36 цитат Роберта Гэлбрейта о жизни и людях

Роберт Гэлбрейт — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 36 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   «Чайник» не понимает, насколько сложно скрыть информацию. Думает: нажал Delete — и порядок.

   «Чайник» не понимает, насколько сложно скрыть информацию. Думает: нажал Delete — и порядок.

   — Болт · книга
2. «

   Вот тебе и высшее общество, – выговорил Страйк. – Душить ребенка – это пожалуйста, а лошадку обижать – ни-ни.

   Вот тебе и высшее общество, – выговорил Страйк. – Душить ребенка – это пожалуйста, а лошадку обижать – ни-ни.

   — Корморан Страйк · книга
3. «

   Покуда пьешь, смакуй букет: Вина в загробном мире нет.

   Покуда пьешь, смакуй букет: Вина в загробном мире нет.

   — Шелкопряд · книга
4. «

   Когда мы молоды и красивы, мы бываем очень жестокими.

   Когда мы молоды и красивы, мы бываем очень жестокими.

   — Иветта Бристоу · книга
5. «

   Сонная, традиционна, душная улица Кентигерн — Гардена была естественным пристанищем совершенно особой категории богатых: здесь обитали российские и арабские олигархи, главы гигантских корпораций, курсирующие между городскими квартирами и загородными имениями.

   Сонная, традиционна, душная улица Кентигерн — Гардена была естественным пристанищем совершенно особой категории богатых: здесь обитали российские и арабские олигархи, главы гигантских корпораций, курсирующие между городскими квартирами и загородными имениями.

   — Зов кукушки · книга
6. «

   — А из обслуги есть кто-нибудь? — Две уборщицы, полячки. По английски — ни бум-бум. Ты от них ничего не добьешься.

   — А из обслуги есть кто-нибудь? — Две уборщицы, полячки. По английски — ни бум-бум. Ты от них ничего не добьешься.

   — Корморан Страйк · книга
7. «

   Горе я знаю — оно помогать меня учит несчастным.

   Горе я знаю — оно помогать меня учит несчастным.

   — Вергилий · книга
8. «

   Иные люди считают, что ты должен их от пуль заслонять, а сами имя твое запомнить не утруждаются.

   Иные люди считают, что ты должен их от пуль заслонять, а сами имя твое запомнить не утруждаются.

   — Деррик Уилсон · книга
9. «

   Его улыбка была идеальным примером светской условности: губы растянулись ровно настолько, чтобы обнажить ровный ряд блоснежных зубов.

   Его улыбка была идеальным примером светской условности: губы растянулись ровно настолько, чтобы обнажить ровный ряд блоснежных зубов.

   — Зов кукушки · книга
10. «

    Через сто лет после Эммелин Панкхёрст, боровшейся за права женщин, половозрелые представительницы целого поколения стремятся лишь к тому, чтобы их низвели до уровня бумажной куклы, плоской аватарки, чьи растиражированные эскапады скрывают за собой такие нарушения и расстройства, которые толкнули ее вниз головой с четвертого этажа. Внешний эффект – это все: модельер Ги Сомэ поспешил уведомить прессу, что Лула Лэндри выбросилась из окна в его платье, и вся коллекция была распродана за сутки после ее смерти. Можно ли придумать более действенную рекламу, чем сообщение о том, что Лула Лэндри отправилась к Всевышнему в платье от Сомэ.

    Через сто лет после Эммелин Панкхёрст, боровшейся за права женщин, половозрелые представительницы целого поколения стремятся лишь к тому, чтобы их низвели до уровня бумажной куклы, плоской аватарки, чьи растиражированные эскапады скрывают за собой такие нарушения и расстройства, которые толкнули ее вниз головой с четвертого этажа. Внешний эффект – это все: модельер Ги Сомэ поспешил уведомить прессу, что Лула Лэндри выбросилась из окна в его платье, и вся коллекция была распродана за сутки после ее смерти. Можно ли придумать более действенную рекламу, чем сообщение о том, что Лула Лэндри отправилась к Всевышнему в платье от Сомэ.

