17 цитат Рудаки про любовь, время и выбор

Рудаки — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 17 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Нет в этом мире радости сильней, Чем лицезренье близких и друзей. Нет на земле мучительнее муки, Чем быть с друзьями славными в разлуке.

   Нет в этом мире радости сильней, Чем лицезренье близких и друзей. Нет на земле мучительнее муки, Чем быть с друзьями славными в разлуке.
2. «

   Да, верно: к мудрецу наш мир не справедлив. От мира благ не жди, а будь трудолюбив.

   Да, верно: к мудрецу наш мир не справедлив. От мира благ не жди, а будь трудолюбив.
3. «

   Любовь — мой труд и помыслы мои, Мне мир не нужен, если нет любви.

   Любовь — мой труд и помыслы мои, Мне мир не нужен, если нет любви.
4. «

   О время! Юношей богатым, светлоречивым, ясноликим Сюда для службы он явился на гордом скакуне верхом. Ну, а понравится ль он шаху, когда спустя десятилетья Он возвратится нищий, старый, проделав дальний путь пешком?

   О время! Юношей богатым, светлоречивым, ясноликим Сюда для службы он явился на гордом скакуне верхом. Ну, а понравится ль он шаху, когда спустя десятилетья Он возвратится нищий, старый, проделав дальний путь пешком?
5. «

   Жизнь поучает и дает совет, Нас наставляя мудро и сурово. Завидуешь ты людям, а они Тебе во всем завидовать готовы. Молчаньем в гневе сковывай язык, Иначе ноги закуют в оковы.

   Жизнь поучает и дает совет, Нас наставляя мудро и сурово. Завидуешь ты людям, а они Тебе во всем завидовать готовы. Молчаньем в гневе сковывай язык, Иначе ноги закуют в оковы.
6. «

   Все тленны мы, дитя, таков вселенной ход. Мы – словно воробей, а смерть, как ястреб, ждет. И рано ль, поздно ли – любой цветок увянет, – Своею теркой смерть всех тварей перетрет.

   Все тленны мы, дитя, таков вселенной ход. Мы – словно воробей, а смерть, как ястреб, ждет. И рано ль, поздно ли – любой цветок увянет, – Своею теркой смерть всех тварей перетрет.
7. «

   Не для насилья и убийств мечи в руках блестят: Господь не забывает зла и воздает стократ. Не для насилья и убийств куется правый меч, Не ради уксуса лежит в давильне виноград. Убитого узрел Иса* однажды на пути, И палец прикусил пророк унынием объят. Сказал: «Кого же ты убил, когда ты сам убит? Настанет час, и твоего убийцу умертвят». Непрошенный, в чужую дверь ты пальцем не стучи, Не то услышишь: в дверь твою всем кулаком стучат.

   Не для насилья и убийств мечи в руках блестят: Господь не забывает зла и воздает стократ. Не для насилья и убийств куется правый меч, Не ради уксуса лежит в давильне виноград. Убитого узрел Иса* однажды на пути, И палец прикусил пророк унынием объят. Сказал: «Кого же ты убил, когда ты сам убит? Настанет час, и твоего убийцу умертвят». Непрошенный, в чужую дверь ты пальцем не стучи, Не то услышишь: в дверь твою всем кулаком стучат.
8. «

   Прекрасен день весны — пахучий, голубой, Но мне милее ночь свидания с тобой.

   Прекрасен день весны — пахучий, голубой, Но мне милее ночь свидания с тобой.
9. «

   Беда тому, кто разумом гордится, А сын его бездельник и тупица, И добрый нрав, и размышлений плод К наследнику, увы, не перейдёт.

   Беда тому, кто разумом гордится, А сын его бездельник и тупица, И добрый нрав, и размышлений плод К наследнику, увы, не перейдёт.
10. «

    Ты одинок средь сотни тясяч лиц. Ты одинок без сотни тясяч лиц.

    Ты одинок средь сотни тясяч лиц. Ты одинок без сотни тясяч лиц.
11. «

    Время — конь, а ты объездчик; мчись отважно на ветру. Время — меч; стань крепкой клюшкой, чтобы выиграть игру.

