35 цитат Ренсома Риггза — коротко и по делу

Подборка из 35 цитат Ренсома Риггза: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — В старости я начал грешить мягкосердечием, — продолжал он. — Хотя возможно, на самом деле размягчились мои мозги.

   — В старости я начал грешить мягкосердечием, — продолжал он. — Хотя возможно, на самом деле размягчились мои мозги.

   — Харон · книга
2. «

   Ничто так не помогает оттачивать новые умения, как острая необходимость.

   Ничто так не помогает оттачивать новые умения, как острая необходимость.

   — Эмма Блум · книга
3. «

   Родители как будто пытались заставить меня придавать значение деньгам, хотя на самом деле мне было на них наплевать. С другой стороны, легко говорить, что тебе наплевать на деньги, когда их у тебя много.

   Родители как будто пытались заставить меня придавать значение деньгам, хотя на самом деле мне было на них наплевать. С другой стороны, легко говорить, что тебе наплевать на деньги, когда их у тебя много.

   — Джейкоб Портман · книга
4. «

   Может, они [родители] тебя и любят, но они никогда тебя не поймут.

   Может, они [родители] тебя и любят, но они никогда тебя не поймут.

   — Дом странных детей · книга
5. «

   Не успел я принять тот факт, что меня ждет самая обыкновенная жизнь, как начали происходить совершенно незаурядные события.

   Не успел я принять тот факт, что меня ждет самая обыкновенная жизнь, как начали происходить совершенно незаурядные события.

   — Джейкоб Портман · книга
6. «

   Мы держимся за свои сказки до тех пор, пока цена веры в них не становится слишком высокой.

   Мы держимся за свои сказки до тех пор, пока цена веры в них не становится слишком высокой.

   — Джейк · книга
7. «

   Все это время Эмма разговаривала с Миллардом, заставляя его отвечать на вопросы и не позволяя ему погрузиться в забытье. — Миллард! Кто у нас премьер-министр? — Уинстон Черчилль, — отвечал он. — У тебя что, совсем крыша поехала? — Столица Бирмы? — О Господи, понятия не имею. Рангун. — Отлично! Когда у тебя день рождения? — Да прекрати ты орать и дай мне спокойно истечь кровью!

   Все это время Эмма разговаривала с Миллардом, заставляя его отвечать на вопросы и не позволяя ему погрузиться в забытье. — Миллард! Кто у нас премьер-министр? — Уинстон Черчилль, — отвечал он. — У тебя что, совсем крыша поехала? — Столица Бирмы? — О Господи, понятия не имею. Рангун. — Отлично! Когда у тебя день рождения? — Да прекрати ты орать и дай мне спокойно истечь кровью!

   — Дом странных детей · книга
8. «

   Я не знал, что ему на это ответить. Как можно сказать «Мне очень жаль, что твой папа тебя не любил» собственному отцу? Я не мог этого сказать, поэтому просто пожелал ему доброй ночи и поднялся наверх.

   Я не знал, что ему на это ответить. Как можно сказать «Мне очень жаль, что твой папа тебя не любил» собственному отцу? Я не мог этого сказать, поэтому просто пожелал ему доброй ночи и поднялся наверх.

   — Джейкоб · книга
9. «

   Я знала, что в тебе есть что-то странное, — произнесла она, обняв меня. — И говорю это как самый лучший комплимент.

   Я знала, что в тебе есть что-то странное, — произнесла она, обняв меня. — И говорю это как самый лучший комплимент.

   — Эмма (Emma) · книга
10. «

    Ты, моя дорогая, можешь жить в мире фантазий, если тебе так хочется, но я — реалист.

    Ты, моя дорогая, можешь жить в мире фантазий, если тебе так хочется, но я — реалист.

    — Енох О'Коннор · книга
11. «

    — Я туда не полезу, и не просите! — воскликнул Гораций. Но тут же три взрыва подряд встряхнули здание, обрушив на наши головы осколки бетона, и внезапно Гораций оттолкнул меня и начал спускаться со словами: — Прошу прощения, нарядных пропускаем вперед! Прочь с дороги!

    — Я туда не полезу, и не просите! — воскликнул Гораций. Но тут же три взрыва подряд встряхнули здание, обрушив на наши головы осколки бетона, и внезапно Гораций оттолкнул меня и начал спускаться со словами: — Прошу прощения, нарядных пропускаем вперед! Прочь с дороги!

    — Гораций Сомнассон · книга
12. «

    Невозможно усугубить ситуацию смехом, точно так же, как нельзя помочь горю слезами. И смех не означает, что тебе безразлично или ты о чём-то забыл. Он означает лишь то, что ты человек.

    Невозможно усугубить ситуацию смехом, точно так же, как нельзя помочь горю слезами. И смех не означает, что тебе безразлично или ты о чём-то забыл. Он означает лишь то, что ты человек.

