710 цитат Рэя Брэдбери — избранное

Ниже 710 цитат Рэя Брэдбери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я не боюсь. Когда живешь так долго, теряешь многое, в том числе и чувство страха.

   Я не боюсь. Когда живешь так долго, теряешь многое, в том числе и чувство страха.

   — мисс Лумис · книга
2. «

   И она вошла, облаченная в тончайшее высокомерие...

   И она вошла, облаченная в тончайшее высокомерие...

   — Из праха восставшие · книга
3. «

   — Много ли вас? — По дорогам, на заброшенных железнодорожных колеях нас сегодня тысячи, с виду мы — бродяги, но в головах у нас целые хранилища книг.

   — Много ли вас? — По дорогам, на заброшенных железнодорожных колеях нас сегодня тысячи, с виду мы — бродяги, но в головах у нас целые хранилища книг.

   — Гай Монтэг · книга
4. «

   Шире открой глаза, живи так жадно, как будто через десять секунд умрешь. Старайся увидеть мир. Он прекраснее любой мечты, созданной на фабрике и оплаченной деньгами. Не проси гарантий, не ищи покоя – такого зверя нет на свете. А если есть, так он сродни ленивцу, который день-деньской висит на дереве головой вниз и на землю спускается только в самом крайнем случае. К черту! Тряхни посильнее дерево, пусть эта ленивая скотина треснется задницей об землю!

   Шире открой глаза, живи так жадно, как будто через десять секунд умрешь. Старайся увидеть мир. Он прекраснее любой мечты, созданной на фабрике и оплаченной деньгами. Не проси гарантий, не ищи покоя – такого зверя нет на свете. А если есть, так он сродни ленивцу, который день-деньской висит на дереве головой вниз и на землю спускается только в самом крайнем случае. К черту! Тряхни посильнее дерево, пусть эта ленивая скотина треснется задницей об землю!

   — 451 градус по Фаренгейту · книга
5. «

   Наконец он повернулся и посмотрел на меня: глаза его горели, а душа проступала на щеках и губах ярким румянцем.

   Наконец он повернулся и посмотрел на меня: глаза его горели, а душа проступала на щеках и губах ярким румянцем.

   — Кладбище для безумцев · книга
6. «

   — Лина, что ты скажешь, если я попробую изобрести Машину счастья? — Что-нибудь случилось? – тотчас спросила жена.

   — Лина, что ты скажешь, если я попробую изобрести Машину счастья? — Что-нибудь случилось? – тотчас спросила жена.

   — Вино из одуванчиков · книга
7. «

   Глядя на его спокойствие, они иногда, сама того не желая, выходила из себя, но тут же подавляла в себе бессмысленную злость, понимая, что злиться на него — это все равно, что обижаться на природу за то, что она в каждый персик вложила по косточке.

   Глядя на его спокойствие, они иногда, сама того не желая, выходила из себя, но тут же подавляла в себе бессмысленную злость, понимая, что злиться на него — это все равно, что обижаться на природу за то, что она в каждый персик вложила по косточке.

   — Золотые яблоки солнца · книга
8. «

   ...помните, как в детстве мы бежали и ветер бился в ладонях, словно у нас вырастали крылья. Бежишь и кажется, вот-вот оторвешься от земли, но...что-то не очень получалось.

   ...помните, как в детстве мы бежали и ветер бился в ладонях, словно у нас вырастали крылья. Бежишь и кажется, вот-вот оторвешься от земли, но...что-то не очень получалось.

   — Дрисколл · книга
9. «

   У нас, землян, есть дар разрушать великое и прекрасное. Если мы не открыли сосисочную в Египте среди развалин Карнакского храма, то лишь потому, что они лежат на отшибе и там не развернёшь коммерцию.

   У нас, землян, есть дар разрушать великое и прекрасное. Если мы не открыли сосисочную в Египте среди развалин Карнакского храма, то лишь потому, что они лежат на отшибе и там не развернёшь коммерцию.

