133 фразы Роберта Музиля для статуса

Подборка из 133 цитаты Роберта Музиля: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Даже благородная собака ищет себе место под обеденным столом, не смущаясь тем, что ее пинают ногами, вовсе не из собачьей подлости, а из привязанности и верности, а люди холодного расчета не добиваются и половины того успеха в жизни, что души правильно смешанные, способные действительно любить людей и условия, которые приносят им выгоду.

   Даже благородная собака ищет себе место под обеденным столом, не смущаясь тем, что ее пинают ногами, вовсе не из собачьей подлости, а из привязанности и верности, а люди холодного расчета не добиваются и половины того успеха в жизни, что души правильно смешанные, способные действительно любить людей и условия, которые приносят им выгоду.

   — Человек без свойств · книга
2. «

   Они явно принадлежали к привилегированному слою общества, были аристократичны в одежде, осанке и манере говорить друг с другом, носили на белье свои со значением вышитые инициалы и точно также, то есть не напоказ, а в тонком нижнем белье своего сознания, знали, кто они такие и что в имперской столице они на месте.

   Они явно принадлежали к привилегированному слою общества, были аристократичны в одежде, осанке и манере говорить друг с другом, носили на белье свои со значением вышитые инициалы и точно также, то есть не напоказ, а в тонком нижнем белье своего сознания, знали, кто они такие и что в имперской столице они на месте.

   — Человек без свойств · книга
3. «

   Похоже, что любая правда появляется сегодня на свет разложенной на две противоположных друг другу неправды.

   Похоже, что любая правда появляется сегодня на свет разложенной на две противоположных друг другу неправды.

   — Ульрих · книга
4. «

   Всегда делается что-то новое, как только начинается новое время, и никогда не выходит ничего путного.

   Всегда делается что-то новое, как только начинается новое время, и никогда не выходит ничего путного.

   — Граф Лейнсдорф · книга
5. «

   Нынешнему веку даровано некое количество идей и к каждой идее, по особой милости судьбы, сразу и ее антиидея, так что индивидуализм и коллективизм, национализм и интернационализм, империализм и пацифизм, рационализм и суеверие чувствуют себя в нем одинаково хорошо. Это уже кажется столь же естественным, как то, что существует день и ночь, жар и холод, любовь и ненависть.

   Нынешнему веку даровано некое количество идей и к каждой идее, по особой милости судьбы, сразу и ее антиидея, так что индивидуализм и коллективизм, национализм и интернационализм, империализм и пацифизм, рационализм и суеверие чувствуют себя в нем одинаково хорошо. Это уже кажется столь же естественным, как то, что существует день и ночь, жар и холод, любовь и ненависть.

   — генерал Штумм фон Бордвер · книга
6. «

   Это феномен, вероятно, вполне объяснимый, что во времена, дух которых похож на рынок, настоящей противоположностью им считаются поэты, ничего общего со своим временем не имеющие.

   Это феномен, вероятно, вполне объяснимый, что во времена, дух которых похож на рынок, настоящей противоположностью им считаются поэты, ничего общего со своим временем не имеющие.

   — Человек без свойств · книга
7. «

   Для математика, выражаясь как можно проще, минус пять не хуже, чем плюс пять. Исследователь не должен питать отвращение ни к чему, и порой красивая разновидность рака волнует его радостнее, чем красивая женщина.

   Для математика, выражаясь как можно проще, минус пять не хуже, чем плюс пять. Исследователь не должен питать отвращение ни к чему, и порой красивая разновидность рака волнует его радостнее, чем красивая женщина.

   — Ульрих · книга
8. «

   Он не отличался от всей своей эпохи, которая заново потянулась к религии — не по призванию к ней, а только, кажется, из протеста, по-женски обидчивого протеста против денег, знания и расчетливости, перед которыми ей, эпохе, никак не устоять.

   Он не отличался от всей своей эпохи, которая заново потянулась к религии — не по призванию к ней, а только, кажется, из протеста, по-женски обидчивого протеста против денег, знания и расчетливости, перед которыми ей, эпохе, никак не устоять.

