Что говорил Рэй Брэдбери: 446 цитат

Ниже 446 цитат Рэя Брэдбери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Его глаза смотрели на край неба, в них отражался горизонт.

   Его глаза смотрели на край неба, в них отражался горизонт.

   — Время уходить · книга
2. «

   ...может, и упираться не стоит, когда враги станут тащить меня к двадцати пяти годам. Двадцать пять – достойный пожилой возраст… Вот бы тридцать лет прожить двадцатипятилетним. А там – хоть трава не расти.

   ...может, и упираться не стоит, когда враги станут тащить меня к двадцати пяти годам. Двадцать пять – достойный пожилой возраст… Вот бы тридцать лет прожить двадцатипятилетним. А там – хоть трава не расти.

   — Чарли · книга
3. «

   — Никогда не думал, что Господу присуще чувство юмора, — заметил отец Стоун. — Сотворившему утконоса, верблюда, страуса и человека? Да бросьте!

   — Никогда не думал, что Господу присуще чувство юмора, — заметил отец Стоун. — Сотворившему утконоса, верблюда, страуса и человека? Да бросьте!

   — Огненные шары · книга
4. «

   — Пойми, он меня любит. Если я его брошу, он себя убьет. — А если не бросишь, он убьет тебя.

   — Пойми, он меня любит. Если я его брошу, он себя убьет. — А если не бросишь, он убьет тебя.

   — Уилли-Боб · книга
5. «

   — Но бывает и так, — продолжал император еще печальнее, — что человеку приходится жертвовать чем-то прекрасным, дабы сохранить то прекрасное, которое у него уже есть.

   — Но бывает и так, — продолжал император еще печальнее, — что человеку приходится жертвовать чем-то прекрасным, дабы сохранить то прекрасное, которое у него уже есть.

   — Золотые яблоки солнца · книга
6. «

   Вот Вилли. Он бежит ради самого бега. А вот Джим. Он бежит потому, что впереди есть цель.

   Вот Вилли. Он бежит ради самого бега. А вот Джим. Он бежит потому, что впереди есть цель.

   — Надвигается беда · книга
7. «

   Люди не должны забывать, что на земле им отведено очень небольшое место, что они живут в окружении природы, которая легко может взять обратно всё, что дала человеку. Ей ничего не стоит смести нас с лица земли своим дыханием или затопить нас водами океана – просто чтобы ещё раз напомнить человеку, что он не так всемогущ, как думает. Если мы не будем постоянно ощущать её рядом с собой в ночи, мы позабудем, какой она может быть грозной и могущественной. И тогда в один прекрасный день она придёт и поглотит нас.

   Люди не должны забывать, что на земле им отведено очень небольшое место, что они живут в окружении природы, которая легко может взять обратно всё, что дала человеку. Ей ничего не стоит смести нас с лица земли своим дыханием или затопить нас водами океана – просто чтобы ещё раз напомнить человеку, что он не так всемогущ, как думает. Если мы не будем постоянно ощущать её рядом с собой в ночи, мы позабудем, какой она может быть грозной и могущественной. И тогда в один прекрасный день она придёт и поглотит нас.

   — 451 градус по Фаренгейту · книга
8. «

   Наша цивилизация несется к гибели. Отойдите в сторону, чтобы вас не задело колесом.

   Наша цивилизация несется к гибели. Отойдите в сторону, чтобы вас не задело колесом.

   — Фабер · книга
9. «

   И чему же, вы спросите, учит писательство? Во-первых, оно напоминает о том, что мы живы, что жизнь привилегия и подарок, а вовсе не право. Если нас одарили жизнью, надо ее отслужить. Жизнь требует что-то взамен, потому что дала нам великое благо — одушевленность.

   И чему же, вы спросите, учит писательство? Во-первых, оно напоминает о том, что мы живы, что жизнь привилегия и подарок, а вовсе не право. Если нас одарили жизнью, надо ее отслужить. Жизнь требует что-то взамен, потому что дала нам великое благо — одушевленность.

   — Дзен в искусстве написания книг · книга
10. «

    Эта женщина тем, что была здесь, нарушила весь ритуал. И потому все старались как можно больше шуметь, громко разговаривать, шутить, смеяться, чтобы заглушить страшный немой укор ее молчания. Казалось, она заставила пустые стены вопить от возмущения, сбрасывать на мечущихся по комнатам людей тонкую пыль вины, которая лезла им в ноздри, въедалась в душу...

    Эта женщина тем, что была здесь, нарушила весь ритуал. И потому все старались как можно больше шуметь, громко разговаривать, шутить, смеяться, чтобы заглушить страшный немой укор ее молчания. Казалось, она заставила пустые стены вопить от возмущения, сбрасывать на мечущихся по комнатам людей тонкую пыль вины, которая лезла им в ноздри, въедалась в душу...

