Топ-308 цитат Роберта Музиля

Подборка из 308 цитат Роберта Музиля: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Искусство — это передышка, это отдых от действительности, назначение которого — возвращать нас к ней освеженными.

   Искусство — это передышка, это отдых от действительности, назначение которого — возвращать нас к ней освеженными.

   — Диотима · книга
2. «

   От жизни, если она громадна, нельзя требовать, чтобы она была еще и легкой.

   От жизни, если она громадна, нельзя требовать, чтобы она была еще и легкой.

   — Джейн · книга
3. «

   «Я» никогда не воспринимает свои впечатления и порождения по отдельности, а всегда в связях, в реальном или выдуманном, сходном или несходном соответствии с другим. Если связи эти по какому либо поводу перестают действовать, то опять-таки сразу оказываешься перед неописуемой и бесчеловечной, даже перед ниспровергнутой и превращенной в хаос вселенной.

   «Я» никогда не воспринимает свои впечатления и порождения по отдельности, а всегда в связях, в реальном или выдуманном, сходном или несходном соответствии с другим. Если связи эти по какому либо поводу перестают действовать, то опять-таки сразу оказываешься перед неописуемой и бесчеловечной, даже перед ниспровергнутой и превращенной в хаос вселенной.

   — Ульрих · книга
4. «

   Можно быть жестоким, эгоистичным, активным, ка бы обращенным наружу, и можно вдруг, оставаясь тем же Ульрихом Имярек, почувствовать себя совершенно другим, погруженным в себя, самоотверженно счастливым существом.

   Можно быть жестоким, эгоистичным, активным, ка бы обращенным наружу, и можно вдруг, оставаясь тем же Ульрихом Имярек, почувствовать себя совершенно другим, погруженным в себя, самоотверженно счастливым существом.

   — Ульрих · книга
5. «

   Проституция это такая штука, которую видишь очень по-разному в зависимости от того, откуда на нее смотришь — сверху или снизу.

   Проституция это такая штука, которую видишь очень по-разному в зависимости от того, откуда на нее смотришь — сверху или снизу.

   — Человек без свойств · книга
6. «

   Ценность какого-либо действия или какого-либо свойства, даже их сущность и природа зависят от обстоятельств, которые их окружают, от целей, которым они служат, одним словом, от устройства целого, к которому они принадлежат.

   Ценность какого-либо действия или какого-либо свойства, даже их сущность и природа зависят от обстоятельств, которые их окружают, от целей, которым они служат, одним словом, от устройства целого, к которому они принадлежат.

   — Ульрих · книга
7. «

   Разве уже великие книги человечества не говорят с непревзойденной ясностью, что нам делать и чего нам не делать?

   Разве уже великие книги человечества не говорят с непревзойденной ясностью, что нам делать и чего нам не делать?

   — Линднер · книга
8. «

   До сих пор он считал «его величество» просто не отмененным словесным штампом, а теперь взгляд его скользил вверх по высоким стенам, и он видел перед собой серый, замкнутый и вооруженный остров, мимо которого отрешенно мчался город на всех своих скоростях.

   До сих пор он считал «его величество» просто не отмененным словесным штампом, а теперь взгляд его скользил вверх по высоким стенам, и он видел перед собой серый, замкнутый и вооруженный остров, мимо которого отрешенно мчался город на всех своих скоростях.

   — Человек без свойств · книга
9. «

   Все, даже самое нелепое и пошлое, распространяет, если относиться к нему серьезно и ставить себя на один уровень с ним, свой собственный лад и порядок, опьяняющий аромат своего себялюбия, присущую ему волю играть и нравиться.

   Все, даже самое нелепое и пошлое, распространяет, если относиться к нему серьезно и ставить себя на один уровень с ним, свой собственный лад и порядок, опьяняющий аромат своего себялюбия, присущую ему волю играть и нравиться.

   — Ульрих · книга
10. «

    Люди живут на земле как предвестники будущего, и все их дела — это попытки и поиски, ибо любое дело может быть превзойдено следующим.

    Люди живут на земле как предвестники будущего, и все их дела — это попытки и поиски, ибо любое дело может быть превзойдено следующим.