    — Джейкоб Портман · книга
13. «

    ... В мире существует равновесие, и иногда в нашу жизнь вмешиваются силы, которых нам не понять, и что-то бросают на чашу весов, чтобы качнуть их в нужную сторону.

    ... В мире существует равновесие, и иногда в нашу жизнь вмешиваются силы, которых нам не понять, и что-то бросают на чашу весов, чтобы качнуть их в нужную сторону.

    — Джейкоб Портман · книга
14. «

    — Я не очень хорошо представляю себе, что делают нормальные люди. — Это несложно, — заверил ее я. — Ты научила меня быть странным. Может быть, я мог бы научить тебя быть нормальной. Во всяком случае, настолько нормальной, насколько нормален я.

    — Я не очень хорошо представляю себе, что делают нормальные люди. — Это несложно, — заверил ее я. — Ты научила меня быть странным. Может быть, я мог бы научить тебя быть нормальной. Во всяком случае, настолько нормальной, насколько нормален я.

    — Эмма Блум · книга
15. «

    Если даже такие изгои, как вы, не способны испытывать сострадание к другим людям, этому миру больше не на что надеяться.

    Если даже такие изгои, как вы, не способны испытывать сострадание к другим людям, этому миру больше не на что надеяться.

    — Сэм · книга
16. «

    Прошлое все-таки не такое ужасное, как будущее. Даже самый кошмарный период в прошлом хотя бы познаваем. Его можно изучить, мир его уже пережил. А в этом вашем настоящем реальность может в любой миг подойти к ужасному, катастрофическому концу.

    Прошлое все-таки не такое ужасное, как будущее. Даже самый кошмарный период в прошлом хотя бы познаваем. Его можно изучить, мир его уже пережил. А в этом вашем настоящем реальность может в любой миг подойти к ужасному, катастрофическому концу.

    — Гораций Сомнассон · книга
17. «

    — Странность — это священный дар, — пояснила Эмма, — самая суть которого выхолащивается и теряет ценность, как только им начинают торговаться.

    — Странность — это священный дар, — пояснила Эмма, — самая суть которого выхолащивается и теряет ценность, как только им начинают торговаться.

    — Эмма Блум · книга
18. «

    Я не знал, как называется то, что между нами происходит, но мне это нравилось. Нас объединяло какое-то глуповатое и хрупкое, но очень доброе чувство.

    Я не знал, как называется то, что между нами происходит, но мне это нравилось. Нас объединяло какое-то глуповатое и хрупкое, но очень доброе чувство.

    — Дом странных детей · книга
19. «

    Она снова меня обняла, и мы долго сидели рядом. Ее голова лежала у меня на плече, а теплое дыхание щекотало шею. Внезапно меня охватило непреодолимое желание заполнить все эти небольшие промежутки между нашими телами и слиться с ней в единое целое. Но тут она отстранилась и поцеловала меня в лоб. Она уже шагала обратно, возвращаясь к остальным, а я никак не мог справиться с головокружением. Я никогда еще не испытывал ничего подобного. В моем сердце возник и стремительно раскручивался вихрь, и от этого у меня голова шла кругом. И чем дальше она уходила, тем стремительнее становилось вращение. Казалось, у меня в сердце разматывается катушка с намотанным на неё невидимым шнуром. Этот шнур соединял меня с Эммой и натягивался всё сильнее по мере её удаления от меня. Казалось, отойди она ещё немного — шнур лопнет и убьет меня. Я не знал, что означает эта странная сладостная боль. Возможно, это любовь?

    Она снова меня обняла, и мы долго сидели рядом. Ее голова лежала у меня на плече, а теплое дыхание щекотало шею. Внезапно меня охватило непреодолимое желание заполнить все эти небольшие промежутки между нашими телами и слиться с ней в единое целое. Но тут она отстранилась и поцеловала меня в лоб. Она уже шагала обратно, возвращаясь к остальным, а я никак не мог справиться с головокружением. Я никогда еще не испытывал ничего подобного. В моем сердце возник и стремительно раскручивался вихрь, и от этого у меня голова шла кругом. И чем дальше она уходила, тем стремительнее становилось вращение. Казалось, у меня в сердце разматывается катушка с намотанным на неё невидимым шнуром. Этот шнур соединял меня с Эммой и натягивался всё сильнее по мере её удаления от меня. Казалось, отойди она ещё немного — шнур лопнет и убьет меня. Я не знал, что означает эта странная сладостная боль. Возможно, это любовь?

    — Джейкоб Портман · книга
20. «

    Цена увлекательной судьбы была слишком высока, и я благодарил небо за свою обычную жизнь, в которой не было места чудесам, и которую я получил в дар, ничем не жертвуя.

    Цена увлекательной судьбы была слишком высока, и я благодарил небо за свою обычную жизнь, в которой не было места чудесам, и которую я получил в дар, ничем не жертвуя.

    — Джейкоб Портман · книга