Рэй Брэдбери — 477 цитат с глубоким смыслом

Ниже 477 цитат Рэя Брэдбери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Значит, вы просто кузнечик, умеющий печатать, — проговорил Крамли и подождал, пока я проглочу обиду. — А вот если бы вы поболтались с мое по Венеции, посидели бы в моей конторе и побегали в морг, вы бы знали, что у любого проходящего мимо бродяги, у любого еле стоящего на ногах пьяницы столько теорий, доказательств, откровений, что их хватило бы на целую Библию, под их тяжестью потонула бы лодка на баптистском воскресном пикнике. Если бы мы слушали каждого болтуна проповедника, прошедшего через тюремные двери, так полмира оказалось бы под подозрением, треть — под арестом, а остальных пришлось бы сжечь или повесить. А раз так, чего ради мне слушать какого-то юного писаку, который даже еще не зарекомендовал себя в литературе?

   — Значит, вы просто кузнечик, умеющий печатать, — проговорил Крамли и подождал, пока я проглочу обиду. — А вот если бы вы поболтались с мое по Венеции, посидели бы в моей конторе и побегали в морг, вы бы знали, что у любого проходящего мимо бродяги, у любого еле стоящего на ногах пьяницы столько теорий, доказательств, откровений, что их хватило бы на целую Библию, под их тяжестью потонула бы лодка на баптистском воскресном пикнике. Если бы мы слушали каждого болтуна проповедника, прошедшего через тюремные двери, так полмира оказалось бы под подозрением, треть — под арестом, а остальных пришлось бы сжечь или повесить. А раз так, чего ради мне слушать какого-то юного писаку, который даже еще не зарекомендовал себя в литературе?

   — Элмо Крамли · книга
2. «

   Вечеринка началась шесть бутылок назад.

   Вечеринка началась шесть бутылок назад.

   — Маски · книга
3. «

   Любить — это значит жить вечно, ибо любовь бессмертна. Слушать о любви никогда не в тягость, слышать признание в любви никогда не надоест. От этих слов человек воскресает снова и снова.

   Любить — это значит жить вечно, ибо любовь бессмертна. Слушать о любви никогда не в тягость, слышать признание в любви никогда не надоест. От этих слов человек воскресает снова и снова.

   — Полуночный танец дракона · книга
4. «

   Знаете ли вы, почему так важны такие книги, как эта? Потому что они обладают качеством. А что значит качество? Для меня это текстура, ткань книги. У этой книги есть поры, она дышит. У неё есть лицо. Её можно изучать под микроскопом. И вы найдёте в ней жизнь, живую жизнь, протекающую перед вами в неисчерпаемом своём разнообразии. Чем больше пор, чем больше правдивого изображения разных сторон жизни на квадратный дюйм бумаги, тем более «художественна» книга. Вот моё определение качества.

   Знаете ли вы, почему так важны такие книги, как эта? Потому что они обладают качеством. А что значит качество? Для меня это текстура, ткань книги. У этой книги есть поры, она дышит. У неё есть лицо. Её можно изучать под микроскопом. И вы найдёте в ней жизнь, живую жизнь, протекающую перед вами в неисчерпаемом своём разнообразии. Чем больше пор, чем больше правдивого изображения разных сторон жизни на квадратный дюйм бумаги, тем более «художественна» книга. Вот моё определение качества.

   — 451 градус по Фаренгейту · книга
5. «

   Она села рядом с ним на качели, в одной ночной сорочке, не тоненькая, как семнадцатилетняя девочка, которую ещё не любят, и не толстая, как пятидесятилетняя женщина, которую уже не любят, но складная и крепкая, именно такая, как надо, — таковы женщины во всяком возрасте, если они любимы.

   Она села рядом с ним на качели, в одной ночной сорочке, не тоненькая, как семнадцатилетняя девочка, которую ещё не любят, и не толстая, как пятидесятилетняя женщина, которую уже не любят, но складная и крепкая, именно такая, как надо, — таковы женщины во всяком возрасте, если они любимы.

   — Вино из одуванчиков · книга
6. «

   Знаете, а девяносто лет — это вовсе не так круто, как я думал раньше. И дело не в том, что я езжу по дому в кресле-каталке, застревая на поворотах… Сотня просто звучит солиднее. Представьте себе заголовки во всех газетах мира — «Брэдбери исполнилось сто лет!». Мне сразу выдадут какую-нибудь премию: просто за то, что я ещё не умер.

   Знаете, а девяносто лет — это вовсе не так круто, как я думал раньше. И дело не в том, что я езжу по дому в кресле-каталке, застревая на поворотах… Сотня просто звучит солиднее. Представьте себе заголовки во всех газетах мира — «Брэдбери исполнилось сто лет!». Мне сразу выдадут какую-нибудь премию: просто за то, что я ещё не умер.
7. «

   Поцелуй — это лишь первая нотка первого такта. А дальше пойдет симфония, но может случиться и какофония...

   Поцелуй — это лишь первая нотка первого такта. А дальше пойдет симфония, но может случиться и какофония...

   — Летнее утро, летняя ночь · книга
8. «

   Пока весь народ – массы – не цитирует еще Хартию вольностей и конституцию, нет оснований для беспокойства.

   Пока весь народ – массы – не цитирует еще Хартию вольностей и конституцию, нет оснований для беспокойства.

   — Грэнджер · книга
9. «

   Мы все — машины времени. Вот почему всю свою жизнь я нахожусь под очарованием стариков. Потому что я знаю: вот сейчас нажму его потайную кнопку и окажусь в 1900 году. Или на Гражданской войне... А в детстве я встречал ветеранов Гражданской войны!

