Рудаки: 26 фраз, которые разошлись на цитаты

Рудаки — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 26 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Те, перед кем ковер страданий послало горе, — вот кто мы; Те, кто скрывает в сердце пламень и скорбь во взоре, — вот кто мы; Те, кто игрою сил враждебных впряжен в ярем судьбы жестокой, Кто носится по воле рока в бурлящем море, — вот кто мы.

   Те, перед кем ковер страданий послало горе, — вот кто мы; Те, кто скрывает в сердце пламень и скорбь во взоре, — вот кто мы; Те, кто игрою сил враждебных впряжен в ярем судьбы жестокой, Кто носится по воле рока в бурлящем море, — вот кто мы.
2. «

   Всегда дружу я с тем, кто осужден толпой, Зато я не дружу с ничтожною судьбой.

   Всегда дружу я с тем, кто осужден толпой, Зато я не дружу с ничтожною судьбой.
3. «

   Где честный должен восседать, там восседает мерзкий плут, Почетом окружен осел, в пренебрежении верблюд.

   Где честный должен восседать, там восседает мерзкий плут, Почетом окружен осел, в пренебрежении верблюд.
4. «

   О время! Юношей богатым, светлоречивым, ясноликим Сюда для службы он явился на гордом скакуне верхом. Ну, а понравится ль он шаху, когда спустя десятилетья Он возвратится нищий, старый, проделав дальний путь пешком?

   О время! Юношей богатым, светлоречивым, ясноликим Сюда для службы он явился на гордом скакуне верхом. Ну, а понравится ль он шаху, когда спустя десятилетья Он возвратится нищий, старый, проделав дальний путь пешком?
5. «

   Мы — овцы, мир — загон, где есть один закон: Едва наступит сон, сгоняют нас в загон.

   Мы — овцы, мир — загон, где есть один закон: Едва наступит сон, сгоняют нас в загон.
6. «

   Соблазны тела — деньги, угодья, отдых праздный; Наука, знанья, разум — души моей соблазны.

   Соблазны тела — деньги, угодья, отдых праздный; Наука, знанья, разум — души моей соблазны.
7. «

   Лицо его светло, зато душа порочна, Хотя он и красив, плоха его основа.

   Лицо его светло, зато душа порочна, Хотя он и красив, плоха его основа.
8. «

   Мне жизнь дала совет на мой вопрос в ответ – Подумав, ты поймешь, что вся-то жизнь – совет: «Чужому счастью ты завидовать не смей, Не сам ли для других ты зависти предмет?» Еще сказала жизнь: «Ты сдерживай свой гнев. Кто развязал язык, тот связан цепью бед».

   Мне жизнь дала совет на мой вопрос в ответ – Подумав, ты поймешь, что вся-то жизнь – совет: «Чужому счастью ты завидовать не смей, Не сам ли для других ты зависти предмет?» Еще сказала жизнь: «Ты сдерживай свой гнев. Кто развязал язык, тот связан цепью бед».
9. «

   Иди, постигни опыт жизни — и малая его крупица Тебе, чтоб одолеть преграды, всегда и всюду пригодится.

   Иди, постигни опыт жизни — и малая его крупица Тебе, чтоб одолеть преграды, всегда и всюду пригодится.
10. «

    К добру и миру тянется мудрец, К войне и распрям тянется глупец.

    К добру и миру тянется мудрец, К войне и распрям тянется глупец.
11. «

    Зачем на друга обижаться? Пройдет обида вскоре. Жизнь такова: сегодня — радость, а завтра — боль и горе.

    Зачем на друга обижаться? Пройдет обида вскоре. Жизнь такова: сегодня — радость, а завтра — боль и горе.
12. «

    В благоухании, в цветах пришла желанная весна, Сто тысяч радостей живых вселенной принесла она, В такое время старику нетрудно юношею стать, - И снова молод старый мир, куда девалась седина! Построил войско небосвод, где вождь — весенний ветерок. Где тучи — всадникам равны, и мнится: началась война. Здесь молний греческий огонь, здесь воин — барабанщик-гром. Скажи, какая рать была, как это полчище, сильна? Взгляни, как туча слезы льет. Так плачет в горе человек. Гром на влюбленного похож, чья скорбная душа больна. Порою солнце из-за туч покажет нам свое лицо, Иль то над крепостной стеной нам голова бойца видна? Земля на долгий, долгий срок была подвергнута в печаль, Лекарство ей принес жасмин: она теперь исцелена. Все лился, лился, лился дождь, как мускус, он благоухал*, А по ночам на тростнике лежала снега пелена. Освобожденный от снегов, окрепший мир опять расцвел, И снова в высохших ручьях шумит вода, всегда вольна. Как ослепительный клинок, сверкнула молния меж туч, И прокатился первый гром, и громом степь потрясена. Тюльпаны, весело цветя, смеются в травах луговых, Они похожи на невест, чьи пальцы выкрасила хна. На ветке ивы соловей поет о счастье, о любви, На тополе поет скворец от ранней зорьки дотемна. Воркует голубь древний сказ на кипарисе молодом, О розе песня соловья так упоительно звучна.