   — Человек без свойств · книга
9. «

   Окончательное состояние духовно подкованного человека было примерно таково, что он ограничивался своей «специальностью» и на остаток жизни вооружался убеждением, что все должно было бы, пожалуй, быть другим, но нет никакого смысла об этом задумываться.

   Окончательное состояние духовно подкованного человека было примерно таково, что он ограничивался своей «специальностью» и на остаток жизни вооружался убеждением, что все должно было бы, пожалуй, быть другим, но нет никакого смысла об этом задумываться.

   — Человек без свойств · книга
10. «

    Ночью на человеке только ночная рубашка, а под ней уже сразу характер.

    Ночью на человеке только ночная рубашка, а под ней уже сразу характер.

    — Человек без свойств · книга
11. «

    Человека нужно стеснить в его возможностях, планах и чувствах всяческими предрассудками, традициями, трудностями и ограничениями, как безумца смирительной рубашкой.

    Человека нужно стеснить в его возможностях, планах и чувствах всяческими предрассудками, традициями, трудностями и ограничениями, как безумца смирительной рубашкой.

    — Человек без свойств · книга
12. «

    Любовь — одно из самых сильных и самых определенных чувств и все же чувство настолько подозрительное перед строгим чувством упорядочивающего познания, что колеблет даже его.

    Любовь — одно из самых сильных и самых определенных чувств и все же чувство настолько подозрительное перед строгим чувством упорядочивающего познания, что колеблет даже его.

    — Человек без свойств · книга
13. «

    Он знал это состояние неопределенной атмосферной враждебности, которым насыщен воздух в наш век, и когда оно вдруг сгущается в трех навсегда потом исчезающих незнакомцев, чтобы разразиться громом и молнией.

    Он знал это состояние неопределенной атмосферной враждебности, которым насыщен воздух в наш век, и когда оно вдруг сгущается в трех навсегда потом исчезающих незнакомцев, чтобы разразиться громом и молнией.

    — Человек без свойств · книга
14. «

    «Так уж получилось», — говорили там, когда другие люди в других местах полагали, что произошло бог знает что; это было самобытное выражение, в атмосфере которого факты и удары судьбы делались легкими, как пушинки и мысли.

    «Так уж получилось», — говорили там, когда другие люди в других местах полагали, что произошло бог знает что; это было самобытное выражение, в атмосфере которого факты и удары судьбы делались легкими, как пушинки и мысли.

    — Человек без свойств · книга
15. «

    Все, что он видел, заставляло его задумываться, а слишком много думать он в то же время как-то побаивался.

    Все, что он видел, заставляло его задумываться, а слишком много думать он в то же время как-то побаивался.

    — Человек без свойств · книга
16. «

    Мир не обретет покоя до тех пор, пока народы не будут жить в нем в высшем единстве.

    Мир не обретет покоя до тех пор, пока народы не будут жить в нем в высшем единстве.

    — Диотима · книга
17. «

    В обществе благовоспитанных людей предполагается, что на все есть свои причины, и считается дурным тоном с любопытством до них доискиваться.

    В обществе благовоспитанных людей предполагается, что на все есть свои причины, и считается дурным тоном с любопытством до них доискиваться.

    — Человек без свойств · книга
18. «

    Человек настолько полон почтительности, что в нем уже не остается места ему самому.

    Человек настолько полон почтительности, что в нем уже не остается места ему самому.

    — Человек без свойств · книга
19. «

    Сказочно и жутковато ширилась жизнь, если глядеть на нее сквозь отверстие в двери и воображение.

    Сказочно и жутковато ширилась жизнь, если глядеть на нее сквозь отверстие в двери и воображение.

    — Человек без свойств · книга
20. «

    Хотеть жить для другого — это не что иное, как банкротство эгоизма, который тут же по соседству открывает новую лавку, но на сей раз с компаньоном!

    Хотеть жить для другого — это не что иное, как банкротство эгоизма, который тут же по соседству открывает новую лавку, но на сей раз с компаньоном!

    — Ульрих · книга