511 афоризмов Рэя Брэдбери

Ниже 511 цитат Рэя Брэдбери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Жизнь превращается в сплошную карусель, Монтег. Всё визжит, кричит, грохает!

   Жизнь превращается в сплошную карусель, Монтег. Всё визжит, кричит, грохает!

   — 451 градус по Фаренгейту · книга
2. «

   Странно, но я как будто не способен ничего чувствовать.

   Странно, но я как будто не способен ничего чувствовать.

   — 451 градус по Фаренгейту · книга
3. «

   Я помню, как одна за другой умирали газеты, словно бабочки на огне. Никто даже не пытался их воскресить. Никто не жалел о них. И тогда, поняв, насколько будет спокойнее, если люди будут читать только о страстных поцелуях и жестоких драках, наше правительство подвело итог, призвав вас, пожирателей огня.

   Я помню, как одна за другой умирали газеты, словно бабочки на огне. Никто даже не пытался их воскресить. Никто не жалел о них. И тогда, поняв, насколько будет спокойнее, если люди будут читать только о страстных поцелуях и жестоких драках, наше правительство подвело итог, призвав вас, пожирателей огня.

   — 451 градус по Фаренгейту · книга
4. «

   Чем больше я делал, тем больше мне хотелось делать. Ты становишься жадным. Тебя лихорадит. Тебя опьяняет работа. Ты не спишь по ночам, потому что идеи — твои собственные чудовища — рвутся на волю и заставляют тебя ворочаться с боку на бок. Это замечательный образ жизни.

   Чем больше я делал, тем больше мне хотелось делать. Ты становишься жадным. Тебя лихорадит. Тебя опьяняет работа. Ты не спишь по ночам, потому что идеи — твои собственные чудовища — рвутся на волю и заставляют тебя ворочаться с боку на бок. Это замечательный образ жизни.

   — Дзен в искусстве написания книг · книга
5. «

   Он обернулся — на его лице была лишенная всякого выражения маска, вычеканенная из серебристого металла, маска, которую он всегда надевал, когда хотел скрыть свои чувства.

   Он обернулся — на его лице была лишенная всякого выражения маска, вычеканенная из серебристого металла, маска, которую он всегда надевал, когда хотел скрыть свои чувства.

   — Илл · книга
6. «

   Оставить землю и море, и все что растет — цветы, траву, плодовые деревья. И животные тоже пусть остаются. Все оставить, кроме человека, который охотится, когда не голоден, ест, когда сыт, жесток, хотя его никто не задевает.

   Оставить землю и море, и все что растет — цветы, траву, плодовые деревья. И животные тоже пусть остаются. Все оставить, кроме человека, который охотится, когда не голоден, ест, когда сыт, жесток, хотя его никто не задевает.

   — Каникулы · книга
7. «

   Дедушкина библиотека представляла собой невероятное сумрачное пристанище, облицованное книгами, а посему там могли случиться – и вечно случались – всякие неожиданности. Достаточно было снять с полки какую-нибудь книжку, раскрыть ее – и сумрак уже не был сумраком. Здесь-то, водрузив на нос очки в золотой оправе, и устраивался дедушка то с одной книгой на коленях, то с другой и всегда примечал посетителей, которые заглядывали на минутку, а задерживались на час. Здесь бок о бок отдыхали лев и антилопа, здесь шакал превращался в единорога...

   Дедушкина библиотека представляла собой невероятное сумрачное пристанище, облицованное книгами, а посему там могли случиться – и вечно случались – всякие неожиданности. Достаточно было снять с полки какую-нибудь книжку, раскрыть ее – и сумрак уже не был сумраком. Здесь-то, водрузив на нос очки в золотой оправе, и устраивался дедушка то с одной книгой на коленях, то с другой и всегда примечал посетителей, которые заглядывали на минутку, а задерживались на час. Здесь бок о бок отдыхали лев и антилопа, здесь шакал превращался в единорога...

   — Лето, прощай · книга
8. «

   Она была та девушка, что, казалось, всегда проходила по старому городу в зеленой тени, под сводами дубов и вязов, шла, а по лицу ее скользили радужные тени, и скоро она уже притягивала к себе все взгляды. Она была точно воплощение лета — дивные персики — среди снежной зимы, точно прохладное молоко к кукурузным хлопьям ранней ранью в июньский зной.

   Она была та девушка, что, казалось, всегда проходила по старому городу в зеленой тени, под сводами дубов и вязов, шла, а по лицу ее скользили радужные тени, и скоро она уже притягивала к себе все взгляды. Она была точно воплощение лета — дивные персики — среди снежной зимы, точно прохладное молоко к кукурузным хлопьям ранней ранью в июньский зной.

   — Рассказ о любви · книга
9. «

   — ... Сам знаешь, как у нас ведется дом. В семь утра я поднимаю детей, кормлю их завтраком; к половине девятого вас никого уже нет и я остаюсь одна со стиркой, одна с готовкой, и носки штопать тоже надо, и огород полоть, и в лавку сбегать, и серебро почистить. Я разве жалуюсь? Я только напоминаю тебе, как ведется наш дом, Лео, как я живу. Так вот, ответь мне: как все это уместится в твою Машину? — Она устроена совсем иначе. — Очень жаль. Значит, мне некогда будет даже посмотреть, как она устроена.

