273 афоризмов Роберта Музиля

Подборка из 273 цитаты Роберта Музиля: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Все, что оказывает водействие за рубежом, есть мощь народа.

   Все, что оказывает водействие за рубежом, есть мощь народа.

   — генерал Штумм фон Бордвер · книга
2. «

   Ни одна из систем, нами построенных не обладает тайной покоя.

   Ни одна из систем, нами построенных не обладает тайной покоя.

   — Ульрих · книга
3. «

   Всякая игра сил стремится со временем к средней ценности и среднему состоянию, к равновесию и стабилизации.

   Всякая игра сил стремится со временем к средней ценности и среднему состоянию, к равновесию и стабилизации.

   — Ульрих · книга
4. «

   Жизнь полна таких отношений, когда один теснит и давит другого, если тот не бунтует.

   Жизнь полна таких отношений, когда один теснит и давит другого, если тот не бунтует.

   — Зигмунд · книга
5. «

   Говорят, что каждому свойству в человеке соответствует смутно намеченное или подавленное противоположное свойство.

   Говорят, что каждому свойству в человеке соответствует смутно намеченное или подавленное противоположное свойство.

   — Ульрих · книга
6. «

   Фейермауль пишет стихи о том, что человек добр. В это теперь многие верят.

   Фейермауль пишет стихи о том, что человек добр. В это теперь многие верят.

   — генерал Штумм фон Бордвер · книга
7. «

   Единственное, что знала Диотима о банковском деле, было то, что даже средние служащие банков ездили в командировки в первом классе, тогда как ей всегда приходилось довольствоваться вторым, если она путешествовала не в обществе своего мужа, и на этом строилось ее представление о роскоши, окружающей высших владык такого предприятия.

   Единственное, что знала Диотима о банковском деле, было то, что даже средние служащие банков ездили в командировки в первом классе, тогда как ей всегда приходилось довольствоваться вторым, если она путешествовала не в обществе своего мужа, и на этом строилось ее представление о роскоши, окружающей высших владык такого предприятия.

   — Человек без свойств · книга
8. «

   Порядочность, воздержанность, рыцарственность, музыка, обычай, стихи, форма, запрет — у всего этого нет более глубокой цели, чем придать жизни ограниченный и определенный облик.

   Порядочность, воздержанность, рыцарственность, музыка, обычай, стихи, форма, запрет — у всего этого нет более глубокой цели, чем придать жизни ограниченный и определенный облик.

   — Арнгейм · книга
9. «

   Есть такое ходячее выражение: безумный мир. А иногда мне кажется, что это правда.

   Есть такое ходячее выражение: безумный мир. А иногда мне кажется, что это правда.

   — Граф Лейнсдорф · книга
10. «

    Настоящая любовная болезнь есть не жажда обладания, а мягкое падение покровов с мира, его нежное самообнажение, ради которого охотно отказываешься от обладания возлюбленной.

    Настоящая любовная болезнь есть не жажда обладания, а мягкое падение покровов с мира, его нежное самообнажение, ради которого охотно отказываешься от обладания возлюбленной.

    — Ульрих · книга
11. «

    Чем старше я становлюсь, тем чаще случается, что то, что я ненавидел, идет все-таки позднее и обходными путями в том же направлении, что и мой собственный путь, и настает, следовательно, момент, когда я уже не могу отказывать этому в праве на существование.

    Чем старше я становлюсь, тем чаще случается, что то, что я ненавидел, идет все-таки позднее и обходными путями в том же направлении, что и мой собственный путь, и настает, следовательно, момент, когда я уже не могу отказывать этому в праве на существование.

    — Ульрих · книга
12. «

    Чиновники от веры, исправно оплачиваемые паствой, не позволят шутить с официальными правилами.

    Чиновники от веры, исправно оплачиваемые паствой, не позволят шутить с официальными правилами.

    — Арнгейм · книга
13. «

    Понимание глубокой нравственной тайны личности ныне почти повсюду утрачено. Тайна эта состоит в том, что не все можно позволить себе. Эпоха, когда все дозволено, каждый раз делала несчастными тех, кто в эту эпоху жил.

    Понимание глубокой нравственной тайны личности ныне почти повсюду утрачено. Тайна эта состоит в том, что не все можно позволить себе. Эпоха, когда все дозволено, каждый раз делала несчастными тех, кто в эту эпоху жил.

    — Арнгейм · книга
14. «

    Никаких загадок больше нет. Все бывает — вот и вся мудрость.

    Никаких загадок больше нет. Все бывает — вот и вся мудрость.

    — Душевные смуты воспитанника Тёрлеса · книга
15. «

    У каждого человека должна быть своя собственная мораль. Нельзя же указать человеку, кого ему любить — кошек или собак!

    У каждого человека должна быть своя собственная мораль. Нельзя же указать человеку, кого ему любить — кошек или собак!

    — генерал Штумм фон Бордвер · книга
16. «

    Спорт груб. Он, можно сказать, есть сгусток тончайше распределенной всеобщей ненависти, который оттягивается в состязании. Утверждают, конечно, обратное: спорт, мол, объединяет людей, делает их товарищами и тому подобное; но по сути это только доказывает, что грубость и любовь отстоят друг от друга не дальше, чем одно крыло какой-нибудь большой пестрой немой птицы от другого.

    Спорт груб. Он, можно сказать, есть сгусток тончайше распределенной всеобщей ненависти, который оттягивается в состязании. Утверждают, конечно, обратное: спорт, мол, объединяет людей, делает их товарищами и тому подобное; но по сути это только доказывает, что грубость и любовь отстоят друг от друга не дальше, чем одно крыло какой-нибудь большой пестрой немой птицы от другого.

    — Ульрих · книга
17. «

    Многие богатые люди думают как социалисты. То, чему они обязаны своим капиталом, они вполне согласны признать законом природы и твердо убеждены, что не собственность придает значение человеку, а человек — собственности.

    Многие богатые люди думают как социалисты. То, чему они обязаны своим капиталом, они вполне согласны признать законом природы и твердо убеждены, что не собственность придает значение человеку, а человек — собственности.

    — Человек без свойств · книга
18. «

    Кому интересны тысячелетние словопрения о том, что хорошо и что плохо, если оказывается, что это никакие не «константы», а «функциональные значения» и добротность сделанного зависит от исторических обстоятельств, а добротность людей — от психотехнической сноровки в использовании их свойств.

    Кому интересны тысячелетние словопрения о том, что хорошо и что плохо, если оказывается, что это никакие не «константы», а «функциональные значения» и добротность сделанного зависит от исторических обстоятельств, а добротность людей — от психотехнической сноровки в использовании их свойств.

    — Ульрих · книга
19. «

    Он знал это состояние неопределенной атмосферной враждебности, которым насыщен воздух в наш век, и когда оно вдруг сгущается в трех навсегда потом исчезающих незнакомцев, чтобы разразиться громом и молнией.

    Он знал это состояние неопределенной атмосферной враждебности, которым насыщен воздух в наш век, и когда оно вдруг сгущается в трех навсегда потом исчезающих незнакомцев, чтобы разразиться громом и молнией.

    — Человек без свойств · книга
20. «

    Человек — существо, которое не выносит пребывания под подозрением.

    Человек — существо, которое не выносит пребывания под подозрением.

    — Человек без свойств · книга