530 цитат Рэя Брэдбери — избранное

Ниже 530 цитат Рэя Брэдбери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Люди не должны забывать, что на земле им отведено очень небольшое место, что они живут в окружении природы, которая легко может взять обратно всё, что дала человеку. Ей ничего не стоит смести нас с лица земли своим дыханием или затопить нас водами океана – просто чтобы ещё раз напомнить человеку, что он не так всемогущ, как думает. Если мы не будем постоянно ощущать её рядом с собой в ночи, мы позабудем, какой она может быть грозной и могущественной. И тогда в один прекрасный день она придёт и поглотит нас.

   Люди не должны забывать, что на земле им отведено очень небольшое место, что они живут в окружении природы, которая легко может взять обратно всё, что дала человеку. Ей ничего не стоит смести нас с лица земли своим дыханием или затопить нас водами океана – просто чтобы ещё раз напомнить человеку, что он не так всемогущ, как думает. Если мы не будем постоянно ощущать её рядом с собой в ночи, мы позабудем, какой она может быть грозной и могущественной. И тогда в один прекрасный день она придёт и поглотит нас.

   — 451 градус по Фаренгейту · книга
2. «

   Пустота сверху, пустота снизу и еще большая пустота между ними, а в ней я.

   Пустота сверху, пустота снизу и еще большая пустота между ними, а в ней я.

   — Джозеф Хичкок (Joseph Hitchcock) · книга
3. «

   ... самое одинокое время — когда заканчиваешь работу и начинаешь ужинать. Этот единственный час такой же опустошённый, как три часа утра долгой-долгой ночью. Вот тогда человеку и нужны друзья.

   ... самое одинокое время — когда заканчиваешь работу и начинаешь ужинать. Этот единственный час такой же опустошённый, как три часа утра долгой-долгой ночью. Вот тогда человеку и нужны друзья.

   — Зелёные тени, Белый Кит · книга
4. «

   Я не особо задумывался о своем пути в жизни, я просто жил, что-то делал, и понимание, что это такое и кто я такой, приходило, когда все уже было сделано. Каждый рассказ был открытием нового «я». И каждое «я», найденное сегодня, слегка отличалось от «я», обнаруженного вчера.

   Я не особо задумывался о своем пути в жизни, я просто жил, что-то делал, и понимание, что это такое и кто я такой, приходило, когда все уже было сделано. Каждый рассказ был открытием нового «я». И каждое «я», найденное сегодня, слегка отличалось от «я», обнаруженного вчера.

   — Дзен в искусстве написания книг · книга
5. «

   Изящное маленькое создание, способное нарушить равновесие... Повалились маленькие костяшки домино, большие костяшки, огромные костяшки, соединенные цепью неисчислимых лет, составляющих Время.

   Изящное маленькое создание, способное нарушить равновесие... Повалились маленькие костяшки домино, большие костяшки, огромные костяшки, соединенные цепью неисчислимых лет, составляющих Время.

   — И грянул гром · книга
6. «

   Это было как бальзам на душу — поговорить о чем нибудь дурацком, бессмысленном, нелепом: безумие, выбивающее из меня мое собствнное крепчайшее безумие.

   Это было как бальзам на душу — поговорить о чем нибудь дурацком, бессмысленном, нелепом: безумие, выбивающее из меня мое собствнное крепчайшее безумие.

   — Кладбище для безумцев · книга
7. «

   Какое чудесное тело было у этой девушки! Нежная плоть облекала, скрывая, остов из лучшей, тончайшей кости. Мозг был словно цветущая во мраке светлая чайная роза, рот благоухал, как легкое вино. Под упругими губами белые-белые зубы, брови красиво изогнуты, волосы ласково, мягко гладят молочно-белую шею. Поры были маленькие, плотно закрытые. Нос задорно смотрел вверх, на луну, щеки пылали, будто два маленьких очага. Чутко пружиня, тело переходило от одного движения к другому и все время как будто что-то напевало про себя. Быть в этом теле, в этой голове — все равно что греться в пламени камина, поселиться в мурлыканье спящей кошки, плескаться в теплой воде ручья, стремящегося через ночь к морю.

   Какое чудесное тело было у этой девушки! Нежная плоть облекала, скрывая, остов из лучшей, тончайшей кости. Мозг был словно цветущая во мраке светлая чайная роза, рот благоухал, как легкое вино. Под упругими губами белые-белые зубы, брови красиво изогнуты, волосы ласково, мягко гладят молочно-белую шею. Поры были маленькие, плотно закрытые. Нос задорно смотрел вверх, на луну, щеки пылали, будто два маленьких очага. Чутко пружиня, тело переходило от одного движения к другому и все время как будто что-то напевало про себя. Быть в этом теле, в этой голове — все равно что греться в пламени камина, поселиться в мурлыканье спящей кошки, плескаться в теплой воде ручья, стремящегося через ночь к морю.

   — Сеси · книга
8. «

   Ему исполнилось всего лишь двадцать, и с каждой женщиной, что сидела на крыльце, когда он шел мимо, или махала рукой из автобуса, его связывал несостоявшийся роман.

   Ему исполнилось всего лишь двадцать, и с каждой женщиной, что сидела на крыльце, когда он шел мимо, или махала рукой из автобуса, его связывал несостоявшийся роман.

   — Летнее утро, летняя ночь · книга
9. «

   У каждого в душе живет поэт и убийца, только это принято скрывать.

   У каждого в душе живет поэт и убийца, только это принято скрывать.

   — Левиафан-99 · книга
10. «

    Покажи мне хоть что-нибудь хорошее, чему не приходит конец, и у меня на радостях крыша съедет.

