Роберт Музиль: 510 фраз, которые разошлись на цитаты

Подборка из 510 цитат Роберта Музиля: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ведь если, к примеру, это богохульство — обозначать любовь к богу тем же словом, что и любовь к рыбной ловле, то дело тут, несомненно, в различии того, на что любовь направлена, и так же можно судить о значении объекта по всяким другим примерам.

   Ведь если, к примеру, это богохульство — обозначать любовь к богу тем же словом, что и любовь к рыбной ловле, то дело тут, несомненно, в различии того, на что любовь направлена, и так же можно судить о значении объекта по всяким другим примерам.

   — Ульрих · книга
2. «

   Идеи вроде той, что величайший ум, если его отправить на казарменный двор, за неделю обучается прыгать по команде фельдфебеля или что одного лейтенанта и восьми солдат достаточно, чтобы взять под арест любую парламентскую говорильню мира, нащли, правда лишь позднее, свое классическое выражение в открытии, что влив несколько ложек касторки в глотку идеалиста, можно сделать смешными самые твердые убеждения.

   Идеи вроде той, что величайший ум, если его отправить на казарменный двор, за неделю обучается прыгать по команде фельдфебеля или что одного лейтенанта и восьми солдат достаточно, чтобы взять под арест любую парламентскую говорильню мира, нащли, правда лишь позднее, свое классическое выражение в открытии, что влив несколько ложек касторки в глотку идеалиста, можно сделать смешными самые твердые убеждения.

   — Человек без свойств · книга
3. «

   Как лот, бросаю я свой вопрос в твою душу! Ты хочешь ребенка и брака, но я тебя спрашиваю: тот ли ты человек, который вправе желать ребенка?!

   Как лот, бросаю я свой вопрос в твою душу! Ты хочешь ребенка и брака, но я тебя спрашиваю: тот ли ты человек, который вправе желать ребенка?!

   — Кларисса · книга
4. «

   Если и предположить, что деньгам свойственно притязать на господство, открытым оставался вопрос о том, как правильно употребить вожделенную власть. Арнгейм стал видеть в царственном коммерсанте синтез революционности и постоянства, силы и буржуазной цивилизованности, разумного риска и убежденного знания, но главное — символический образ рождающейся демократии.

   Если и предположить, что деньгам свойственно притязать на господство, открытым оставался вопрос о том, как правильно употребить вожделенную власть. Арнгейм стал видеть в царственном коммерсанте синтез революционности и постоянства, силы и буржуазной цивилизованности, разумного риска и убежденного знания, но главное — символический образ рождающейся демократии.

   — Человек без свойств · книга
5. «

   Можно ли, например представить, что у человека останется еще душа, когда он научится полностью понимать ее биологически и психологически и с ней обращаться? Тем не менее мы стремимся к этому состоянию!

   Можно ли, например представить, что у человека останется еще душа, когда он научится полностью понимать ее биологически и психологически и с ней обращаться? Тем не менее мы стремимся к этому состоянию!

   — Ульрих · книга
6. «

   Это известное дело — противоречия, непоследовательность и несовершенство жизни.

   Это известное дело — противоречия, непоследовательность и несовершенство жизни.

   — Человек без свойств · книга
7. «

   Можно завоевывать и терять целые царства, а душа не пошевелится, и можешь ничего не делать, чтобы достичь своей судьбы, а она порой растет из глубины твоего естества, тихо и ежедневно, как песня сфер.

   Можно завоевывать и терять целые царства, а душа не пошевелится, и можешь ничего не делать, чтобы достичь своей судьбы, а она порой растет из глубины твоего естества, тихо и ежедневно, как песня сфер.

   — Диотима · книга
8. «

   Это общеизвестно — облегчение любого горя при помощи разговора.

   Это общеизвестно — облегчение любого горя при помощи разговора.

   — Ульрих · книга
9. «

   Есть козлы отпущения, и есть образцы добродетели. Кроме того, есть овцы, которые в них нуждаются!

   Есть козлы отпущения, и есть образцы добродетели. Кроме того, есть овцы, которые в них нуждаются!

