35 фраз Робина Хобба, которые запоминаются

Робин Хобб — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 35 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Завтрашний день воздаст тебе по сумме дней вчерашних. И не более... Но и не менее.

   Завтрашний день воздаст тебе по сумме дней вчерашних. И не более... Но и не менее.

   — Янтарь · книга
2. «

   Возраст — это то, что ты сделал, что ты помнишь, а не сколько тебе лет.

   Возраст — это то, что ты сделал, что ты помнишь, а не сколько тебе лет.

   — Алиса · книга
3. «

   На краткий миг Кефрия мысленно увидела своего мужа как чужака. Чужака и угрозу. Нет, не злую, умышленную угрозу: просто как бы частичку шторма, капельку сокрушительного прилива. Стихии без сердца и разума, которая тем не менее разносит и уничтожает все на своем пути.

   На краткий миг Кефрия мысленно увидела своего мужа как чужака. Чужака и угрозу. Нет, не злую, умышленную угрозу: просто как бы частичку шторма, капельку сокрушительного прилива. Стихии без сердца и разума, которая тем не менее разносит и уничтожает все на своем пути.

   — Кефрия Вестрит · книга
4. «

   Ибо слабейшему следует лишь обратиться на поиски своей силы, и он найдет ее, и сделается сильнее!

   Ибо слабейшему следует лишь обратиться на поиски своей силы, и он найдет ее, и сделается сильнее!

   — Уинтроу · книга
5. «

   Сила не заснула во мне. Особенно летом, когда я иду по берегу мимо морских скал и смотрю вдаль, я испытываю желание потянуться вперед Силой, как когда-то делал Верити. Иногда я делаю это и узнаю об улове рыбака или о домашних заботах помощника капитана на проходящем мимо торговом судне. Верити когда-то говорил мне, что тяжелее всего то, что никто никогда не отвечает.

   Сила не заснула во мне. Особенно летом, когда я иду по берегу мимо морских скал и смотрю вдаль, я испытываю желание потянуться вперед Силой, как когда-то делал Верити. Иногда я делаю это и узнаю об улове рыбака или о домашних заботах помощника капитана на проходящем мимо торговом судне. Верити когда-то говорил мне, что тяжелее всего то, что никто никогда не отвечает.

   — Фитц Чивэл · книга
6. «

   Время – это то, что придумали люди для собственного беспокойства. Если хочешь получить добычу, ты должен охотиться, вот и все. Ты не можешь сказать: охотиться – это слишком долго, я просто хочу есть. Все это одно. Охота – это начало еды. Зачем ты рубишь свою жизнь на кусочки и даешь этим кусочкам имена? Часы, дни. Это как с кроликом. Если я убил кролика, я ем кролика. Когда ты получаешь кролика, ты разрубаешь его на куски и называешь это костями, мясом, шерстью и потрохами. И тебе всегда мало. Перестань скулить и просто сделай то, что хочешь.

   Время – это то, что придумали люди для собственного беспокойства. Если хочешь получить добычу, ты должен охотиться, вот и все. Ты не можешь сказать: охотиться – это слишком долго, я просто хочу есть. Все это одно. Охота – это начало еды. Зачем ты рубишь свою жизнь на кусочки и даешь этим кусочкам имена? Часы, дни. Это как с кроликом. Если я убил кролика, я ем кролика. Когда ты получаешь кролика, ты разрубаешь его на куски и называешь это костями, мясом, шерстью и потрохами. И тебе всегда мало. Перестань скулить и просто сделай то, что хочешь.

   — Сага о Видящих · книга
7. «

   Одно я прочно усвоил в своих путешествиях. То, что для одного района – непозволительная роскошь, для другого – вещь совершенно обычная. Рыба, которой в Баккипе мы не стали бы кормить и кошку, считается деликатесом во Внутренних Герцогствах. В некоторых местах вода – драгоценность. В других постоянное течение реки раздражает, и грозит опасностями. Прекрасные кожи, глиняная посуда, стекло, прозрачное как воздух, экзотические цветы... Все это я видел в таких огромных количествах, что люди, обладавшие этим, совсем не ощущали себя богатыми. А значит, магия в большом количестве тоже может быть обыденностью. И тогда из объекта страха и благоговения она превращается в материал для дорожного покрытия или сигнальных столбов. Такая расточительность ошеломляет пришельца.