    — Эмерсон · книга
11. «

    Зарабатывание денег, требует от нас мышления, которое не всегда благородно. Между тем вполне вероятно, что мы, большие дельцы, призваны для того, чтобы при следующем повороте истории взять на себя руководство массами.

    Зарабатывание денег, требует от нас мышления, которое не всегда благородно. Между тем вполне вероятно, что мы, большие дельцы, призваны для того, чтобы при следующем повороте истории взять на себя руководство массами.

    — Арнгейм · книга
12. «

    Есть на свете натуры критические и есть покладистые.

    Есть на свете натуры критические и есть покладистые.

    — Человек без свойств · книга
13. «

    Вы такой человек, который заключил бы в объятья самого черта, потому что тот не имеет равных себе.

    Вы такой человек, который заключил бы в объятья самого черта, потому что тот не имеет равных себе.

    — Арнгейм · книга
14. «

    Души соединяются, когда разлучаются губы!

    Души соединяются, когда разлучаются губы!

    — Человек без свойств · книга
15. «

    Перед каждым поступком, ответственность за который берешь на себя с сомнением, бывает период слабости, соответствующий минутам раскаяния после поступка, хотя в естественном ходе событий он почти незаметен.

    Перед каждым поступком, ответственность за который берешь на себя с сомнением, бывает период слабости, соответствующий минутам раскаяния после поступка, хотя в естественном ходе событий он почти незаметен.

    — Человек без свойств · книга
16. «

    Путь истории не похож на путь бильярдного шара, который, получив удар, катится в определенном направлении, а похож на путь облаков, на путь человека, слоняющегося по улицам, отвлекаемого то какой-нибудь тенью, то группой людей, то странно изломанной линией домов и в конце концов оказывающегося в таком месте, которого он вовсе не знал и достичь не хотел.

    Путь истории не похож на путь бильярдного шара, который, получив удар, катится в определенном направлении, а похож на путь облаков, на путь человека, слоняющегося по улицам, отвлекаемого то какой-нибудь тенью, то группой людей, то странно изломанной линией домов и в конце концов оказывающегося в таком месте, которого он вовсе не знал и достичь не хотел.

    — Ульрих · книга
17. «

    Как можно не видеть, что человеческий мир не есть что-то зыбкое, что он жаждет как можно более твердой плоскости, потому что рискует при любом нарушении порядка распасться совсем!

    Как можно не видеть, что человеческий мир не есть что-то зыбкое, что он жаждет как можно более твердой плоскости, потому что рискует при любом нарушении порядка распасться совсем!

    — Ульрих · книга
18. «

    «Почему же мы не реалисты?» — спросил себя Ульрих. Они оба не были реалистами, ни он, ни она, в этом их мысли и действия давно уже не оставляли сомнений, но нигилистами и активистами они были, и порою одним, порою другим, как уж складывалось.

    «Почему же мы не реалисты?» — спросил себя Ульрих. Они оба не были реалистами, ни он, ни она, в этом их мысли и действия давно уже не оставляли сомнений, но нигилистами и активистами они были, и порою одним, порою другим, как уж складывалось.

    — Человек без свойств · книга
19. «

    — Я усматриваю два течения духа времени. Первое течение утверждает, что человек добр, если только его, так сказать, оставляют в покое... — Как это добр? Кто сегодня настолько наивен, чтобы так думать? — Другое течение тоже, конечно, хочет любить человека. Только оно считает, что для этого его нужно сначала переделать силой.

    — Я усматриваю два течения духа времени. Первое течение утверждает, что человек добр, если только его, так сказать, оставляют в покое... — Как это добр? Кто сегодня настолько наивен, чтобы так думать? — Другое течение тоже, конечно, хочет любить человека. Только оно считает, что для этого его нужно сначала переделать силой.

    — генерал Штумм фон Бордвер · книга
20. «

    Никто не виноват в своих недостатках, если смотреть на них его собственными глазами; для него они в худшем случае заблуждения или скверные свойства, из-за которых он в целом не становится менее добрым, и, конечно, он совершенно прав.

    Никто не виноват в своих недостатках, если смотреть на них его собственными глазами; для него они в худшем случае заблуждения или скверные свойства, из-за которых он в целом не становится менее добрым, и, конечно, он совершенно прав.

    — Ульрих · книга