    Покажи мне хоть что-нибудь хорошее, чему не приходит конец, и у меня на радостях крыша съедет.

    — Том Сполдинг · книга
11. «

    ... я испытывал простое и самое большое на свете счастье — я был жив.

    ... я испытывал простое и самое большое на свете счастье — я был жив.

    — Писатель · книга
12. «

    — Я умирать не желаю. — Как ты сказала? — переспросил муж. — Ни за что не умру, — сказала она, глядя в потолок. — Я всегда это говорил, — ответил муж и снова захрапел.

    — Я умирать не желаю. — Как ты сказала? — переспросил муж. — Ни за что не умру, — сказала она, глядя в потолок. — Я всегда это говорил, — ответил муж и снова захрапел.

    — Вино из одуванчиков · книга
13. «

    Его единственные друзья жили под обложками книг.

    Его единственные друзья жили под обложками книг.

    — Мы - плотники незримого собора · книга
14. «

    — Ты будешь дома, когда начнётся программа Белого клоуна и придут гости? — крикнула ему вслед Милдред. Не оборачиваясь, Монтэг остановился в дверях. — Милли! Молчание. — Ну что? — Милли, Белый клоун любит тебя? Ответа нет. — Милли, — он облизнул сухие губы, — твои «родственники» любят тебя? Любят всем сердцем, всей душой? А, Милли? Он чувствовал, что, растерянно моргая, она смотрит ему в затылок. — Зачем ты задаёшь такие глупые вопросы? Ему хотелось плакать, но губы его были плотно сжаты, и в глазах не было слёз.

    — Ты будешь дома, когда начнётся программа Белого клоуна и придут гости? — крикнула ему вслед Милдред. Не оборачиваясь, Монтэг остановился в дверях. — Милли! Молчание. — Ну что? — Милли, Белый клоун любит тебя? Ответа нет. — Милли, — он облизнул сухие губы, — твои «родственники» любят тебя? Любят всем сердцем, всей душой? А, Милли? Он чувствовал, что, растерянно моргая, она смотрит ему в затылок. — Зачем ты задаёшь такие глупые вопросы? Ему хотелось плакать, но губы его были плотно сжаты, и в глазах не было слёз.

    — Милдред · книга
15. «

    Георгий Зотов: — В 1950 году вы написали книгу, принёсшую вам всемирную славу, — сборник рассказов «Марсианские хроники». Там говорилось: уже к началу третьего тысячелетия на Марсе будут поселения, целые города землян. Как вы думаете, почему этого в итоге так и не произошло? Рэя Брэдбери: — Меня часто про такое спрашивают, и я люблю фантазировать над ответами. Чтобы они были разными! Ответ сегодняшнего дня: потому что люди — идиоты. Они сделали кучу глупостей: придумывали костюмы для собак, должность рекламного менеджера и штуки вроде айфона, не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия. А вот если бы мы развивали науку, осваивали Луну, Марс, Венеру... Кто знает, каким был бы мир тогда? Человечеству дали возможность бороздить космос, но оно хочет заниматься потреблением — пить пиво и смотреть сериалы.

    Георгий Зотов: — В 1950 году вы написали книгу, принёсшую вам всемирную славу, — сборник рассказов «Марсианские хроники». Там говорилось: уже к началу третьего тысячелетия на Марсе будут поселения, целые города землян. Как вы думаете, почему этого в итоге так и не произошло? Рэя Брэдбери: — Меня часто про такое спрашивают, и я люблю фантазировать над ответами. Чтобы они были разными! Ответ сегодняшнего дня: потому что люди — идиоты. Они сделали кучу глупостей: придумывали костюмы для собак, должность рекламного менеджера и штуки вроде айфона, не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия. А вот если бы мы развивали науку, осваивали Луну, Марс, Венеру... Кто знает, каким был бы мир тогда? Человечеству дали возможность бороздить космос, но оно хочет заниматься потреблением — пить пиво и смотреть сериалы.
16. «

    Машины — всего лишь продолжение человеческих страхов и страстей, утрат и возмещений в жизни.

    Машины — всего лишь продолжение человеческих страхов и страстей, утрат и возмещений в жизни.

    — Механический хэппи-лэнд · книга
17. «

    Его глаза смотрели на край неба, в них отражался горизонт.

    Его глаза смотрели на край неба, в них отражался горизонт.

    — Время уходить · книга
18. «

    И позже в темноте, уже засыпая, он всё ещё будет чувствовать на губах застывшую судорожную улыбку. Она никогда не покидала его лица, никогда, сколько он себя помнит.

    И позже в темноте, уже засыпая, он всё ещё будет чувствовать на губах застывшую судорожную улыбку. Она никогда не покидала его лица, никогда, сколько он себя помнит.

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
19. «

    Мысли о смерти. Венди и Питер слишком молоды для таких мыслей. А впрочем, разве дело в возрасте. Задолго то того, как ты понял, что такое смерть, ты уже желаешь смерти кому-нибудь. В два года ты стреляешь в людей из пугача…

    Мысли о смерти. Венди и Питер слишком молоды для таких мыслей. А впрочем, разве дело в возрасте. Задолго то того, как ты понял, что такое смерть, ты уже желаешь смерти кому-нибудь. В два года ты стреляешь в людей из пугача…

    — Вельд · книга
20. «

    Да в любой из прожитых дней я мог бы рассказать тебе куда больше! Черт! А где же я был? Похоже, все готовился... готовился любить.

    Да в любой из прожитых дней я мог бы рассказать тебе куда больше! Черт! А где же я был? Похоже, все готовился... готовился любить.

    — Чарльз Хеллоуэй · книга