   Одно я прочно усвоил в своих путешествиях. То, что для одного района – непозволительная роскошь, для другого – вещь совершенно обычная. Рыба, которой в Баккипе мы не стали бы кормить и кошку, считается деликатесом во Внутренних Герцогствах. В некоторых местах вода – драгоценность. В других постоянное течение реки раздражает, и грозит опасностями. Прекрасные кожи, глиняная посуда, стекло, прозрачное как воздух, экзотические цветы... Все это я видел в таких огромных количествах, что люди, обладавшие этим, совсем не ощущали себя богатыми. А значит, магия в большом количестве тоже может быть обыденностью. И тогда из объекта страха и благоговения она превращается в материал для дорожного покрытия или сигнальных столбов. Такая расточительность ошеломляет пришельца.

   — Сага о Видящих · книга
8. «

   Исскуство дипломатии — это везение, благодоря которому вы узнаете больше секретов противника, чем он ваших.

   Исскуство дипломатии — это везение, благодоря которому вы узнаете больше секретов противника, чем он ваших.

   — Ученик убийцы · книга
9. «

   Откровенность Альтии застала Совершенного врасплох. Он ведь привык видеть в людях лишь способность причинять боль — но не испытывать ее.

   Откровенность Альтии застала Совершенного врасплох. Он ведь привык видеть в людях лишь способность причинять боль — но не испытывать ее.

   — Совершенный · книга
10. «

    Чем больше изводишься мыслями о возможности поражения, тем вернее оно постигнет тебя.

    Чем больше изводишься мыслями о возможности поражения, тем вернее оно постигнет тебя.

    — Уинтроу · книга
11. «

    — Баррич... — снова заговорила она, и в ее голосе была нерешительность, — я слышала... Лейси говорила, что когда-то ты любил Пейшенс. — Она перевела дыхание. — Ты ее все еще любишь? — спросила она. Баррич выглядел почти рассерженным. Молли встретила его взгляд, в глазах ее была мольба, и Баррич склонил голову. Она едва слышала его слова: — Я люблю мои воспоминания о ней. Какой она была тогда, каким я был тогда... Вероятно, так же, как ты все еще любишь Фитца.

    — Баррич... — снова заговорила она, и в ее голосе была нерешительность, — я слышала... Лейси говорила, что когда-то ты любил Пейшенс. — Она перевела дыхание. — Ты ее все еще любишь? — спросила она. Баррич выглядел почти рассерженным. Молли встретила его взгляд, в глазах ее была мольба, и Баррич склонил голову. Она едва слышала его слова: — Я люблю мои воспоминания о ней. Какой она была тогда, каким я был тогда... Вероятно, так же, как ты все еще любишь Фитца.

    — Молли · книга
12. «

    Шут перешел на шепот: — Вспомни сердцем. Вернись назад, вернись назад и назад. В небесах должны парить драконы. Когда драконы исчезают, люди скучают по ним. Конечно, кто-то даже не вспоминает о них. Но некоторые дети с самих ранних лет смотрят в голубое летнее небо и ждут тех, кто никогда не приходит. Потому что они знают. В небесах должно быть чудо, но оно потускнело и исчезло. А мы с тобой должны его вернуть.

    Шут перешел на шепот: — Вспомни сердцем. Вернись назад, вернись назад и назад. В небесах должны парить драконы. Когда драконы исчезают, люди скучают по ним. Конечно, кто-то даже не вспоминает о них. Но некоторые дети с самих ранних лет смотрят в голубое летнее небо и ждут тех, кто никогда не приходит. Потому что они знают. В небесах должно быть чудо, но оно потускнело и исчезло. А мы с тобой должны его вернуть.

    — Шут · книга
13. «

    Иногда, когда она спит рядом, а я лежу без сна, прислушиваясь к ее тихому дыханию, я думаю, что встану завтра и найду какой-то новый смысл в жизни. Но обычно, просыпаясь по утрам от боли в онемевшем теле, думаю, что я вовсе не молодой человек. Я старик, заключенный в израненном теле юноши.

    Иногда, когда она спит рядом, а я лежу без сна, прислушиваясь к ее тихому дыханию, я думаю, что встану завтра и найду какой-то новый смысл в жизни. Но обычно, просыпаясь по утрам от боли в онемевшем теле, думаю, что я вовсе не молодой человек. Я старик, заключенный в израненном теле юноши.

    — Фитц Чивэл · книга
14. «

    Я понял, что должен выражаться еще откровеннее. — Я никогда не смогу на тебе жениться, Оликея. Ты не сможешь стать моей… — Я попытался вспомнить спекское слово и понял, что мне оно неизвестно. Тогда я воспользовался гернийским: — Женой. Ты никогда не станешь моей женой. Она облокотилась мне на грудь и сверху вниз заглянула мне в лицо. — Что это такое? Жена? Я печально улыбнулся. — Жена — это женщина, которая будет жить со мной до конца моей жизни. Женщина, которая разделит со мной дом и судьбу. Женщина, которая родит моих детей. — О, я рожу моих детей, — спокойно заверила меня Оликея и снова улеглась рядом со мной. — Надеюсь, девочку. Но мне не нравится твой дом в пустых землях. Ты можешь оставить его себе. Что до судьбы, то у меня есть своя судьба, так что твоя мне не нужна. Ее ты тоже можешь оставить себе.