   — Марсианские хроники · книга
10. «

    — Помнишь, как он бил меня? До синяков. Обе руки были в синяках от самого плеча; в синих синяках, черных в крапинку, каких-то странных желтых. Ударит и убежит, таков он был, этот Ральф, ударит и убежит... — И, однако, ты любил его? — Да, как мальчики любят мальчиков, когда мальчикам восемь, десять, двенадцать, и мир невинен, а мальчики злее злого, ибо не ведают, что творят, но творят все равно. И, видно, где-то в потаенных глубинах души мне было обязательно нужно, чтобы мне причиняли боль. Мы, закадычные друзья, нуждались друг в друге. Ему нужно было бить. Мне — быть битым. Мои шрамы были эмблемой нашей любви.

    — Помнишь, как он бил меня? До синяков. Обе руки были в синяках от самого плеча; в синих синяках, черных в крапинку, каких-то странных желтых. Ударит и убежит, таков он был, этот Ральф, ударит и убежит... — И, однако, ты любил его? — Да, как мальчики любят мальчиков, когда мальчикам восемь, десять, двенадцать, и мир невинен, а мальчики злее злого, ибо не ведают, что творят, но творят все равно. И, видно, где-то в потаенных глубинах души мне было обязательно нужно, чтобы мне причиняли боль. Мы, закадычные друзья, нуждались друг в друге. Ему нужно было бить. Мне — быть битым. Мои шрамы были эмблемой нашей любви.

    — Дуглас Сполдинг · книга
11. «

    ... Общество зачитывается лишь бульварной литературой да рекламой, а его культура вынуждает человека формировать личность, наиболее приспособленную к извлечению выгоды.

    ... Общество зачитывается лишь бульварной литературой да рекламой, а его культура вынуждает человека формировать личность, наиболее приспособленную к извлечению выгоды.

    — Маски · книга
12. «

    Мать разрывалась между двумя правдами. Ведь у детей своя правда — неискушённая, одномерная, а у неё своя, житейская, слишком обнажённая, мрачная и всеохватная, чтобы открыть её милым несмышлёным созданиям, которые с заливистым смехом бегут в развивающихся ситцевых платьицах навстречу своему десятилетнему миру.

    Мать разрывалась между двумя правдами. Ведь у детей своя правда — неискушённая, одномерная, а у неё своя, житейская, слишком обнажённая, мрачная и всеохватная, чтобы открыть её милым несмышлёным созданиям, которые с заливистым смехом бегут в развивающихся ситцевых платьицах навстречу своему десятилетнему миру.

    — Летнее утро, летняя ночь · книга
13. «

    Сейчас, в данную минуту, пока ты здесь, со мной, ты жив. Мгновение назад тебя не было, ты был ничем.

    Сейчас, в данную минуту, пока ты здесь, со мной, ты жив. Мгновение назад тебя не было, ты был ничем.

    — Джозеф Хичкок (Joseph Hitchcock) · книга
14. «

    О, эта ужасная тирания большинства!

    О, эта ужасная тирания большинства!

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
15. «

    Порочные средства неизменно приводят к порочным результатам.

    Порочные средства неизменно приводят к порочным результатам.

    — Механический хэппи-лэнд · книга
16. «

    Лучше все хранить в голове, где никто ничего не увидит, ничего не заподозрит.

    Лучше все хранить в голове, где никто ничего не увидит, ничего не заподозрит.

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
17. «

    Ваше безумие совершенно до изумления!

    Ваше безумие совершенно до изумления!

    — Мистер Ыыы · книга
18. «

    Где-то вновь должен начаться процесс сбережения ценностей, кто-то должен снова собрать и сберечь то, что создано человеком, сберечь это в книгах, в граммофонных пластинках, в головах людей, уберечь любой ценой от моли, плесени, ржавчины, тлена и людей со спичками.

    Где-то вновь должен начаться процесс сбережения ценностей, кто-то должен снова собрать и сберечь то, что создано человеком, сберечь это в книгах, в граммофонных пластинках, в головах людей, уберечь любой ценой от моли, плесени, ржавчины, тлена и людей со спичками.

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
19. «

    А мурашки и в самом деле ползают.

    А мурашки и в самом деле ползают.

    — Кладбище для безумцев · книга
20. «

    Ненависть – нормальное явление, правда? И не только ненависть… мы ведь никогда об этом не говорим, но разве нам не хочется причинить страдания тому, кто нас обидел, иногда даже убить его?

    Ненависть – нормальное явление, правда? И не только ненависть… мы ведь никогда об этом не говорим, но разве нам не хочется причинить страдания тому, кто нас обидел, иногда даже убить его?

    — Лекарство от меланхолии · книга