674 цитаты Рэя Брэдбери — избранное

Ниже 674 цитаты Рэя Брэдбери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   А когда делаешь других счастливыми, и сам становишься почти счастливым.

   А когда делаешь других счастливыми, и сам становишься почти счастливым.

   — Золотые яблоки солнца · книга
2. «

   Немного простодушной веры, и с ее помощью они горы сдвинут.

   Немного простодушной веры, и с ее помощью они горы сдвинут.

   — Человек в картинках · книга
3. «

   Мне было только 12. Но я знал, как я любил её. Это была та любовь, которая приходит раньше всяких понятий о теле и морали. Эта любовь так же бескорыстна и так же реальна, как ветер, и озеро, и песок.

   Мне было только 12. Но я знал, как я любил её. Это была та любовь, которая приходит раньше всяких понятий о теле и морали. Эта любовь так же бескорыстна и так же реальна, как ветер, и озеро, и песок.

   — Озеро · книга
4. «

   Жизнь, это очаровательное скопище самых разных понятий, продолжается. Она движет сама себя и сама себя оберегает, а смысл ей придает неистовость.

   Жизнь, это очаровательное скопище самых разных понятий, продолжается. Она движет сама себя и сама себя оберегает, а смысл ей придает неистовость.

   — Надвигается беда · книга
5. «

   Как бы ты ни старалась оставаться прежней, ты все равно будешь только такой, какая ты сейчас, сегодня. Время гипнотизирует людей. В девять лет человеку кажется, что ему всегда было девять и всегда так и будет девять. В тридцать он уверен, что всю жизнь оставался на этой прекрасной грани зрелости. А когда ему минет семьдесят, ему всегда и навсегда семьдесят. Человек живет в настоящем, будь то молодое настоящее или старое настоящее; но иного он никогда не увидит и не узнает.

   Как бы ты ни старалась оставаться прежней, ты все равно будешь только такой, какая ты сейчас, сегодня. Время гипнотизирует людей. В девять лет человеку кажется, что ему всегда было девять и всегда так и будет девять. В тридцать он уверен, что всю жизнь оставался на этой прекрасной грани зрелости. А когда ему минет семьдесят, ему всегда и навсегда семьдесят. Человек живет в настоящем, будь то молодое настоящее или старое настоящее; но иного он никогда не увидит и не узнает.

   — мистер Бентли · книга
6. «

   Люди расположились уютно и непринуждённо, как свиньи в теплой июльской луже.

   Люди расположились уютно и непринуждённо, как свиньи в теплой июльской луже.

   — Октябрьская страна · книга
7. «

   ... Те, кто предает забвению историю, обречены пережить ее заново.

   ... Те, кто предает забвению историю, обречены пережить ее заново.

   — Мы - плотники незримого собора · книга
8. «

   Если бы человек день и ночь думал о смерти, он стал бы Вуди Алленом.

   Если бы человек день и ночь думал о смерти, он стал бы Вуди Алленом.
9. «

   — Одно потеряешь, другое найдёшь, — размышлял он. — Что-то покинешь, к чему-то придёшь.

   — Одно потеряешь, другое найдёшь, — размышлял он. — Что-то покинешь, к чему-то придёшь.

   — Кардифф · книга
10. «

    — Да брось ты. Они же, небось, женаты лет пятьдесят. Говорильня началась ещё до свадьбы, а после медового месяца уже не прекращалась. — Но они же не слушают! — Ну и что? Зато по очереди. Сначала его очередь не слушать, потом её.

    — Да брось ты. Они же, небось, женаты лет пятьдесят. Говорильня началась ещё до свадьбы, а после медового месяца уже не прекращалась. — Но они же не слушают! — Ну и что? Зато по очереди. Сначала его очередь не слушать, потом её.

    — Тет-а-тет · книга
11. «

    Они умели жить с природой в согласии, в ладу. Не лезли из кожи вон, чтобы провести грань между человеком и животным. Эту ошибку допустили мы, когда появился Дарвин. Ведь что было у нас: сперва обрадовались, поспешили заключить в свои объятия и его, и Гексли, и Фрейда. Потом вдруг обнаружили, что Дарвин никак не согласуется с нашей религией. Во всяком случае, нам так показалось. Но ведь это глупо! Захотели немного потеснить Дарвина, Гексли, Фрейда. Они не очень-то поддавались. Тогда мы принялись сокрушать религию. И отлично преуспели. Лишились веры и стали ломать себе голову над смыслом жизни. Если искусство — всего лишь выражение неудовлетворенных страстей, если религия — самообман, то для чего мы живем? Вера на все находила ответ. Но с приходом Дарвина и Фрейда она вылетела в трубу. Как был род человеческий заблудшим, так и остался.

