619 афоризмов Рэя Брэдбери

Ниже 619 цитат Рэя Брэдбери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Когда жизнь прошла, она словно всплеск кинокадра, один миг на экране; на мгновение все страсти и предрассудки сгустились и легли проекцией на космос, но прежде чем ты успел воскликнуть: «Вон тот день счастливый, а тот несчастный, это злое лицо, а то доброе», — лента обратилась в пепел, а экран погас.

   Когда жизнь прошла, она словно всплеск кинокадра, один миг на экране; на мгновение все страсти и предрассудки сгустились и легли проекцией на космос, но прежде чем ты успел воскликнуть: «Вон тот день счастливый, а тот несчастный, это злое лицо, а то доброе», — лента обратилась в пепел, а экран погас.

   — Калейдоскоп · книга
2. «

   Попытка — не провал. Ведь хуже смерти — не пытаться вовсе.

   Попытка — не провал. Ведь хуже смерти — не пытаться вовсе.

   — Механический хэппи-лэнд · книга
3. «

   Да лето же! Не успеешь оглянуться — бах! — и ушло! Давай быстрей!

   Да лето же! Не успеешь оглянуться — бах! — и ушло! Давай быстрей!

   — Канун всех святых · книга
4. «

   Когда на фильм тратится мало денег, люди лучше работают — они начинают шевелить мозгами, а не уповать на технику.

   Когда на фильм тратится мало денег, люди лучше работают — они начинают шевелить мозгами, а не уповать на технику.

   — Механизмы радости · книга
5. «

   Вода — как фокусник. Распиливает тебя на половинки. Получается, что ты теперь состоишь из двух частей, и нижняя тает, расплывается, как сахар. Прохладная вода, и время от времени — волна, что очень изящно запинается и падает, в кружевных завитушках пены.

   Вода — как фокусник. Распиливает тебя на половинки. Получается, что ты теперь состоишь из двух частей, и нижняя тает, расплывается, как сахар. Прохладная вода, и время от времени — волна, что очень изящно запинается и падает, в кружевных завитушках пены.

   — Озеро · книга
6. «

   Какое чудесное тело было у этой девушки! Нежная плоть облекала, скрывая, остов из лучшей, тончайшей кости. Мозг был словно цветущая во мраке светлая чайная роза, рот благоухал, как легкое вино. Под упругими губами белые-белые зубы, брови красиво изогнуты, волосы ласково, мягко гладят молочно-белую шею. Поры были маленькие, плотно закрытые. Нос задорно смотрел вверх, на луну, щеки пылали, будто два маленьких очага. Чутко пружиня, тело переходило от одного движения к другому и все время как будто что-то напевало про себя. Быть в этом теле, в этой голове — все равно что греться в пламени камина, поселиться в мурлыканье спящей кошки, плескаться в теплой воде ручья, стремящегося через ночь к морю.

   Какое чудесное тело было у этой девушки! Нежная плоть облекала, скрывая, остов из лучшей, тончайшей кости. Мозг был словно цветущая во мраке светлая чайная роза, рот благоухал, как легкое вино. Под упругими губами белые-белые зубы, брови красиво изогнуты, волосы ласково, мягко гладят молочно-белую шею. Поры были маленькие, плотно закрытые. Нос задорно смотрел вверх, на луну, щеки пылали, будто два маленьких очага. Чутко пружиня, тело переходило от одного движения к другому и все время как будто что-то напевало про себя. Быть в этом теле, в этой голове — все равно что греться в пламени камина, поселиться в мурлыканье спящей кошки, плескаться в теплой воде ручья, стремящегося через ночь к морю.

   — Сеси · книга
7. «

   — Я никогда не был молодым. Тот Хичкок, каким я был, умер. Вот тебе еще один пример колючек памяти. Я не хочу сесть на них голым задом, спасибо. Я всегда считал, что умираешь каждый день и каждый день тебя ждет аккуратный деревянный ящик с твоим номером. Но никогда не надо возвращаться назад и поднимать крышку ящиков и глядеть на себя того, прошлого. Ты умираешь в своей жизни тысячу раз, а это уже горы мертвяков, и каждый раз ты умираешь по-своему, с другой гримасой на лице, которая раз от разу становится все ужасней. Ведь каждый день ты другой, себе незнакомый, кого ты уже не понимаешь и не хочешь понимать.