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
11. «

    Никогда не подвергай сомнению чудеса, когда они происходят.

    Никогда не подвергай сомнению чудеса, когда они происходят.
12. «

    Глазами тост произнеси, И я отвечу взглядом, —

    Глазами тост произнеси, И я отвечу взглядом, —

    — Марсианские хроники · книга
13. «

    Ничего не умирает на всегда. Все возвращается. Если захочешь, конечно.

    Ничего не умирает на всегда. Все возвращается. Если захочешь, конечно.

    — Кладбище для безумцев · книга
14. «

    Свободного времени у нас достаточно. Но есть ли у нас время подумать?

    Свободного времени у нас достаточно. Но есть ли у нас время подумать?

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
15. «

    Я сорвался с места. Под ногами крутился песок, ветер подхватывал меня и нес. Ну, вы знаете, как это бывает: расставишь руки и чувствуешь, как за пальцами тянется вуаль ветра. Вроде крыльев.

    Я сорвался с места. Под ногами крутился песок, ветер подхватывал меня и нес. Ну, вы знаете, как это бывает: расставишь руки и чувствуешь, как за пальцами тянется вуаль ветра. Вроде крыльев.

    — Озеро · книга
16. «

    Они сорвали гроздь винограда с шершавой дикой лозы. Посмотришь на ягоду против солнца — в ней отчетливо проступают виноградные мысли, погруженные в густо-янтарную мякоть, горячие семена раздумий, накопившиеся у лозы за долгие послеполуденные часы одиночества и растительного созерцания.

    Они сорвали гроздь винограда с шершавой дикой лозы. Посмотришь на ягоду против солнца — в ней отчетливо проступают виноградные мысли, погруженные в густо-янтарную мякоть, горячие семена раздумий, накопившиеся у лозы за долгие послеполуденные часы одиночества и растительного созерцания.

    — Летнее утро, летняя ночь · книга
17. «

    — Помнишь, как он бил меня? До синяков. Обе руки были в синяках от самого плеча; в синих синяках, черных в крапинку, каких-то странных желтых. Ударит и убежит, таков он был, этот Ральф, ударит и убежит... — И, однако, ты любил его? — Да, как мальчики любят мальчиков, когда мальчикам восемь, десять, двенадцать, и мир невинен, а мальчики злее злого, ибо не ведают, что творят, но творят все равно. И, видно, где-то в потаенных глубинах души мне было обязательно нужно, чтобы мне причиняли боль. Мы, закадычные друзья, нуждались друг в друге. Ему нужно было бить. Мне — быть битым. Мои шрамы были эмблемой нашей любви.

    — Помнишь, как он бил меня? До синяков. Обе руки были в синяках от самого плеча; в синих синяках, черных в крапинку, каких-то странных желтых. Ударит и убежит, таков он был, этот Ральф, ударит и убежит... — И, однако, ты любил его? — Да, как мальчики любят мальчиков, когда мальчикам восемь, десять, двенадцать, и мир невинен, а мальчики злее злого, ибо не ведают, что творят, но творят все равно. И, видно, где-то в потаенных глубинах души мне было обязательно нужно, чтобы мне причиняли боль. Мы, закадычные друзья, нуждались друг в друге. Ему нужно было бить. Мне — быть битым. Мои шрамы были эмблемой нашей любви.

    — Дуглас Сполдинг · книга
18. «

    Июньские зори, июльские полдни, августовские вечера — все прошло, кончилось, ушло навсегда и осталось только в памяти. Теперь впереди долгая осень, белая зима, прохладная зеленеющая весна, и за это время нужно обдумать минувшее лето и подвести итог. А если он [Дуглас] что-нибудь забудет — что ж, в погребе стоит вино из одуванчиков, на каждой бутылке выведено число, и в них — все дни лета, все до единого.

    Июньские зори, июльские полдни, августовские вечера — все прошло, кончилось, ушло навсегда и осталось только в памяти. Теперь впереди долгая осень, белая зима, прохладная зеленеющая весна, и за это время нужно обдумать минувшее лето и подвести итог. А если он [Дуглас] что-нибудь забудет — что ж, в погребе стоит вино из одуванчиков, на каждой бутылке выведено число, и в них — все дни лета, все до единого.

    — Вино из одуванчиков · книга
19. «

    Конечно, я счастлив. Как же иначе?

    Конечно, я счастлив. Как же иначе?

    — Гай Монтэг · книга
20. «

    Но иной раз я думаю: с радостью отдала бы острое словцо или изящный реверанс за друга, который бы остался со мной на субботу и воскресенье лет эдак на тридцать.

    Но иной раз я думаю: с радостью отдала бы острое словцо или изящный реверанс за друга, который бы остался со мной на субботу и воскресенье лет эдак на тридцать.

    — мисс Лумис · книга