111 мыслей Роберта Рождественского без воды

Ниже 111 цитат Роберта Рождественского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Вспомним всех поименно, горем вспомним своим... Это нужно - не мертвым! Это надо - живым!

   Вспомним всех поименно, горем вспомним своим... Это нужно - не мертвым! Это надо - живым!
2. «

   «Держи себя в рамках...» А он отвечал дерзко! «Держи себя в рамках...» А он презирал страхи. А он смеялся! Ему было в рамках тесно. Во всех.

   «Держи себя в рамках...» А он отвечал дерзко! «Держи себя в рамках...» А он презирал страхи. А он смеялся! Ему было в рамках тесно. Во всех.
3. «

   Я присутствовал на многих концертах, в которых пел Муслим Магомаев, и ни разу не было случая, чтобы ведущий успевал назвать полностью имя и фамилию артиста. Обычно уже после имени «Муслим» раздаются такие овации, что, несмотря на самые мощные динамики и все старания ведущего, фамилия «Магомаев» безнадежно тонет в восторженном грохоте.

   Я присутствовал на многих концертах, в которых пел Муслим Магомаев, и ни разу не было случая, чтобы ведущий успевал назвать полностью имя и фамилию артиста. Обычно уже после имени «Муслим» раздаются такие овации, что, несмотря на самые мощные динамики и все старания ведущего, фамилия «Магомаев» безнадежно тонет в восторженном грохоте.
4. «

   Лапа моя, лапа, Носа моя, носа, Я научусь плакать Тихо и безголосо. Я научусь думать Много и без истерик, Гордость запру в трюмы И научусь ВЕРИТЬ!

   Лапа моя, лапа, Носа моя, носа, Я научусь плакать Тихо и безголосо. Я научусь думать Много и без истерик, Гордость запру в трюмы И научусь ВЕРИТЬ!
5. «

   Приходить к тебе, Чтоб снова Просто Вслушиваться в Голос; И сидеть на стуле, Сгорбясь, И не говорить ни Слова.

   Приходить к тебе, Чтоб снова Просто Вслушиваться в Голос; И сидеть на стуле, Сгорбясь, И не говорить ни Слова.
6. «

   Надо верить в обычное. Надо рассчитывать здраво. У поэтов с убийцами, в сущности, равная слава. Кто в веках уцелел? Разберись в наслоенье мотивов!.. Мы не помним царей. Помним: были Дантес и Мартынов.

   Надо верить в обычное. Надо рассчитывать здраво. У поэтов с убийцами, в сущности, равная слава. Кто в веках уцелел? Разберись в наслоенье мотивов!.. Мы не помним царей. Помним: были Дантес и Мартынов.
7. «

   Льдины, растаяв, становятся синью в реке. Птицы, взлетая, становятся стаей упругой. Дети, рождаясь, кричат на одном языке, заклиная взрослых людей понимать друг друга!

   Льдины, растаяв, становятся синью в реке. Птицы, взлетая, становятся стаей упругой. Дети, рождаясь, кричат на одном языке, заклиная взрослых людей понимать друг друга!
8. «

   Время в символах разобраться! Люди — винтики. Люди — винтики... Сам я винтиком был. Старался! Был безропотным. Еле видимым. Мне всю жизнь за это расплачиваться! Мне себя, как пружину, раскручивать! Верить веку. И с вами раскланиваться, люди-винтики, люди-шурупчики. Предначертаны ваши шляхи, назначение каждому выдано. И не шляпы на вас, а шляпки. Шляпки винтиков, шляпки винтиков! Вы изнашивайтесь, вы ржавейте, исполняйте всё, что вам задано. И в свою исключительность верьте! Впрочем, это не обязательно. Всё равно обламают отчаянных! Всё равно вы должны остаться там, где ввинтят, - в примусе, в часиках, в кране, в крышке унитаза. Установлено так. Положено. И - не будем на эту тему... Славься, винтичная психология! Царствуй, лозунг: «Не наше дело!» Пусть звучит он как откровение! Пусть дороги зовут напрасно!.. Я не верю, - хоть жгите, - не верю в бессловесный винтичный разум! Я смирению не завидую, но, эпоху понять пытаясь, - я не верю, что это винтики с грозным космосом побратались. Что они седеют над формулами и детей пеленают бережно. Перед чуткими микрофонами говорят с планетою бешеной. И машины ведут удивительные. И влюбляются безутешно... Я не верю, что это винтики на плечах нашу землю держат!.. Посредине двадцатого века облетают ржавые символы...

   Время в символах разобраться! Люди — винтики. Люди — винтики... Сам я винтиком был. Старался! Был безропотным. Еле видимым. Мне всю жизнь за это расплачиваться! Мне себя, как пружину, раскручивать! Верить веку. И с вами раскланиваться, люди-винтики, люди-шурупчики. Предначертаны ваши шляхи, назначение каждому выдано. И не шляпы на вас, а шляпки. Шляпки винтиков, шляпки винтиков! Вы изнашивайтесь, вы ржавейте, исполняйте всё, что вам задано. И в свою исключительность верьте! Впрочем, это не обязательно. Всё равно обламают отчаянных! Всё равно вы должны остаться там, где ввинтят, - в примусе, в часиках, в кране, в крышке унитаза. Установлено так. Положено. И - не будем на эту тему... Славься, винтичная психология! Царствуй, лозунг: «Не наше дело!» Пусть звучит он как откровение! Пусть дороги зовут напрасно!.. Я не верю, - хоть жгите, - не верю в бессловесный винтичный разум! Я смирению не завидую, но, эпоху понять пытаясь, - я не верю, что это винтики с грозным космосом побратались. Что они седеют над формулами и детей пеленают бережно. Перед чуткими микрофонами говорят с планетою бешеной. И машины ведут удивительные. И влюбляются безутешно... Я не верю, что это винтики на плечах нашу землю держат!.. Посредине двадцатого века облетают ржавые символы...
9. «

   Вы знаете, мне по-прежнему верится, что если останется жить Земля, высшим достоинством человечества станут когда-нибудь учителя!

