Роман Сенчин: 16 цитат на каждый день

Подборка из 16 цитат Романа Сенчина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Разводы давно стали в Большаково делом обычным. У молодых так чуть ли не через раз — сначала шумная, развеселая свадьба, длиннющие столы на берегу летом или в клубе зимой, а через год-два-три скандалы, скандалы и развод. Когда-то и сами разводившиеся, и их родня страдали, стыдились этого, а потом узнали, что не так уж страшно пожениться, а потом развестись. Даже полезно, как опыт для будущей жизни. У психологов, оказалось, и термин есть специальный: пробный брак.

   Разводы давно стали в Большаково делом обычным. У молодых так чуть ли не через раз — сначала шумная, развеселая свадьба, длиннющие столы на берегу летом или в клубе зимой, а через год-два-три скандалы, скандалы и развод. Когда-то и сами разводившиеся, и их родня страдали, стыдились этого, а потом узнали, что не так уж страшно пожениться, а потом развестись. Даже полезно, как опыт для будущей жизни. У психологов, оказалось, и термин есть специальный: пробный брак.

   — Зона затопления · книга
2. «

   Деньги, это прежде всего свобода.

   Деньги, это прежде всего свобода.

   — Свечин · книга
3. «

   Общение, за редким исключением, не доставляет удовольствия, отношения, которые раньше питали ее, теперь затянулись на шее, как удавка, и прямо физически душат.

   Общение, за редким исключением, не доставляет удовольствия, отношения, которые раньше питали ее, теперь затянулись на шее, как удавка, и прямо физически душат.

   — Русская зима · книга
4. «

   Пластик можно сделать похожим на мрамор, но мрамором он не станет.

   Пластик можно сделать похожим на мрамор, но мрамором он не станет.

   — Сергеев · книга
5. «

   Вот говорят же: отключи мозги. Совет даже такой есть, и все чаще звучит (когда-то, наоборот, требовали мозги включать).

   Вот говорят же: отключи мозги. Совет даже такой есть, и все чаще звучит (когда-то, наоборот, требовали мозги включать).

   — Серафима · книга
6. «

   Однажды они с двоюродным братом забрели в болото. Вот жизнь перед тобой — ласковая, малахитовая зелень, но на самом деле под зеленью, под тонкой живой пленкой — мертвая жижа. Хищная и ледяная. И где искать ту тропинку, по которой нужно идти, пройти жизнь и не увязнуть?..

   Однажды они с двоюродным братом забрели в болото. Вот жизнь перед тобой — ласковая, малахитовая зелень, но на самом деле под зеленью, под тонкой живой пленкой — мертвая жижа. Хищная и ледяная. И где искать ту тропинку, по которой нужно идти, пройти жизнь и не увязнуть?..

   — Серафима · книга
7. «

   Эта гласность без берегов ни к чему хорошему не привела.

   Эта гласность без берегов ни к чему хорошему не привела.

   — Полковник · книга
8. «

   Жизнь одна, и все, что было, цепляется, врастает, и тянется дальше, и ничем не отдерешь, не срежешь.

   Жизнь одна, и все, что было, цепляется, врастает, и тянется дальше, и ничем не отдерешь, не срежешь.

   — Серафима · книга
9. «

   Стали друг другу чужими после сорока. Раздражало, как ест муж или жена, как говорит, как ходит. Казалось, не так все делает, неправильно, некрасиво. Сын уехал в город работать, и у родителей словно разорвалось то, что их связывало, заставляло быть одним целым.

   Стали друг другу чужими после сорока. Раздражало, как ест муж или жена, как говорит, как ходит. Казалось, не так все делает, неправильно, некрасиво. Сын уехал в город работать, и у родителей словно разорвалось то, что их связывало, заставляло быть одним целым.

   — Зона затопления · книга
10. «

    В школе учительница часто повторяла: «Литература учит. Учит, как надо, а как не надо, что хорошо, что плохо». Да, может, и учит, да толку-то... Внутри себя человек может быть сколько угодно и честным, и правильным, и справедливым, а обстоятельства постоянно заставляют его поступать против совести и убеждений. Есть такая веселая шутка: «Трудно быть человеком — люди мешают».

    В школе учительница часто повторяла: «Литература учит. Учит, как надо, а как не надо, что хорошо, что плохо». Да, может, и учит, да толку-то... Внутри себя человек может быть сколько угодно и честным, и правильным, и справедливым, а обстоятельства постоянно заставляют его поступать против совести и убеждений. Есть такая веселая шутка: «Трудно быть человеком — люди мешают».

    — Алексей Брюханов · книга
11. «

    — Литература должна нести идею. Светлую, темную, это уже другой вопрос. Но — идею! Без идеи настоящей литературы не бывает. — Идея есть везде. Просто она не всегда лобовая. Это и не нужно.

    — Литература должна нести идею. Светлую, темную, это уже другой вопрос. Но — идею! Без идеи настоящей литературы не бывает. — Идея есть везде. Просто она не всегда лобовая. Это и не нужно.

    — Скрявина · книга
12. «

    Это в человеческой природе заложено: полаяться. Недаром ведь народ придумал выражение «отвести душу». Как раз про ругань, драку. Очень точно.

    Это в человеческой природе заложено: полаяться. Недаром ведь народ придумал выражение «отвести душу». Как раз про ругань, драку. Очень точно.

    — Сергеев · книга
13. «

    Реальная жизнь и литература — полюса. Полюса! Это еще школьникам известно.

    Реальная жизнь и литература — полюса. Полюса! Это еще школьникам известно.

    — Скрявина · книга
14. «

    Случайности много решали в ее судьбе. Да и вообще, наверное, жизнь любого человека, это цепь случайностей. Для одних удачных, для других — нет.

    Случайности много решали в ее судьбе. Да и вообще, наверное, жизнь любого человека, это цепь случайностей. Для одних удачных, для других — нет.

    — Русская зима · книга
15. «

    Нужно просто выполнять свои обязанности и не доходить до психологии. Станешь философствовать, копаться в себе — и свихнуться немудрено. Надо слегка отстраняться.

    Нужно просто выполнять свои обязанности и не доходить до психологии. Станешь философствовать, копаться в себе — и свихнуться немудрено. Надо слегка отстраняться.

    — Ольга · книга
16. «

    Прошлое накатывает и топит в привычках, комплексах, послевкусии давних удовольствий, в горечи старых несчастий.

    Прошлое накатывает и топит в привычках, комплексах, послевкусии давних удовольствий, в горечи старых несчастий.

    — Сергеев · книга