытаются обрезать провода, которые ведут назад, в прошлое.

   — Вино из одуванчиков · книга
10. «

    Жизнь — это прогулка, окаймлённая снами.

    Жизнь — это прогулка, окаймлённая снами.

    — Анжелина Маргарита · книга
11. «

    И редкие погожие дни, когда в природе все находится в равновесии, точно кленовый лист, поддерживаемый легкими дуновениями благодатного ветерка, считанные эти дни походили на Энн Тейлор и ее именем и должны бы называться в календаре.

    И редкие погожие дни, когда в природе все находится в равновесии, точно кленовый лист, поддерживаемый легкими дуновениями благодатного ветерка, считанные эти дни походили на Энн Тейлор и ее именем и должны бы называться в календаре.

    — Рассказ о любви · книга
12. «

    Поцелуй — это лишь первая нотка первого такта. А дальше пойдет симфония, но может случиться и какофония...

    Поцелуй — это лишь первая нотка первого такта. А дальше пойдет симфония, но может случиться и какофония...

    — Летнее утро, летняя ночь · книга
13. «

    Вот она, жизнь. Вечно всё то же: один ждёт другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучало.

    Вот она, жизнь. Вечно всё то же: один ждёт другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучало.

    — Макдан · книга
14. «

    — Снова оскорбления. — Снова правда, которую ты никогда не умела слушать. — Шрамы у меня от твоей правды.

    — Снова оскорбления. — Снова правда, которую ты никогда не умела слушать. — Шрамы у меня от твоей правды.

    — пожилая еврейская пара · книга
15. «

    Если я буду говорить долго, то, может быть, и договорюсь до чего-нибудь разумного.

    Если я буду говорить долго, то, может быть, и договорюсь до чего-нибудь разумного.

    — Гай Монтэг · книга
16. «

    Человек не терпит того, что выходит за рамки обычного.

    Человек не терпит того, что выходит за рамки обычного.

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
17. «

    Изящное маленькое создание, способное нарушить равновесие... Повалились маленькие костяшки домино, большие костяшки, огромные костяшки, соединенные цепью неисчислимых лет, составляющих Время.

    Изящное маленькое создание, способное нарушить равновесие... Повалились маленькие костяшки домино, большие костяшки, огромные костяшки, соединенные цепью неисчислимых лет, составляющих Время.

    — И грянул гром · книга
18. «

    С тех пор как мы научились говорить, мы спрашивали об одном: в чем смысл жизни? Все другие вопросы нелепы, когда смерть стоит за плечами. Но дайте нам обжить десять тысяч миров, что обращаются вокруг десяти тысяч незнакомых солнц, и уже незачем будет спрашивать. Человеку не будет пределов, как нет пределов вселенной. Человек будет вечен, как вселенная. Отдельные люди будут умирать, как умирали всегда, но история наша протянется в невообразимую даль будущего, мы будем знать, что выживем во все грядущие времена и станем спокойными и уверенными, а это и есть ответ на тот извечный вопрос. Нам дарована жизнь, и уж по меньшей мере мы должны хранить этот дар и передавать потомкам — до бесконечности. Ради этого стоит потрудиться!

    С тех пор как мы научились говорить, мы спрашивали об одном: в чем смысл жизни? Все другие вопросы нелепы, когда смерть стоит за плечами. Но дайте нам обжить десять тысяч миров, что обращаются вокруг десяти тысяч незнакомых солнц, и уже незачем будет спрашивать. Человеку не будет пределов, как нет пределов вселенной. Человек будет вечен, как вселенная. Отдельные люди будут умирать, как умирали всегда, но история наша протянется в невообразимую даль будущего, мы будем знать, что выживем во все грядущие времена и станем спокойными и уверенными, а это и есть ответ на тот извечный вопрос. Нам дарована жизнь, и уж по меньшей мере мы должны хранить этот дар и передавать потомкам — до бесконечности. Ради этого стоит потрудиться!

    — Конец начальной поры · книга
19. «

    Когда меня спрашивают, где я беру идеи, я смеюсь. Это так странно: мы так заняты тем, что рыщем снаружи в поисках способов и путей, что нам некогда заглянуть внутрь.

    Когда меня спрашивают, где я беру идеи, я смеюсь. Это так странно: мы так заняты тем, что рыщем снаружи в поисках способов и путей, что нам некогда заглянуть внутрь.

    — Дзен в искусстве написания книг · книга
20. «

    Что ты дал городу, Монтэг? Пепел. Что давали люди друг другу? Ничего.

    Что ты дал городу, Монтэг? Пепел. Что давали люди друг другу? Ничего.

    — 451 градус по Фаренгейту · книга