633 цитаты Рэя Брэдбери — коротко и по делу

Ниже 633 цитаты Рэя Брэдбери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В ту ночь даже небо готовилось к войне. По нему клубились тучи, и в просветах между ними, как вражеские дозорные, сияли мириады звезд. Небо словно собиралось обрушиться на город и превратить его в кучу белой пыли. В кровавом зареве вставала луна. Вот какой была эта ночь.

   В ту ночь даже небо готовилось к войне. По нему клубились тучи, и в просветах между ними, как вражеские дозорные, сияли мириады звезд. Небо словно собиралось обрушиться на город и превратить его в кучу белой пыли. В кровавом зареве вставала луна. Вот какой была эта ночь.

   — 451 градус по Фаренгейту · книга
2. «

   Люди больше похожи на... факелы, которые полыхают во всю мощь, пока их не потушат.

   Люди больше похожи на... факелы, которые полыхают во всю мощь, пока их не потушат.

   — 451 градус по Фаренгейту · книга
3. «

   И все же конец октября был отмечен повышенным интересом к послеполуночному времени

   И все же конец октября был отмечен повышенным интересом к послеполуночному времени

   — пристальная покерная фишка работы А.Матисса · книга
4. «

   Июньские зори, июльские полдни, августовские вечера — все прошло, кончилось, ушло навсегда и осталось только в памяти. Теперь впереди долгая осень, белая зима, прохладная зеленеющая весна, и за это время нужно обдумать минувшее лето и подвести итог. А если он [Дуглас] что-нибудь забудет — что ж, в погребе стоит вино из одуванчиков, на каждой бутылке выведено число, и в них — все дни лета, все до единого.

   Июньские зори, июльские полдни, августовские вечера — все прошло, кончилось, ушло навсегда и осталось только в памяти. Теперь впереди долгая осень, белая зима, прохладная зеленеющая весна, и за это время нужно обдумать минувшее лето и подвести итог. А если он [Дуглас] что-нибудь забудет — что ж, в погребе стоит вино из одуванчиков, на каждой бутылке выведено число, и в них — все дни лета, все до единого.

   — Вино из одуванчиков · книга
5. «

   О, конечно, в моей жизни были мужчины. Но в десять лет они перестали петь, а в двенадцать уже не могли летать.

   О, конечно, в моей жизни были мужчины. Но в десять лет они перестали петь, а в двенадцать уже не могли летать.

   — Бланш Хилгуд · книга
6. «

   Ничего не умирает на всегда. Все возвращается. Если захочешь, конечно.

   Ничего не умирает на всегда. Все возвращается. Если захочешь, конечно.

   — Кладбище для безумцев · книга
7. «

   Это цветок без аромата, — замечали старики. — Нынче многие девушки похожи на такие цветы. Дотронешься — а они бумажные…

   Это цветок без аромата, — замечали старики. — Нынче многие девушки похожи на такие цветы. Дотронешься — а они бумажные…

   — Летнее утро, летняя ночь · книга
8. «

   Я поднял окно и высунулся, вглядываясь в дождливую темень позади. Я не мог сказать, что там осталось — город, полный людей, или лишь один человек, полный отчаяния, — ничего не было ни видно, ни слышно.

   Я поднял окно и высунулся, вглядываясь в дождливую темень позади. Я не мог сказать, что там осталось — город, полный людей, или лишь один человек, полный отчаяния, — ничего не было ни видно, ни слышно.

   — Смерть - дело одинокое · книга
9. «

   — Том, — сказал Дуглас. — Обещай мне одну вещь, ладно? — Обещаю? А что это? — Конечно, ты мой брат, и, может, я другой раз на тебя злюсь, но ты меня не оставляй, будь где-нибудь рядом, ладно? — Это как? Значит, мне можно ходить с тобой и с большими ребятами гулять? — Ну... ясно... и это тоже. Я что хочу сказать: ты не уходи, не исчезай, понял? Гляди, чтоб никакая машина тебя не переехала, и с какой-нибудь скалы не свались. — Вот еще! Дурак я, что ли? — Тогда, на самый худой конец, если уж дело будет совсем плохо и оба мы совсем состаримся — ну, если когда-нибудь нам будет лет сорок или даже сорок пять, — мы можем владеть золотыми приисками где-нибудь на Западе. Будем сидеть там, покуривать маисовый табак и отращивать бороды. — Бороды! Ух ты! — Вот я и говорю, болтайся где нибудь рядом и чтоб с тобой ничего не стряслось. — Уж будь спокоен, — ответил Том.