    Время — конь, а ты объездчик; мчись отважно на ветру. Время — меч; стань крепкой клюшкой, чтобы выиграть игру.
12. «

    Ты будущее радостно встречай, Печалиться не стоит о былом.

    Ты будущее радостно встречай, Печалиться не стоит о былом.
13. «

    Иди, постигни опыт жизни — и малая его крупица Тебе, чтоб одолеть преграды, всегда и всюду пригодится.

    Иди, постигни опыт жизни — и малая его крупица Тебе, чтоб одолеть преграды, всегда и всюду пригодится.
14. «

    Счастье в воздухе не вьётся — трудом даётся.

    Счастье в воздухе не вьётся — трудом даётся.
15. «

    В благоухании, в цветах пришла желанная весна, Сто тысяч радостей живых вселенной принесла она, В такое время старику нетрудно юношею стать, - И снова молод старый мир, куда девалась седина! Построил войско небосвод, где вождь — весенний ветерок. Где тучи — всадникам равны, и мнится: началась война. Здесь молний греческий огонь, здесь воин — барабанщик-гром. Скажи, какая рать была, как это полчище, сильна? Взгляни, как туча слезы льет. Так плачет в горе человек. Гром на влюбленного похож, чья скорбная душа больна. Порою солнце из-за туч покажет нам свое лицо, Иль то над крепостной стеной нам голова бойца видна? Земля на долгий, долгий срок была подвергнута в печаль, Лекарство ей принес жасмин: она теперь исцелена. Все лился, лился, лился дождь, как мускус, он благоухал*, А по ночам на тростнике лежала снега пелена. Освобожденный от снегов, окрепший мир опять расцвел, И снова в высохших ручьях шумит вода, всегда вольна. Как ослепительный клинок, сверкнула молния меж туч, И прокатился первый гром, и громом степь потрясена. Тюльпаны, весело цветя, смеются в травах луговых, Они похожи на невест, чьи пальцы выкрасила хна. На ветке ивы соловей поет о счастье, о любви, На тополе поет скворец от ранней зорьки дотемна. Воркует голубь древний сказ на кипарисе молодом, О розе песня соловья так упоительно звучна.

    В благоухании, в цветах пришла желанная весна, Сто тысяч радостей живых вселенной принесла она, В такое время старику нетрудно юношею стать, - И снова молод старый мир, куда девалась седина! Построил войско небосвод, где вождь — весенний ветерок. Где тучи — всадникам равны, и мнится: началась война. Здесь молний греческий огонь, здесь воин — барабанщик-гром. Скажи, какая рать была, как это полчище, сильна? Взгляни, как туча слезы льет. Так плачет в горе человек. Гром на влюбленного похож, чья скорбная душа больна. Порою солнце из-за туч покажет нам свое лицо, Иль то над крепостной стеной нам голова бойца видна? Земля на долгий, долгий срок была подвергнута в печаль, Лекарство ей принес жасмин: она теперь исцелена. Все лился, лился, лился дождь, как мускус, он благоухал*, А по ночам на тростнике лежала снега пелена. Освобожденный от снегов, окрепший мир опять расцвел, И снова в высохших ручьях шумит вода, всегда вольна. Как ослепительный клинок, сверкнула молния меж туч, И прокатился первый гром, и громом степь потрясена. Тюльпаны, весело цветя, смеются в травах луговых, Они похожи на невест, чьи пальцы выкрасила хна. На ветке ивы соловей поет о счастье, о любви, На тополе поет скворец от ранней зорьки дотемна. Воркует голубь древний сказ на кипарисе молодом, О розе песня соловья так упоительно звучна.
16. «

    Все то, что мир творит, — подобье сна дурного, Однако мир не спит, он действует сурово.

    Все то, что мир творит, — подобье сна дурного, Однако мир не спит, он действует сурово.
17. «

    Изгони из сердца жадность, ничего не жди от мира, И тотчас безмерно щедрым мир покажется тебе.

    Изгони из сердца жадность, ничего не жди от мира, И тотчас безмерно щедрым мир покажется тебе.