   Мы все — машины времени. Вот почему всю свою жизнь я нахожусь под очарованием стариков. Потому что я знаю: вот сейчас нажму его потайную кнопку и окажусь в 1900 году. Или на Гражданской войне... А в детстве я встречал ветеранов Гражданской войны!
10. «

    Все ладно никогда и ни с кем не бывает!

    Все ладно никогда и ни с кем не бывает!

    — Давайте все убьём Констанцию · книга
11. «

    Мы — невозможность в невозможной Вселенной.

    Мы — невозможность в невозможной Вселенной.
12. «

    — Я живой, — сказал Дуглас. — Но что толку? Они еще больше живые, чем я. Как же это? Как же? Так он стоял, в одиночестве, глядя на свои ноги, не в силах сдвинуться с места, — и наконец понял.

    — Я живой, — сказал Дуглас. — Но что толку? Они еще больше живые, чем я. Как же это? Как же? Так он стоял, в одиночестве, глядя на свои ноги, не в силах сдвинуться с места, — и наконец понял.

    — Дуглас Сполдинг · книга
13. «

    — Я голая, как обычно. — Я заметил, Констанция. — А ты не изменился: смотришь на мои брови, а не на сиськи. — И ты не изменилась. И сиськи, похоже, тугие.

    — Я голая, как обычно. — Я заметил, Констанция. — А ты не изменился: смотришь на мои брови, а не на сиськи. — И ты не изменилась. И сиськи, похоже, тугие.

    — Кладбище для безумцев · книга
14. «

    Еще не было века, лишенного поэзии. Попробуйте отрицать ее, все равно она из вас выплеснется. Она гонит выших моряков к их кораблям, ваших летчиков — к их реактивным самолетам! Вся наука рождается из романтики.

    Еще не было века, лишенного поэзии. Попробуйте отрицать ее, все равно она из вас выплеснется. Она гонит выших моряков к их кораблям, ваших летчиков — к их реактивным самолетам! Вся наука рождается из романтики.

    — Жюль Верн · книга
15. «

    У нас, землян, есть дар разрушать великое и прекрасное. Если мы не открыли сосисочную в Египте среди развалин Карнакского храма, то лишь потому, что они лежат на отшибе и там не развернёшь коммерцию.

    У нас, землян, есть дар разрушать великое и прекрасное. Если мы не открыли сосисочную в Египте среди развалин Карнакского храма, то лишь потому, что они лежат на отшибе и там не развернёшь коммерцию.

    — Марсианские хроники · книга
16. «

    Всему своё время. Время разрушать и время строить. Время молчать и время говорить. Да, это так. Но что еще? Есть еще что-то, еще что-то, что надо сказать...

    Всему своё время. Время разрушать и время строить. Время молчать и время говорить. Да, это так. Но что еще? Есть еще что-то, еще что-то, что надо сказать...

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
17. «

    Здесь в зоопарке, за решетками нас держат деньги. А там, в зверинце, болванов держат под замком их глупые мечты.

    Здесь в зоопарке, за решетками нас держат деньги. А там, в зверинце, болванов держат под замком их глупые мечты.

    — Фриц Вонг · книга
18. «

    Цветным не нравится книга «Маленький черный Самбо». Сжечь ее. Белым неприятна «Хижина дяди Тома». Сжечь и ее тоже. Кто-то написал книгу о том, что курение предрасполагает к раку легких. Табачные фабриканты в панике. Сжечь эту книгу. Нужна безмятежность, Монтэг, спокойствие. Прочь все, что рождает тревогу. В печку!

    Цветным не нравится книга «Маленький черный Самбо». Сжечь ее. Белым неприятна «Хижина дяди Тома». Сжечь и ее тоже. Кто-то написал книгу о том, что курение предрасполагает к раку легких. Табачные фабриканты в панике. Сжечь эту книгу. Нужна безмятежность, Монтэг, спокойствие. Прочь все, что рождает тревогу. В печку!

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
19. «

    Для чего мы до сих пор пользовались машинами? Только чтоб заставить людей плакать. Всякий раз, когда казалось, что человек и машина вот–вот наконец уживутся друг с другом, – бац! Кто–то где–то смошенничает, приделает какой–нибудь лишний винтик – и вот уже самолеты бросают на нас бомбы и автомобили срываются со скал в пропасть. Отчего же мальчику не попросить Машину счастья? Он совершенно прав!

    Для чего мы до сих пор пользовались машинами? Только чтоб заставить людей плакать. Всякий раз, когда казалось, что человек и машина вот–вот наконец уживутся друг с другом, – бац! Кто–то где–то смошенничает, приделает какой–нибудь лишний винтик – и вот уже самолеты бросают на нас бомбы и автомобили срываются со скал в пропасть. Отчего же мальчику не попросить Машину счастья? Он совершенно прав!

    — Лео Ауфман · книга
20. «

    — ... Ещё о многом надо бы поговорить, да придётся отложить до новой встречи. — У нас не так уж много времени. — Да, но вдруг будет ещё одна встреча! Время — престранная штука, а жизнь — и ещё того удивительней. Как-то там не так повернулись колёсики или винтики, и вот жизни человеческие переплелись слишком рано или слишком поздно. Я чересчур зажилась на свете, это ясно. А вы родились то ли слишком рано, то ли слишком поздно. Ужасно досадное несовпадение.

    — ... Ещё о многом надо бы поговорить, да придётся отложить до новой встречи. — У нас не так уж много времени. — Да, но вдруг будет ещё одна встреча! Время — престранная штука, а жизнь — и ещё того удивительней. Как-то там не так повернулись колёсики или винтики, и вот жизни человеческие переплелись слишком рано или слишком поздно. Я чересчур зажилась на свете, это ясно. А вы родились то ли слишком рано, то ли слишком поздно. Ужасно досадное несовпадение.

    — Элен Лумис · книга