Корморан Страйк

Я будто мамонт, входящий в пристанище газелей.

— Что нам за всеми охотиться? — Да. — А по счетам с чего платить будем? — Я сообщу коммунальным службам, что мы борцы за справедливость.

Гашиш, даже употребляемый по духовным соображениям, делает потребителя тупым параноиком.

— Жестокость или милосердие? Парень с пистолетом мог пристрелить меня после взрыва, но посмотрел на мою ногу и просто подмигнул. — Может и то, и другое...

— Дэниэл Чард считает, что у рукописи мог быть не один автор. — Это и правда интересная догадка. Ну вот, как-то так. Во многом там видно классического Куайна, весь этот шок и ужас, но в других моментах... Ну, в общем я редактировал его произведения больше двадцати лет, но ни разу не видел у него точку с запятой. А в этой рукописи их несколько. Это не то, чему внезапно учишься в последние годы карьеры.

— Ты играешь во что-нибудь? В смысле, играл до того как?.. — Да, был чемпионом Европы по классикам, а теперь сам понимаешь.

— Мы едем в магазин одежды. Там кто — то сливает инфу о моделях. Потом могу пригласить на ужин. Есть предпочтения? — Спасибо, но у меня сегодня ожидает на ужин мисо-суп. — Сочувствую.

Меня зовут Корморан Страйк, я работаю на семью Лулы Лэндри. Я объясню вам последствия записей личных разговоров и проигрывание третьим лицам без разрешения сторон. Но сначала вы дадите прослушать эти аудиофайлы мне.

— Думаете у Фэнкорта был мотив убить Куайна? — Ну, очевидно из-за слухов, что Эндрю сам написал пародию на роман жены. — Это возможно? — Способен ли Фэнкорт на убийство? Пишет он о ненависти хорошо. Эта злость откуда-то исходит, даже если скрывается. Так писатель выдает себя. Неосознанно вписывает в текст больше, чем хочется.

— Я Лулу предупреждал о Рашель. — О чем именно? — Что ей интересны только деньги. — Что ответила Лула? — Посмеялась и велела не быть плохим человеком. Сказала, что на деньги ей плевать. — Такое говорят только те, у кого их навалом.

— Энси сказал, что ты хороший коп. — Мне Энсин сказал, что ты спас ему жизнь и болеешь за «Арсенал». Так и не сказать, что из этого хуже. — В первом случае, он преувеличивает.

— Мы оставим солидные чаевые. — Спасибо, солнышко. — Меня официантки солнышком не зовут. — Потому что ты не оставляешь солидные чаевые.

— Тут нельзя курить. — Испортили пабы. Пабы раньше были лучше всего на свете. Помню, когда они были повсюду. Одни только пабы, даже автобусы, словно пабы на колесах. — Веселые деньки. — Точно. Знаешь, что все испортило? Цифровая эпоха. Письма пропали. Как же любовные письма? — Цифровая эпоха? — Да, ты же не станешь писать любовное письмо. Нет, не станешь. Даже продукты можно купить в интернете. Неужто так сложно пойти в магазин, ленивые мудилы?

Видите ли, родные и близкие самоубийц часто терзаются угрызениями совести. Они считают – пусть даже безосновательно, — будто не сделали всего, что в их силах, чтобы не допустить трагедии. А вердикт «убийство» мог бы избавить родственников от всяких угрызений, правда?

— За углом есть паб. — Взятка? — Мотивация.

— Вам не назначено. Что вы здесь делаете? — Гора решила: «А, ну нахер!», — и пришла к Кевину сама.