60 цитат Рудаки — избранное

Рудаки — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 60 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Не вздумай на себя принять вину друзей: к чему обуза? Еще никто не поднимал одной рукою два арбуза.

   Не вздумай на себя принять вину друзей: к чему обуза? Еще никто не поднимал одной рукою два арбуза.
2. «

   Время — конь, а ты объездчик; мчись отважно на ветру. Время — меч; стань крепкой клюшкой, чтобы выиграть игру.

   Время — конь, а ты объездчик; мчись отважно на ветру. Время — меч; стань крепкой клюшкой, чтобы выиграть игру.
3. «

   Он умер. Караван Шахида покинул этот бренный свет. Смотри, и наши караваны увлек он за собою вслед. Глаза, не размышляя, скажут: «Одним на свете меньше стало», Но разум горестно воскликнет: «Увы, сколь многих больше нет!»

   Он умер. Караван Шахида покинул этот бренный свет. Смотри, и наши караваны увлек он за собою вслед. Глаза, не размышляя, скажут: «Одним на свете меньше стало», Но разум горестно воскликнет: «Увы, сколь многих больше нет!»
4. «

   Вещам не зная истинной цены, Ужель ты создан Богом для войны? Послушай, обладатель жизни краткой, Ужель тебе сражения нужны?

   Вещам не зная истинной цены, Ужель ты создан Богом для войны? Послушай, обладатель жизни краткой, Ужель тебе сражения нужны?
5. «

   Он умер — караван поэта покинул бренный свет. Но чем исчислить нам утрату, — кто может дать ответ? Глаза, не размышляя, скажут: «Лишь одного не стало», Но разум горестно воскликнет: «Сколь многих больше нет!»

   Он умер — караван поэта покинул бренный свет. Но чем исчислить нам утрату, — кто может дать ответ? Глаза, не размышляя, скажут: «Лишь одного не стало», Но разум горестно воскликнет: «Сколь многих больше нет!»
6. «

   В конце концов любой из нас на два способен дела: Иль принимает он удар, иль ударяет смело. Нет ничего, что до конца познало б разрушенье, Нет никого, кто б сразу был разрушен до предела.

   В конце концов любой из нас на два способен дела: Иль принимает он удар, иль ударяет смело. Нет ничего, что до конца познало б разрушенье, Нет никого, кто б сразу был разрушен до предела.
7. «

   Как жаль, что отпрыск неразумный Рождается от мудреца: Не получает сын в наследство Талант и знания отца.

   Как жаль, что отпрыск неразумный Рождается от мудреца: Не получает сын в наследство Талант и знания отца.
8. «

   Изгони из сердца жадность, ничего не жди от мира, И тотчас безмерно щедрым мир покажется тебе.

   Изгони из сердца жадность, ничего не жди от мира, И тотчас безмерно щедрым мир покажется тебе.
9. «

   Счастье в воздухе не вьётся — трудом даётся.

   Счастье в воздухе не вьётся — трудом даётся.
10. «

    Нет в этом мире радости сильней, Чем лицезренье близких и друзей. Нет на земле мучительнее муки, Чем быть с друзьями славными в разлуке.

    Нет в этом мире радости сильней, Чем лицезренье близких и друзей. Нет на земле мучительнее муки, Чем быть с друзьями славными в разлуке.
11. «

    О, горе мне! судьбины я не знавал страшней: Быть мужем злой супруги, меняющей мужей. Ей не внушу я страха, приди я к ней со львом; А я боюсь и мухи, что села рядом с ней. Хотя она со мною сварлива и груба, Надеюсь, не умру я, спасу остаток дней.

    О, горе мне! судьбины я не знавал страшней: Быть мужем злой супруги, меняющей мужей. Ей не внушу я страха, приди я к ней со львом; А я боюсь и мухи, что села рядом с ней. Хотя она со мною сварлива и груба, Надеюсь, не умру я, спасу остаток дней.
12. «

    Да, верно: к мудрецу наш мир не справедлив. От мира благ не жди, а будь трудолюбив.

    Да, верно: к мудрецу наш мир не справедлив. От мира благ не жди, а будь трудолюбив.
13. «

    Владыки мира все скончались, и ныне горсть земли они. Пред смертью головы склонили и в вечность отошли они. Скопили тысячи сокровищ и наслаждались высшей славой. И что же! К дню своей кончины лишь саван донесли они.

    Владыки мира все скончались, и ныне горсть земли они. Пред смертью головы склонили и в вечность отошли они. Скопили тысячи сокровищ и наслаждались высшей славой. И что же! К дню своей кончины лишь саван донесли они.
14. «

    К добру и миру тянется мудрец, К войне и распрям тянется глупец.

    К добру и миру тянется мудрец, К войне и распрям тянется глупец.
15. «

    Как долго ни живи, но, право слово, Помимо смерти, нет конца иного.