   — Я никогда не был молодым. Тот Хичкок, каким я был, умер. Вот тебе еще один пример колючек памяти. Я не хочу сесть на них голым задом, спасибо. Я всегда считал, что умираешь каждый день и каждый день тебя ждет аккуратный деревянный ящик с твоим номером. Но никогда не надо возвращаться назад и поднимать крышку ящиков и глядеть на себя того, прошлого. Ты умираешь в своей жизни тысячу раз, а это уже горы мертвяков, и каждый раз ты умираешь по-своему, с другой гримасой на лице, которая раз от разу становится все ужасней. Ведь каждый день ты другой, себе незнакомый, кого ты уже не понимаешь и не хочешь понимать.

   — Хичкок · книга
8. «

   — Как можно больше спорта, игр, увеселений — пусть человек всегда будет в толпе, тогда ему не надо думать. Организуйте же, организуйте всё новые и новые виды спорта, сверхорганизуйте сверхспорт! Больше книг с картинками. Больше фильмов. А пищи для ума всё меньше. В результате неудовлетворённость. Какое-то беспокойство. Дороги запружены людьми, все стремятся куда-то, всё равно куда. Бензиновые беженцы. Города превратились в туристские лагери, люди — в орды кочевников, которые стихийно влекутся то туда, то сюда, как море во время прилива и отлива, — и вот сегодня он ночует в этой комнате, а перед тем ночевали вы, а накануне — я.

   — Как можно больше спорта, игр, увеселений — пусть человек всегда будет в толпе, тогда ему не надо думать. Организуйте же, организуйте всё новые и новые виды спорта, сверхорганизуйте сверхспорт! Больше книг с картинками. Больше фильмов. А пищи для ума всё меньше. В результате неудовлетворённость. Какое-то беспокойство. Дороги запружены людьми, все стремятся куда-то, всё равно куда. Бензиновые беженцы. Города превратились в туристские лагери, люди — в орды кочевников, которые стихийно влекутся то туда, то сюда, как море во время прилива и отлива, — и вот сегодня он ночует в этой комнате, а перед тем ночевали вы, а накануне — я.

   — Брандмейстер Битти · книга
9. «

   Жизнь — это прогулка, окаймлённая снами.

   Жизнь — это прогулка, окаймлённая снами.

   — Анжелина Маргарита · книга
10. «

    Любой здравомыслящий человек мечтает унести ноги с Земли.

    Любой здравомыслящий человек мечтает унести ноги с Земли.

    — Марсианские хроники · книга
11. «

    Под Дугласом шептались травы. Он опустил руку и ощутил их пушистые ножны. И где-то далеко, в теннисных туфлях, шевельнул пальцами. В ушах, как в раковинах, вздыхал ветер. Многоцветный мир переливался в зрачках, точно пестрые картинки в хрустальном шаре. Лесистые холмы были усеяны цветами, будто осколками солнца и огненными клочками неба. По огромному опрокинутому озеру небосвода мелькали птицы, точно камушки, брошенные ловкой рукой.

    Под Дугласом шептались травы. Он опустил руку и ощутил их пушистые ножны. И где-то далеко, в теннисных туфлях, шевельнул пальцами. В ушах, как в раковинах, вздыхал ветер. Многоцветный мир переливался в зрачках, точно пестрые картинки в хрустальном шаре. Лесистые холмы были усеяны цветами, будто осколками солнца и огненными клочками неба. По огромному опрокинутому озеру небосвода мелькали птицы, точно камушки, брошенные ловкой рукой.