    Они умели жить с природой в согласии, в ладу. Не лезли из кожи вон, чтобы провести грань между человеком и животным. Эту ошибку допустили мы, когда появился Дарвин. Ведь что было у нас: сперва обрадовались, поспешили заключить в свои объятия и его, и Гексли, и Фрейда. Потом вдруг обнаружили, что Дарвин никак не согласуется с нашей религией. Во всяком случае, нам так показалось. Но ведь это глупо! Захотели немного потеснить Дарвина, Гексли, Фрейда. Они не очень-то поддавались. Тогда мы принялись сокрушать религию. И отлично преуспели. Лишились веры и стали ломать себе голову над смыслом жизни. Если искусство — всего лишь выражение неудовлетворенных страстей, если религия — самообман, то для чего мы живем? Вера на все находила ответ. Но с приходом Дарвина и Фрейда она вылетела в трубу. Как был род человеческий заблудшим, так и остался.

    — Марсианские хроники · книга
12. «

    — ... Сам знаешь, как у нас ведется дом. В семь утра я поднимаю детей, кормлю их завтраком; к половине девятого вас никого уже нет и я остаюсь одна со стиркой, одна с готовкой, и носки штопать тоже надо, и огород полоть, и в лавку сбегать, и серебро почистить. Я разве жалуюсь? Я только напоминаю тебе, как ведется наш дом, Лео, как я живу. Так вот, ответь мне: как все это уместится в твою Машину? — Она устроена совсем иначе. — Очень жаль. Значит, мне некогда будет даже посмотреть, как она устроена.

    — ... Сам знаешь, как у нас ведется дом. В семь утра я поднимаю детей, кормлю их завтраком; к половине девятого вас никого уже нет и я остаюсь одна со стиркой, одна с готовкой, и носки штопать тоже надо, и огород полоть, и в лавку сбегать, и серебро почистить. Я разве жалуюсь? Я только напоминаю тебе, как ведется наш дом, Лео, как я живу. Так вот, ответь мне: как все это уместится в твою Машину? — Она устроена совсем иначе. — Очень жаль. Значит, мне некогда будет даже посмотреть, как она устроена.

    — Лео Ауфман · книга
13. «

    Поцелуй — это лишь первая нотка первого такта. А дальше пойдет симфония, но может случиться и какофония...

    Поцелуй — это лишь первая нотка первого такта. А дальше пойдет симфония, но может случиться и какофония...

    — Летнее утро, летняя ночь · книга
14. «

    Что хорошего вцепиться в человека и не отпускать?

    Что хорошего вцепиться в человека и не отпускать?

    — Надвигается беда · книга
15. «

    Важна не перемена мест, а важен момент, когда находишься между ними.

    Важна не перемена мест, а важен момент, когда находишься между ними.

    — Человек в картинках · книга
16. «

    В колледже нас было четыре тысячи студентов. Так из них только пятнадцать мальчишек и четырнадцать девчонок вместе со мной наблюдали звезды. Остальные бегали по дорожкам и наблюдали за собственными ногами.

    В колледже нас было четыре тысячи студентов. Так из них только пятнадцать мальчишек и четырнадцать девчонок вместе со мной наблюдали звезды. Остальные бегали по дорожкам и наблюдали за собственными ногами.

    — Писатель · книга
17. «

    Всегда верный справедливости, мистер Бенедикт похоронил одного богача нагишом. А бедняка нарядил в парчовые одежды с золотыми пятидолларовыми монетами вместо пуговиц и двадцатидолларовыми на веках. Знакомого юриста не стал хоронить совсем: засунул в мусоросжигатель, а гроб набил наловленными накануне хорьками.

    Всегда верный справедливости, мистер Бенедикт похоронил одного богача нагишом. А бедняка нарядил в парчовые одежды с золотыми пятидолларовыми монетами вместо пуговиц и двадцатидолларовыми на веках. Знакомого юриста не стал хоронить совсем: засунул в мусоросжигатель, а гроб набил наловленными накануне хорьками.

    — Кукольник · книга
18. «

    Ведь с тайной любовью не ищешь встречи, хочется только мечтать, что когда-нибудь ночью она выйдет из своей крепости и пойдет по песку, а ветер, гонясь за ней, будет заметать ее следы, что она остановится возле твоего дома, постучит в окно, войдет и начнет разматывать кинопленку, изливая в изображениях на потолке свою душу.

    Ведь с тайной любовью не ищешь встречи, хочется только мечтать, что когда-нибудь ночью она выйдет из своей крепости и пойдет по песку, а ветер, гонясь за ней, будет заметать ее следы, что она остановится возле твоего дома, постучит в окно, войдет и начнет разматывать кинопленку, изливая в изображениях на потолке свою душу.

    — Чокнутый · книга
19. «

    Жизнь и так слишком серьёзная, чтобы ещё и воспринимать её серьёзно.

    Жизнь и так слишком серьёзная, чтобы ещё и воспринимать её серьёзно.
20. «

    Они не знают, что вся их жизнь похожа на огромный пылающий метеор, несущийся сквозь пространство. Пока он летит, это красиво, но когда-нибудь он неизбежно должен упасть.

    Они не знают, что вся их жизнь похожа на огромный пылающий метеор, несущийся сквозь пространство. Пока он летит, это красиво, но когда-нибудь он неизбежно должен упасть.

    — Фабер · книга