    Как долго ни живи, но, право слово, Помимо смерти, нет конца иного.
16. «

    Хотя, с тобою разлучен, познал я горькое страданье, Страданье — радость, если в нем таится встречи ожиданье. Я размышляю по ночам, счастливый, и твержу: О боже! Коль такова разлука с ней, то каково же с ней свиданье!

    Хотя, с тобою разлучен, познал я горькое страданье, Страданье — радость, если в нем таится встречи ожиданье. Я размышляю по ночам, счастливый, и твержу: О боже! Коль такова разлука с ней, то каково же с ней свиданье!
17. «

    Он без ушей отлично слышит, он хром, а поступь так легка; Лишенный глаз, весь мир он видит, красноречив без языка; Как стан любовницы, он гибок, змее движеньями подобен; Он наделен печали цветом и грозной остротой клинка.

    Он без ушей отлично слышит, он хром, а поступь так легка; Лишенный глаз, весь мир он видит, красноречив без языка; Как стан любовницы, он гибок, змее движеньями подобен; Он наделен печали цветом и грозной остротой клинка.
18. «

    Как ни ласкай змею, назвав любимым чадом, - Она, рассвирепев, тебя отравит ядом. Кто мерзок — мерзостью змеиной обладает, С мерзавцем не водись, не будь с презренным рядом.

    Как ни ласкай змею, назвав любимым чадом, - Она, рассвирепев, тебя отравит ядом. Кто мерзок — мерзостью змеиной обладает, С мерзавцем не водись, не будь с презренным рядом.
19. «

    Все тленны мы, дитя, таков вселенной ход. Мы – словно воробей, а смерть, как ястреб, ждет. И рано ль, поздно ли – любой цветок увянет, – Своею теркой смерть всех тварей перетрет.

    Все тленны мы, дитя, таков вселенной ход. Мы – словно воробей, а смерть, как ястреб, ждет. И рано ль, поздно ли – любой цветок увянет, – Своею теркой смерть всех тварей перетрет.
20. «

    В благоухании, в цветах пришла желанная весна, Сто тысяч радостей живых вселенной принесла она, В такое время старику нетрудно юношею стать, - И снова молод старый мир, куда девалась седина! Построил войско небосвод, где вождь — весенний ветерок. Где тучи — всадникам равны, и мнится: началась война. Здесь молний греческий огонь, здесь воин — барабанщик-гром. Скажи, какая рать была, как это полчище, сильна? Взгляни, как туча слезы льет. Так плачет в горе человек. Гром на влюбленного похож, чья скорбная душа больна. Порою солнце из-за туч покажет нам свое лицо, Иль то над крепостной стеной нам голова бойца видна? Земля на долгий, долгий срок была подвергнута в печаль, Лекарство ей принес жасмин: она теперь исцелена. Все лился, лился, лился дождь, как мускус, он благоухал*, А по ночам на тростнике лежала снега пелена. Освобожденный от снегов, окрепший мир опять расцвел, И снова в высохших ручьях шумит вода, всегда вольна. Как ослепительный клинок, сверкнула молния меж туч, И прокатился первый гром, и громом степь потрясена. Тюльпаны, весело цветя, смеются в травах луговых, Они похожи на невест, чьи пальцы выкрасила хна. На ветке ивы соловей поет о счастье, о любви, На тополе поет скворец от ранней зорьки дотемна. Воркует голубь древний сказ на кипарисе молодом, О розе песня соловья так упоительно звучна.

    В благоухании, в цветах пришла желанная весна, Сто тысяч радостей живых вселенной принесла она, В такое время старику нетрудно юношею стать, - И снова молод старый мир, куда девалась седина! Построил войско небосвод, где вождь — весенний ветерок. Где тучи — всадникам равны, и мнится: началась война. Здесь молний греческий огонь, здесь воин — барабанщик-гром. Скажи, какая рать была, как это полчище, сильна? Взгляни, как туча слезы льет. Так плачет в горе человек. Гром на влюбленного похож, чья скорбная душа больна. Порою солнце из-за туч покажет нам свое лицо, Иль то над крепостной стеной нам голова бойца видна? Земля на долгий, долгий срок была подвергнута в печаль, Лекарство ей принес жасмин: она теперь исцелена. Все лился, лился, лился дождь, как мускус, он благоухал*, А по ночам на тростнике лежала снега пелена. Освобожденный от снегов, окрепший мир опять расцвел, И снова в высохших ручьях шумит вода, всегда вольна. Как ослепительный клинок, сверкнула молния меж туч, И прокатился первый гром, и громом степь потрясена. Тюльпаны, весело цветя, смеются в травах луговых, Они похожи на невест, чьи пальцы выкрасила хна. На ветке ивы соловей поет о счастье, о любви, На тополе поет скворец от ранней зорьки дотемна. Воркует голубь древний сказ на кипарисе молодом, О розе песня соловья так упоительно звучна.