   — ... Сам знаешь, как у нас ведется дом. В семь утра я поднимаю детей, кормлю их завтраком; к половине девятого вас никого уже нет и я остаюсь одна со стиркой, одна с готовкой, и носки штопать тоже надо, и огород полоть, и в лавку сбегать, и серебро почистить. Я разве жалуюсь? Я только напоминаю тебе, как ведется наш дом, Лео, как я живу. Так вот, ответь мне: как все это уместится в твою Машину? — Она устроена совсем иначе. — Очень жаль. Значит, мне некогда будет даже посмотреть, как она устроена.

   — Лео Ауфман · книга
10. «

    Иногда мне начинает казаться, что люди сами ищут себе смерти.

    Иногда мне начинает казаться, что люди сами ищут себе смерти.

    — Элен · книга
11. «

    Cпросите меня, верю ли я в душу вещей, вложенную в них теми, кто ими пользовался, — я скажу да.

    Cпросите меня, верю ли я в душу вещей, вложенную в них теми, кто ими пользовался, — я скажу да.

    — Марсианские хроники · книга
12. «

    Слушайте, нам не хватает трех вещей. Первая — качество наших знаний. Вторая — досуг, чтобы продумать, усвоить эти знания. А третья — просто действовать на основе того, что мы почерпнули из взаимодействия двух первых.

    Слушайте, нам не хватает трех вещей. Первая — качество наших знаний. Вторая — досуг, чтобы продумать, усвоить эти знания. А третья — просто действовать на основе того, что мы почерпнули из взаимодействия двух первых.

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
13. «

    Жизнь... — Он снова поднес сигару к губам, — жизнь, она вообще — дело одинокое. Даже у тех, кто женат. Иногда обнимаешь человека, а он как будто бы за миллион миль от тебя.

    Жизнь... — Он снова поднес сигару к губам, — жизнь, она вообще — дело одинокое. Даже у тех, кто женат. Иногда обнимаешь человека, а он как будто бы за миллион миль от тебя.

    — Ветер · книга
14. «

    — Начинаешь меня ненавидеть? — Нет. Удивляюсь, как я мог, зная тебя столько лет, так и не узнать тебя.

    — Начинаешь меня ненавидеть? — Нет. Удивляюсь, как я мог, зная тебя столько лет, так и не узнать тебя.

    — Кладбище для безумцев · книга
15. «

    Дети простят вам любую оплошность и ошибку, но помните: они никогда не простят вам вашей смерти.

    Дети простят вам любую оплошность и ошибку, но помните: они никогда не простят вам вашей смерти.

    — Электрическое тело пою! · книга
16. «

    Сумасшедие — это те, кто решил остаться в этой жизни, — сказал Крамли. — Они настолько любят жизнь, что не разрушают её, а возводят для себя стену и прячутся за ней. Они притворяются, будто не слышат, но они слышат. Притворяются, будто не видят, но они видят. Их сумасшествие говорит: «Я ненавижу жить, но люблю жизнь. Я не люблю правила, но люблю себя. Поэтому, чем ложиться в могилу, я лучше найду себе убежище. Не в алкоголе, не в кровати под одеялами, не в шприцах и не в дорожках белого порошка, а в безумии. В собственном доме, среди своих стен, под своей безмолвной крышей». Поэтому сумасшедшие, да, они вселяют в меня надежду. Смелость оставаться живыми и здоровыми, а если устанешь и нужна будет помощь, лекарство всегда под рукой — безумие.

    Сумасшедие — это те, кто решил остаться в этой жизни, — сказал Крамли. — Они настолько любят жизнь, что не разрушают её, а возводят для себя стену и прячутся за ней. Они притворяются, будто не слышат, но они слышат. Притворяются, будто не видят, но они видят. Их сумасшествие говорит: «Я ненавижу жить, но люблю жизнь. Я не люблю правила, но люблю себя. Поэтому, чем ложиться в могилу, я лучше найду себе убежище. Не в алкоголе, не в кровати под одеялами, не в шприцах и не в дорожках белого порошка, а в безумии. В собственном доме, среди своих стен, под своей безмолвной крышей». Поэтому сумасшедшие, да, они вселяют в меня надежду. Смелость оставаться живыми и здоровыми, а если устанешь и нужна будет помощь, лекарство всегда под рукой — безумие.

    — Кладбище для безумцев · книга
17. «

    Мы мудры расставаниями.

    Мы мудры расставаниями.

    — Из праха восставшие · книга
18. «

    Ваше безумие совершенно до изумления!

    Ваше безумие совершенно до изумления!

    — Мистер Ыыы · книга
19. «

    Не надо терять надежду. Когда все потеряно, остается надежда. Надо всегда во что-то верить.

    Не надо терять надежду. Когда все потеряно, остается надежда. Надо всегда во что-то верить.

    — Лекарство от меланхолии · книга
20. «

    Не мы управляем страной, мы лишь ничтожное меньшинство, глас вопиющего в пустыне.

    Не мы управляем страной, мы лишь ничтожное меньшинство, глас вопиющего в пустыне.

    — Грэнджер · книга