   — Том, — сказал Дуглас. — Обещай мне одну вещь, ладно? — Обещаю? А что это? — Конечно, ты мой брат, и, может, я другой раз на тебя злюсь, но ты меня не оставляй, будь где-нибудь рядом, ладно? — Это как? Значит, мне можно ходить с тобой и с большими ребятами гулять? — Ну... ясно... и это тоже. Я что хочу сказать: ты не уходи, не исчезай, понял? Гляди, чтоб никакая машина тебя не переехала, и с какой-нибудь скалы не свались. — Вот еще! Дурак я, что ли? — Тогда, на самый худой конец, если уж дело будет совсем плохо и оба мы совсем состаримся — ну, если когда-нибудь нам будет лет сорок или даже сорок пять, — мы можем владеть золотыми приисками где-нибудь на Западе. Будем сидеть там, покуривать маисовый табак и отращивать бороды. — Бороды! Ух ты! — Вот я и говорю, болтайся где нибудь рядом и чтоб с тобой ничего не стряслось. — Уж будь спокоен, — ответил Том.

   — Вино из одуванчиков · книга
10. «

    Следите, чтобы поток меланхолии и мрачной философии не захлестнул наш мир.

    Следите, чтобы поток меланхолии и мрачной философии не захлестнул наш мир.

    — Брандмейстер Битти · книга
11. «

    Война была такой же далекой и абстрактной, как две мухи, сражающиеся насмерть под сводами огромного безмолвного собора. И такой же нелепой.

    Война была такой же далекой и абстрактной, как две мухи, сражающиеся насмерть под сводами огромного безмолвного собора. И такой же нелепой.

    — Марсианские хроники · книга
12. «

    Знаете, в положении умирающего есть свои преимущества. Когда нечего терять — не боишься риска.

    Знаете, в положении умирающего есть свои преимущества. Когда нечего терять — не боишься риска.

    — Гай Монтэг · книга
13. «

    Эта женщина тем, что была здесь, нарушила весь ритуал. И потому все старались как можно больше шуметь, громко разговаривать, шутить, смеяться, чтобы заглушить страшный немой укор ее молчания. Казалось, она заставила пустые стены вопить от возмущения, сбрасывать на мечущихся по комнатам людей тонкую пыль вины, которая лезла им в ноздри, въедалась в душу...

    Эта женщина тем, что была здесь, нарушила весь ритуал. И потому все старались как можно больше шуметь, громко разговаривать, шутить, смеяться, чтобы заглушить страшный немой укор ее молчания. Казалось, она заставила пустые стены вопить от возмущения, сбрасывать на мечущихся по комнатам людей тонкую пыль вины, которая лезла им в ноздри, въедалась в душу...

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
14. «

    Хуже нет, если человек застрял в детстве.

    Хуже нет, если человек застрял в детстве.

    — Блик · книга
15. «

    Должна быть в жизни такая ночь, которая запомнится навсегда. Она приходит ко всем. И если ты чувствуешь, что эта ночь уже близка, уже вот-вот наступит — лови ее без лишних слов, а когда минует — держи язык за зубами. Упустишь — она, может, больше не придет. А ведь ее многие упустили, многие даже видели, как она уплывает, чтобы никогда больше не вернуться, потому что не смогли удержать на кончике дрожащего пальца хрупкое равновесие из весны и света, луны и сумерек, ночного холма и теплой травы, и уходящего поезда, и города, и дальних далей.