    Я понял, что должен выражаться еще откровеннее. — Я никогда не смогу на тебе жениться, Оликея. Ты не сможешь стать моей… — Я попытался вспомнить спекское слово и понял, что мне оно неизвестно. Тогда я воспользовался гернийским: — Женой. Ты никогда не станешь моей женой. Она облокотилась мне на грудь и сверху вниз заглянула мне в лицо. — Что это такое? Жена? Я печально улыбнулся. — Жена — это женщина, которая будет жить со мной до конца моей жизни. Женщина, которая разделит со мной дом и судьбу. Женщина, которая родит моих детей. — О, я рожу моих детей, — спокойно заверила меня Оликея и снова улеглась рядом со мной. — Надеюсь, девочку. Но мне не нравится твой дом в пустых землях. Ты можешь оставить его себе. Что до судьбы, то у меня есть своя судьба, так что твоя мне не нужна. Ее ты тоже можешь оставить себе.

    — Лесной маг · книга
15. «

    Каждый опыт, пусть сколь угодно жуткий, дается нам в поучение. И пока человек помнит об этом, нет ничего, что его дух не в силах был бы превозмочь. Дух оказывается сломлен только тогда, когда мы утрачиваем веру и вселенная предстает нам беспорядочным нагромождением жестокостей и злосчастья.

    Каждый опыт, пусть сколь угодно жуткий, дается нам в поучение. И пока человек помнит об этом, нет ничего, что его дух не в силах был бы превозмочь. Дух оказывается сломлен только тогда, когда мы утрачиваем веру и вселенная предстает нам беспорядочным нагромождением жестокостей и злосчастья.

    — Уинтроу Вестрит · книга
16. «

    Совпадение? Думаю, скорее судьба. С совпадениями я не склонна считаться. Но несколько раз, когда я пыталась не посчитаться с судьбой, я проигрывала. И очень жестоко.

    Совпадение? Думаю, скорее судьба. С совпадениями я не склонна считаться. Но несколько раз, когда я пыталась не посчитаться с судьбой, я проигрывала. И очень жестоко.

    — Янтарь · книга
17. «

    Некоторые люди воспринимают чужую удачу как личное оскорбление.

    Некоторые люди воспринимают чужую удачу как личное оскорбление.

    — Ученик убийцы · книга
18. «

    Добравшись наконец до кормовой каюты, где висел гамак Брэшена, Альтия помедлила перед дверью. Потом очень осторожно постучала. — Брэш?... — окликнула она вполголоса. — Что? — немедленно отозвался моряк. Голос у него был совсем не сонный. Человек, разбуженный посреди сна или как раз собиравшийся заснуть, разговаривает совершенно не так. Неужто он ждал ее? Неужто вправду думал, что она придет к нему? Альтия набрала в грудь побольше воздуха. — Можно поговорить с тобой? Он хмыкнул: — А что, у меня выбор есть?

    Добравшись наконец до кормовой каюты, где висел гамак Брэшена, Альтия помедлила перед дверью. Потом очень осторожно постучала. — Брэш?... — окликнула она вполголоса. — Что? — немедленно отозвался моряк. Голос у него был совсем не сонный. Человек, разбуженный посреди сна или как раз собиравшийся заснуть, разговаривает совершенно не так. Неужто он ждал ее? Неужто вправду думал, что она придет к нему? Альтия набрала в грудь побольше воздуха. — Можно поговорить с тобой? Он хмыкнул: — А что, у меня выбор есть?

    — Альтия Вестрит · книга
19. «

    Человек таков, каким он родился. Он ничего не может с этим поделать.

    Человек таков, каким он родился. Он ничего не может с этим поделать.

    — Джинна · книга
20. «

    — Как прекрасно! Это как… как… даже не придумаю, с чем сравнить! — Некоторые вещи похожи лишь сами на себя, — проговорил он негромко. — Иную красоту ни с чем невозможно сравнить.

    — Как прекрасно! Это как… как… даже не придумаю, с чем сравнить! — Некоторые вещи похожи лишь сами на себя, — проговорил он негромко. — Иную красоту ни с чем невозможно сравнить.

    — Малта Вестрит · книга