379 цитат Роберта Музиля о жизни и людях

Подборка из 379 цитат Роберта Музиля: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ульрих был в ее жизни бог весть которым по счету случаем. С такими страдающими любовным бешенством женщинами мужчины, разобравшись, что к чему, обращаются чаще всего немногим лучше, чем с идиотами, которых можно глупейшими средствами заставлять спотыкаться снова и снова на том же месте.

   Ульрих был в ее жизни бог весть которым по счету случаем. С такими страдающими любовным бешенством женщинами мужчины, разобравшись, что к чему, обращаются чаще всего немногим лучше, чем с идиотами, которых можно глупейшими средствами заставлять спотыкаться снова и снова на том же месте.

   — Человек без свойств · книга
2. «

   Дух глядит сегодня на реальный ход вещей бессильным зрителем, потому что он отлынивает от великих задач, которые ставит жизнь. Землю тем временем буквально делят.

   Дух глядит сегодня на реальный ход вещей бессильным зрителем, потому что он отлынивает от великих задач, которые ставит жизнь. Землю тем временем буквально делят.

   — Ульрих · книга
3. «

   Это общеизвестно — облегчение любого горя при помощи разговора.

   Это общеизвестно — облегчение любого горя при помощи разговора.

   — Ульрих · книга
4. «

   У каждого человека должна быть своя собственная мораль. Нельзя же указать человеку, кого ему любить — кошек или собак!

   У каждого человека должна быть своя собственная мораль. Нельзя же указать человеку, кого ему любить — кошек или собак!

   — генерал Штумм фон Бордвер · книга
5. «

   Может быть, не все люди верят в историю о черте, которому можно продать свою душу; но все люди, которые, наверно, что-то понимают в душе, коль скоро они, будучи священниками, историками и художниками, извлекают из этого неплохие доходы, свидетельствуют, что она разрушена математикой и что математика есть источник некоего злого разума, хотя превращающего человека во властелина земли, но делающего его рабом машины.

   Может быть, не все люди верят в историю о черте, которому можно продать свою душу; но все люди, которые, наверно, что-то понимают в душе, коль скоро они, будучи священниками, историками и художниками, извлекают из этого неплохие доходы, свидетельствуют, что она разрушена математикой и что математика есть источник некоего злого разума, хотя превращающего человека во властелина земли, но делающего его рабом машины.

   — Человек без свойств · книга
6. «

   Однажды утром Ульрих явился домой в плачевном виде. Платье его было изодрано, расшибленную голову ему пришлось облепить примочками, часы и бумажник отсутствовали. Он не знал, взяли ли их те трое, с которыми он вступил в драку, или же они были украдены у него каким-нибудь тихим другом человечества за то короткое время, что он пролежал без сознания на мостовой.

   Однажды утром Ульрих явился домой в плачевном виде. Платье его было изодрано, расшибленную голову ему пришлось облепить примочками, часы и бумажник отсутствовали. Он не знал, взяли ли их те трое, с которыми он вступил в драку, или же они были украдены у него каким-нибудь тихим другом человечества за то короткое время, что он пролежал без сознания на мостовой.

   — Человек без свойств · книга
7. «

   Фельдфебель должен, конечно, заботиться о благополучии каждого отдельного солдата в своей роте, стратег же счет людям ведет на тысячи — это для него самая малая единица — и должен уметь пожертвовать хоть десятью такими единицами сразу, если того потребует высшая цель.

   Фельдфебель должен, конечно, заботиться о благополучии каждого отдельного солдата в своей роте, стратег же счет людям ведет на тысячи — это для него самая малая единица — и должен уметь пожертвовать хоть десятью такими единицами сразу, если того потребует высшая цель.

   — генерал Штумм фон Бордвер · книга
8. «

   Ядром активно действующих чувств человека служат, несомненно, те несколько инстинктов, которые есть и у животного. Когда дело касается главных чувств, это совершенно ясно: ведь в голоде, гневе, радости, упрямстве или любви никакая психологическая вуаль не прикроет голого хотения.

   Ядром активно действующих чувств человека служат, несомненно, те несколько инстинктов, которые есть и у животного. Когда дело касается главных чувств, это совершенно ясно: ведь в голоде, гневе, радости, упрямстве или любви никакая психологическая вуаль не прикроет голого хотения.

   — Ульрих · книга
9. «

   Любить вовсе не так просто, как хочет уверить природа, доверяя инструменты для этого любому халтурщику среди своих порождений.