   — Человек без свойств · книга
10. «

    Капитализм как организация эгоизма соответственно иерархии сил, доставляющих деньги, — это, можно сказать, величайший и притом гуманнейший порядок, который мы смогли установить.

    Капитализм как организация эгоизма соответственно иерархии сил, доставляющих деньги, — это, можно сказать, величайший и притом гуманнейший порядок, который мы смогли установить.

    — Арнгейм · книга
11. «

    С Арнгеймом было тоже, что со всей его эпохой. Она поклоняется деньгам, порядку, знанию, учету, измерению и взвешиванию, то есть, в общем, духу денег и их родни, и одновременно ропщет на это.

    С Арнгеймом было тоже, что со всей его эпохой. Она поклоняется деньгам, порядку, знанию, учету, измерению и взвешиванию, то есть, в общем, духу денег и их родни, и одновременно ропщет на это.

    — Человек без свойств · книга
12. «

    Мы же все организмы, которые должны изо всех сил и со всей жадностью бороться друг с другом в неприветливом мире. Но каждый из нас вместе со своими врагами и жертвами есть все же частица и дитя этого мира, и он, может быть, вовсе не так обособлен от прочих и самостоятелен, как ему представляется.

    Мы же все организмы, которые должны изо всех сил и со всей жадностью бороться друг с другом в неприветливом мире. Но каждый из нас вместе со своими врагами и жертвами есть все же частица и дитя этого мира, и он, может быть, вовсе не так обособлен от прочих и самостоятелен, как ему представляется.

    — Ульрих · книга
13. «

    Вещи состояли, казалось, не из дерева и камня, а из грандиозной и бесконечно нежной безнравственности, которая, в тот миг, когда она с ним соприкасалась, становилась глубоким нравственным потрясением.

    Вещи состояли, казалось, не из дерева и камня, а из грандиозной и бесконечно нежной безнравственности, которая, в тот миг, когда она с ним соприкасалась, становилась глубоким нравственным потрясением.

    — Человек без свойств · книга
14. «

    Люди, достигшие чего-то великого, всегда любили музыку, стихи, форму, дисциплину, религию и рыцарственность.

    Люди, достигшие чего-то великого, всегда любили музыку, стихи, форму, дисциплину, религию и рыцарственность.

    — Арнгейм · книга
15. «

    Он не отличался от всей своей эпохи, которая заново потянулась к религии — не по призванию к ней, а только, кажется, из протеста, по-женски обидчивого протеста против денег, знания и расчетливости, перед которыми ей, эпохе, никак не устоять.

    Он не отличался от всей своей эпохи, которая заново потянулась к религии — не по призванию к ней, а только, кажется, из протеста, по-женски обидчивого протеста против денег, знания и расчетливости, перед которыми ей, эпохе, никак не устоять.

    — Человек без свойств · книга
16. «

    Сексуальности придают слишком большое значение. Это по сути козлиные выкрутасы эпохи.

    Сексуальности придают слишком большое значение. Это по сути козлиные выкрутасы эпохи.

    — Мейнгаст · книга
17. «

    В природе гения Кант выделял творческое начало и оригинльность, «оригинальный дух».

    В природе гения Кант выделял творческое начало и оригинльность, «оригинальный дух».

    — Ульрих · книга
18. «

    Петер боялся отца, как боится преисподняя неба.

    Петер боялся отца, как боится преисподняя неба.

    — Человек без свойств · книга
19. «

    Я рад встретить в вашем лице завсегдатая библиотеки; надо время от времени навещать дух в его собственном доме, но сегодня это стало редкостью среди людей с положением.

    Я рад встретить в вашем лице завсегдатая библиотеки; надо время от времени навещать дух в его собственном доме, но сегодня это стало редкостью среди людей с положением.

    — Арнгейм · книга
20. «

    Увы, нет ничего более трудного для воспроизведения в художественной литературе, чем думающий человек.

    Увы, нет ничего более трудного для воспроизведения в художественной литературе, чем думающий человек.

    — Человек без свойств · книга