    — Мелани Телфорд · книга
11. «

    На сцене в художественном беспорядке были расставлены старинные, потертые стулья (один лежал на боку), на которых сидели три фотомодели. Это были существа особой породы, чьи лица и фигуры отличались редкостными пропорциями, занимающими положение ровно посередине между странными и поразительными.

    На сцене в художественном беспорядке были расставлены старинные, потертые стулья (один лежал на боку), на которых сидели три фотомодели. Это были существа особой породы, чьи лица и фигуры отличались редкостными пропорциями, занимающими положение ровно посередине между странными и поразительными.

    — Зов кукушки · книга
12. «

    В этой стране пресса — подонок на подонке. Обо всех судят по себе.

    В этой стране пресса — подонок на подонке. Обо всех судят по себе.

    — Ги Сомэ · книга
13. «

    По натуре дотошный и четкий, Страйк был приучен вести следствие проверенными, скрупулезными методами. Перво-наперво дай свидетелю выговориться: в свободном потоке речи проскальзывают какие-то мелочи, явные нестыковки, которые впоследствии могут сослужить бесценную службу. А дальше, собрав первый урожай впечатлений и воспоминаний, направляй разговор сам, чтобы строго и точно упорядочить факты: кто, где, зачем.

    По натуре дотошный и четкий, Страйк был приучен вести следствие проверенными, скрупулезными методами. Перво-наперво дай свидетелю выговориться: в свободном потоке речи проскальзывают какие-то мелочи, явные нестыковки, которые впоследствии могут сослужить бесценную службу. А дальше, собрав первый урожай впечатлений и воспоминаний, направляй разговор сам, чтобы строго и точно упорядочить факты: кто, где, зачем.

    — Зов кукушки · книга
14. «

    С годами человек становится мягче, сам того не замечая, – так распорядилась природа, ибо злость разъедает нас изнутри.

    С годами человек становится мягче, сам того не замечая, – так распорядилась природа, ибо злость разъедает нас изнутри.

    — Шелкопряд · книга
15. «

    Людьми движут только деньги.

    Людьми движут только деньги.

    — Тони · книга
16. «

    А вообще-то, человеку свойственно усматривать симметрию и равенство там, где их нет. Вроде как одно и то же, а на поверку – совершенно разное…

    А вообще-то, человеку свойственно усматривать симметрию и равенство там, где их нет. Вроде как одно и то же, а на поверку – совершенно разное…

    — Зов кукушки · книга
17. «

    Кто не заглядывал в городское чрево, тому не понять, что Лондон – это особый мир. Его можно презирать как средоточие власти и денег, недоступных другим британским городам, но надо сознавать, что нищета имеет здесь особый привкус, что здесь все имеет высокую цену, что непреодолимая пропасть между теми, кто преуспел, и всеми остальными здесь болезненно режет глаз.

    Кто не заглядывал в городское чрево, тому не понять, что Лондон – это особый мир. Его можно презирать как средоточие власти и денег, недоступных другим британским городам, но надо сознавать, что нищета имеет здесь особый привкус, что здесь все имеет высокую цену, что непреодолимая пропасть между теми, кто преуспел, и всеми остальными здесь болезненно режет глаз.

    — Корморан Страйк · книга
18. «

    Какая же это великолепная штука: получить надежду, когда, казалось, все уже потеряно.

    Какая же это великолепная штука: получить надежду, когда, казалось, все уже потеряно.

    — Корморан Страйк · книга
19. «

    ... солидное постоянство старых зданий, смягченное огнями фонарей, внушает поразительную уверенность.

    ... солидное постоянство старых зданий, смягченное огнями фонарей, внушает поразительную уверенность.

    — Зов кукушки · книга
20. «

    По опыту Страйк знал: «чайники» всегда ищут, у кого был мотив, а профессионал в первую очередь прикидывает, у кого была удобная возможность.

    По опыту Страйк знал: «чайники» всегда ищут, у кого был мотив, а профессионал в первую очередь прикидывает, у кого была удобная возможность.

    — Зов кукушки · книга