   Вы знаете, мне по-прежнему верится, что если останется жить Земля, высшим достоинством человечества станут когда-нибудь учителя!
10. «

    День рождения женщины «Так сколько ж ей?..» «И в самом деле, — сколько?..» А женщина махнёт рукою и промолвит нараспев — светло и горько: — Зачем считать напрасно? Все — мои… — А после выпьет за друзей пришедших. И будет излучать высокий свет… Есть только дни рождения у женщин. годов рождения у женщин нет!

    День рождения женщины «Так сколько ж ей?..» «И в самом деле, — сколько?..» А женщина махнёт рукою и промолвит нараспев — светло и горько: — Зачем считать напрасно? Все — мои… — А после выпьет за друзей пришедших. И будет излучать высокий свет… Есть только дни рождения у женщин. годов рождения у женщин нет!
11. «

    Дружище, поспеши. Пока округа спит, сними нагар с души. нагар пустых обид.

    Дружище, поспеши. Пока округа спит, сними нагар с души. нагар пустых обид.
12. «

    Такая жизненная полоса, а, может быть, предначертанье свыше. Других я различаю голоса, а собственного голоса не слышу.

    Такая жизненная полоса, а, может быть, предначертанье свыше. Других я различаю голоса, а собственного голоса не слышу.
13. «

    Это ж интересно прямо: значит есть у мамы — мама? И у этой мамы — мама?! И у папы тоже мама?! Ну, куда ни погляжу, всюду мамы, мамы, мамы! Это ж интересно прямо!.. А я опять один сижу.

    Это ж интересно прямо: значит есть у мамы — мама? И у этой мамы — мама?! И у папы тоже мама?! Ну, куда ни погляжу, всюду мамы, мамы, мамы! Это ж интересно прямо!.. А я опять один сижу.
14. «

    Так тихо, что музыку надо, как чьё-то лицо, вспоминать. Так тихо, что даже тишайшие мысли далёко слышны. Так тихо, что хочется заново жизнь начинать. Так тихо...

    Так тихо, что музыку надо, как чьё-то лицо, вспоминать. Так тихо, что даже тишайшие мысли далёко слышны. Так тихо, что хочется заново жизнь начинать. Так тихо...
15. «

    На Земле безжалостно маленькой жил да был человек маленький. У него была служба маленькая. И маленький очень портфель. Получал он зарплату маленькую... И однажды — прекрасным утром — постучалась к нему в окошко небольшая, казалось, война... Автомат ему выдали маленький. Сапоги ему выдали маленькие. Каску выдали маленькую и маленькую — по размерам — шинель.

    На Земле безжалостно маленькой жил да был человек маленький. У него была служба маленькая. И маленький очень портфель. Получал он зарплату маленькую... И однажды — прекрасным утром — постучалась к нему в окошко небольшая, казалось, война... Автомат ему выдали маленький. Сапоги ему выдали маленькие. Каску выдали маленькую и маленькую — по размерам — шинель.
16. «

    Ненависть проще любви. Ненависть объяснима.

    Ненависть проще любви. Ненависть объяснима.
17. «

    Одинокими не рождаются. Одиночеству учатся.

    Одинокими не рождаются. Одиночеству учатся.
18. «

    Толпа, как больная природа, дрожит от неясных забот... По виду - частица народа. По сути - его антипод.

    Толпа, как больная природа, дрожит от неясных забот... По виду - частица народа. По сути - его антипод.
19. «

    Такая жизненная полоса, а, может быть, предначертанье свыше. Других я различаю голоса, а собственного голоса не слышу. И все же он, как близкая родня, единственный, кто согревает в стужу. До смерти будет он внутри меня. Да и потом не вырвется наружу.

    Такая жизненная полоса, а, может быть, предначертанье свыше. Других я различаю голоса, а собственного голоса не слышу. И все же он, как близкая родня, единственный, кто согревает в стужу. До смерти будет он внутри меня. Да и потом не вырвется наружу.
20. «

    А они уезжают. Навсегда уезжают... Я с ними прощаюсь, не веря нагрянувшей правде. Плачу тихонько, как будто молю о пощаде. — Не уезжайте! — шепчу я. А слышится: «Не умирайте!..» Будто бы я сам себе говорю: «Не уезжайте!..»

    А они уезжают. Навсегда уезжают... Я с ними прощаюсь, не веря нагрянувшей правде. Плачу тихонько, как будто молю о пощаде. — Не уезжайте! — шепчу я. А слышится: «Не умирайте!..» Будто бы я сам себе говорю: «Не уезжайте!..»