    В благоухании, в цветах пришла желанная весна, Сто тысяч радостей живых вселенной принесла она, В такое время старику нетрудно юношею стать, - И снова молод старый мир, куда девалась седина! Построил войско небосвод, где вождь — весенний ветерок. Где тучи — всадникам равны, и мнится: началась война. Здесь молний греческий огонь, здесь воин — барабанщик-гром. Скажи, какая рать была, как это полчище, сильна? Взгляни, как туча слезы льет. Так плачет в горе человек. Гром на влюбленного похож, чья скорбная душа больна. Порою солнце из-за туч покажет нам свое лицо, Иль то над крепостной стеной нам голова бойца видна? Земля на долгий, долгий срок была подвергнута в печаль, Лекарство ей принес жасмин: она теперь исцелена. Все лился, лился, лился дождь, как мускус, он благоухал*, А по ночам на тростнике лежала снега пелена. Освобожденный от снегов, окрепший мир опять расцвел, И снова в высохших ручьях шумит вода, всегда вольна. Как ослепительный клинок, сверкнула молния меж туч, И прокатился первый гром, и громом степь потрясена. Тюльпаны, весело цветя, смеются в травах луговых, Они похожи на невест, чьи пальцы выкрасила хна. На ветке ивы соловей поет о счастье, о любви, На тополе поет скворец от ранней зорьки дотемна. Воркует голубь древний сказ на кипарисе молодом, О розе песня соловья так упоительно звучна.
13. «

    Считает сытый наглецом голодного, что хлеба просит, - Здоровый, он чужой недуг легко, как видно переносит!

    Считает сытый наглецом голодного, что хлеба просит, - Здоровый, он чужой недуг легко, как видно переносит!
14. «

    Ты одинок средь сотни тясяч лиц. Ты одинок без сотни тясяч лиц.

    Ты одинок средь сотни тясяч лиц. Ты одинок без сотни тясяч лиц.
15. «

    Все тленны мы, дитя, таков вселенной ход. Мы – словно воробей, а смерть, как ястреб, ждет. И рано ль, поздно ли – любой цветок увянет, – Своею теркой смерть всех тварей перетрет.

    Все тленны мы, дитя, таков вселенной ход. Мы – словно воробей, а смерть, как ястреб, ждет. И рано ль, поздно ли – любой цветок увянет, – Своею теркой смерть всех тварей перетрет.
16. «

    О Рудаки, будь волен духом, не так, как прочий люд, живи! И разумом, и сердцем светел, как мудрецы живут, живи! Не думай, что тебе лишь плохо, для всех же – мир благоустроен. Пойми: плохого много в мире; ты для благих минут живи!

    О Рудаки, будь волен духом, не так, как прочий люд, живи! И разумом, и сердцем светел, как мудрецы живут, живи! Не думай, что тебе лишь плохо, для всех же – мир благоустроен. Пойми: плохого много в мире; ты для благих минут живи!
17. «

    Мир удивителен, о милый друг! Вот так вращается небесный свод: То сделает тебя судьба царем, Тебе державу даст, венец, почет, То, слабенького, бросит под сошник, Всего тебя изрежет, перетрет.

    Мир удивителен, о милый друг! Вот так вращается небесный свод: То сделает тебя судьба царем, Тебе державу даст, венец, почет, То, слабенького, бросит под сошник, Всего тебя изрежет, перетрет.
18. «

    Откажись от мира, спрячься от друзей и от врагов, Двери дома запирай и на цепь и на засов.

    Откажись от мира, спрячься от друзей и от врагов, Двери дома запирай и на цепь и на засов.
19. «

    За право на нее смотреть я отдал сердце по дешевке. Не дорог был и поцелуй: я жизнь свою вручил торговке. Однако если торгашом стать суждено моей плутовке, То жизнь мою за поцелуй тотчас торгаш отнимет ловкий.

    За право на нее смотреть я отдал сердце по дешевке. Не дорог был и поцелуй: я жизнь свою вручил торговке. Однако если торгашом стать суждено моей плутовке, То жизнь мою за поцелуй тотчас торгаш отнимет ловкий.
20. «

    Становится новое старым, потом промчатся года — И старое сменится новью: так было, так будет всегда.

    Становится новое старым, потом промчатся года — И старое сменится новью: так было, так будет всегда.