   Любить вовсе не так просто, как хочет уверить природа, доверяя инструменты для этого любому халтурщику среди своих порождений.

   — Человек без свойств · книга
10. «

    Как можно не видеть, что человеческий мир не есть что-то зыбкое, что он жаждет как можно более твердой плоскости, потому что рискует при любом нарушении порядка распасться совсем!

    Как можно не видеть, что человеческий мир не есть что-то зыбкое, что он жаждет как можно более твердой плоскости, потому что рискует при любом нарушении порядка распасться совсем!

    — Ульрих · книга
11. «

    Какая все-таки странная штука история! О том или ином событии можно было с уверенностью утверждать, что оно уже нашло в ней свое место или еще безусловно найдет, но в том, что это событие вообще имело место, вообще состоялось, никакой уверенности не было.

    Какая все-таки странная штука история! О том или ином событии можно было с уверенностью утверждать, что оно уже нашло в ней свое место или еще безусловно найдет, но в том, что это событие вообще имело место, вообще состоялось, никакой уверенности не было.

    — Ульрих · книга
12. «

    Наш взгляд на наше окружение, да и на самих себя, меняется с каждым днем.

    Наш взгляд на наше окружение, да и на самих себя, меняется с каждым днем.

    — Ульрих · книга
13. «

    Есть на свете натуры критические и есть покладистые.

    Есть на свете натуры критические и есть покладистые.

    — Человек без свойств · книга
14. «

    И все-таки в этом «священном чувстве семьи» что-то есть, в этом растворении друг в друге, служении друг другу, в этом самоотверженном движении в замкнутом кругу.

    И все-таки в этом «священном чувстве семьи» что-то есть, в этом растворении друг в друге, служении друг другу, в этом самоотверженном движении в замкнутом кругу.

    — Ульрих · книга
15. «

    Нигде не видно достаточной причины, чтобы все вышло именно так, как вышло, могло выйти и по-другому, ведь события редко определялись ими самими, чаще они зависели от всяческих обстоятельств, от настроения, от жизни, от смерти совсем других людей, а на них как бы только налетали в тот или иной момент.

    Нигде не видно достаточной причины, чтобы все вышло именно так, как вышло, могло выйти и по-другому, ведь события редко определялись ими самими, чаще они зависели от всяческих обстоятельств, от настроения, от жизни, от смерти совсем других людей, а на них как бы только налетали в тот или иной момент.

    — Человек без свойств · книга
16. «

    Я обычно говорю своим референтам, когда они приносят мне какую-нибудь срочную бумагу: на свете нет ничего срочного, кроме отлучки в одно место.

    Я обычно говорю своим референтам, когда они приносят мне какую-нибудь срочную бумагу: на свете нет ничего срочного, кроме отлучки в одно место.

    — генерал Штумм фон Бордвер · книга
17. «

    Агата ненавидела женскую эмансипацию, в той же мере, в какой презирала женскую потребность в приплоде, заставляющую мужчину вить для нее гнездо.

    Агата ненавидела женскую эмансипацию, в той же мере, в какой презирала женскую потребность в приплоде, заставляющую мужчину вить для нее гнездо.

    — Человек без свойств · книга
18. «

    Он снова и снова напоминал себе старую холодную мудрость «разделяй и властвуй», она применима к любому контакту с людьми и вещами и требует известного обесценивания каждой отделной связи совокупностью всех.

    Он снова и снова напоминал себе старую холодную мудрость «разделяй и властвуй», она применима к любому контакту с людьми и вещами и требует известного обесценивания каждой отделной связи совокупностью всех.

    — Человек без свойств · книга
19. «

    Ульриху даже казалось, что если тут упразднят винтовки, а там королей и какой-нибудь большой или малый прогресс уменьшит глупость и зло, то в этом будет до отчаяния мало толку, ибо мера мерзостей и подлостей тотчас же восполнится новыми, словно одна нога мира всегда отскальзывает назад, как только другая выдвигается вперед.

    Ульриху даже казалось, что если тут упразднят винтовки, а там королей и какой-нибудь большой или малый прогресс уменьшит глупость и зло, то в этом будет до отчаяния мало толку, ибо мера мерзостей и подлостей тотчас же восполнится новыми, словно одна нога мира всегда отскальзывает назад, как только другая выдвигается вперед.

    — Человек без свойств · книга
20. «

    Человеческий талант вообще нуждается в известном стеснении, чтобы развернуться вовсю.

    Человеческий талант вообще нуждается в известном стеснении, чтобы развернуться вовсю.

    — Арнгейм · книга