    — Вино из одуванчиков · книга
12. «

    Так вот чего хотят в глубине души все люди? Вот оно, тайное желание, скрытое так глубоко, что мы и не догадываемся о нем? Подсознательное побуждение? Так вот искупление, о котором догадывается и к которому стремится каждый грешник? Смерть. Конец сомнениям, пытке, монотонности жизни, стремлениям, одиночеству, страхам — конец всему.

    Так вот чего хотят в глубине души все люди? Вот оно, тайное желание, скрытое так глубоко, что мы и не догадываемся о нем? Подсознательное побуждение? Так вот искупление, о котором догадывается и к которому стремится каждый грешник? Смерть. Конец сомнениям, пытке, монотонности жизни, стремлениям, одиночеству, страхам — конец всему.

    — Синяя бутылка · книга
13. «

    Приятно было слушать, как шуршат под мягкими подошвами осенние листья, и тихонько, неторопливо насвистывать сквозь зубы, и порой, подобрав сухой лист, при свете редких фонарей всматриваться на ходу в узор тонких жилок, и вдыхать горьковатый запах увядания.

    Приятно было слушать, как шуршат под мягкими подошвами осенние листья, и тихонько, неторопливо насвистывать сквозь зубы, и порой, подобрав сухой лист, при свете редких фонарей всматриваться на ходу в узор тонких жилок, и вдыхать горьковатый запах увядания.

    — Золотые яблоки солнца · книга
14. «

    Сейчас, в данную минуту, пока ты здесь, со мной, ты жив. Мгновение назад тебя не было, ты был ничем.

    Сейчас, в данную минуту, пока ты здесь, со мной, ты жив. Мгновение назад тебя не было, ты был ничем.

    — Джозеф Хичкок (Joseph Hitchcock) · книга
15. «

    Я собирал в душе обрывки воспоминаний, как собирают в кучу осенние листья, чтобы сжечь их.

    Я собирал в душе обрывки воспоминаний, как собирают в кучу осенние листья, чтобы сжечь их.

    — Озеро · книга
16. «

    Но на меня нельзя положиться. Я сам на себя не могу положиться. Слишком поддаюсь настроению, черт возьми, сегодня — одно, завтра — другое.

    Но на меня нельзя положиться. Я сам на себя не могу положиться. Слишком поддаюсь настроению, черт возьми, сегодня — одно, завтра — другое.

    — Золотые яблоки солнца · книга
17. «

    Ведь книги существуют для того, чтобы напоминать нам, какие мы дураки и упрямые ослы.

    Ведь книги существуют для того, чтобы напоминать нам, какие мы дураки и упрямые ослы.

    — Фабер · книга
18. «

    Зачем тратить свои последние часы на то, чтобы кружиться по клетке и уверять себя, что ты не белка в колесе?

    Зачем тратить свои последние часы на то, чтобы кружиться по клетке и уверять себя, что ты не белка в колесе?

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
19. «

    А если вы будете скрывать своё невежество, вас не будут бить и вы никогда не поумнеете.

    А если вы будете скрывать своё невежество, вас не будут бить и вы никогда не поумнеете.

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
20. «

    — Что это вы делаете? Еще что-то придумали? — Ну да, я же сумасшедшая. Как приятно, когда дождь падает тебе на лицо! Я люблю гулять по дождем. — Мне бы не понравилось — ответил он. — А может, и понравилось бы, если бы попробовали. — Я никогда не пробовал. Она облизнула губы. — Дождик даже на вкус приятен. — Всегда вам хочется что-то пробовать. — сказал он. — Хоть раз, да попробовать. — А бывает, что и не раз, — ответила она.

    — Что это вы делаете? Еще что-то придумали? — Ну да, я же сумасшедшая. Как приятно, когда дождь падает тебе на лицо! Я люблю гулять по дождем. — Мне бы не понравилось — ответил он. — А может, и понравилось бы, если бы попробовали. — Я никогда не пробовал. Она облизнула губы. — Дождик даже на вкус приятен. — Всегда вам хочется что-то пробовать. — сказал он. — Хоть раз, да попробовать. — А бывает, что и не раз, — ответила она.

    — 451 градус по Фаренгейту · книга