    Должна быть в жизни такая ночь, которая запомнится навсегда. Она приходит ко всем. И если ты чувствуешь, что эта ночь уже близка, уже вот-вот наступит — лови ее без лишних слов, а когда минует — держи язык за зубами. Упустишь — она, может, больше не придет. А ведь ее многие упустили, многие даже видели, как она уплывает, чтобы никогда больше не вернуться, потому что не смогли удержать на кончике дрожащего пальца хрупкое равновесие из весны и света, луны и сумерек, ночного холма и теплой травы, и уходящего поезда, и города, и дальних далей.

    — Одна-единственная ночь · книга
16. «

    Много же надо пуль, чтобы уничтожить что-то невозможное.

    Много же надо пуль, чтобы уничтожить что-то невозможное.

    — Смерть - дело одинокое · книга
17. «

    Есть такая ходячая, избитая фраза – родство душ; так вот, мы с вами и есть родные души. – Она повертела в руках голубой конверт. – Я всегда считала, что истинную любовь определяет дух, хотя тело порой отказывается этому верить. Тело живет только для себя. Только для того, чтобы пить, есть и ждать ночи. В сущности, это ночная птица. А дух ведь рожден от солнца, Уильям, и его удел – за нашу долгую жизнь тысячи и тысячи часов бодрствовать и впитывать все, что нас окружает. Разве можно сравнить тело, это жалкое и себялюбивое порождение ночи, со всем тем, что за целую жизнь дают нам солнце и разум? Не знаю. Знаю только, что все последние дни мой дух соприкасался с вашим и дни эти были лучшими в моей жизни.

    Есть такая ходячая, избитая фраза – родство душ; так вот, мы с вами и есть родные души. – Она повертела в руках голубой конверт. – Я всегда считала, что истинную любовь определяет дух, хотя тело порой отказывается этому верить. Тело живет только для себя. Только для того, чтобы пить, есть и ждать ночи. В сущности, это ночная птица. А дух ведь рожден от солнца, Уильям, и его удел – за нашу долгую жизнь тысячи и тысячи часов бодрствовать и впитывать все, что нас окружает. Разве можно сравнить тело, это жалкое и себялюбивое порождение ночи, со всем тем, что за целую жизнь дают нам солнце и разум? Не знаю. Знаю только, что все последние дни мой дух соприкасался с вашим и дни эти были лучшими в моей жизни.

    — Вино из одуванчиков · книга
18. «

    Когда мы с Мэгги поженились 60 лет назад, у нас не было денег. На нашем банковском счету было 8 долларов. Первые два года у нас даже не было телефона. Мы снимали крошечную квартирку в Венисе, по соседству с бензозаправкой. Там на стене и висел мой первый телефон. Я выбегал к нему, брал трубку, а люди думали, что звонят мне домой. Не было даже телефона, что уж говорить о машине. Но знаете, что у нас было? Любовь.

    Когда мы с Мэгги поженились 60 лет назад, у нас не было денег. На нашем банковском счету было 8 долларов. Первые два года у нас даже не было телефона. Мы снимали крошечную квартирку в Венисе, по соседству с бензозаправкой. Там на стене и висел мой первый телефон. Я выбегал к нему, брал трубку, а люди думали, что звонят мне домой. Не было даже телефона, что уж говорить о машине. Но знаете, что у нас было? Любовь.
19. «

    ...помните, как в детстве мы бежали и ветер бился в ладонях, словно у нас вырастали крылья. Бежишь и кажется, вот-вот оторвешься от земли, но...что-то не очень получалось.

    ...помните, как в детстве мы бежали и ветер бился в ладонях, словно у нас вырастали крылья. Бежишь и кажется, вот-вот оторвешься от земли, но...что-то не очень получалось.

    — Дрисколл · книга
20. «

    — Ты не можешь этого понять. — Могу, — сказал Керк. — И это самое печальное.

    — Ты не можешь этого понять. — Могу, — сказал Керк. — И это самое печальное.

    — Керк · книга