41 цитата Руми — избранное

Ниже 41 цитата Руми — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Отца какой-то мальчик провожал На кладбище и горько причитал: «Куда тебя несут, о мой родной, Ты скроешься навеки под землей! Там никогда не светит белый свет, Там нет ковра да и подстилки нет! Там не кипит похлебка над огнем, Ни лампы ночью там, ни хлеба днем! Там ни двора, ни кровли, ни дверей, Там ни соседей добрых, ни друзей! О, как же ты несчастен будешь в том Жилье угрюмом, мрачном и слепом! Родной! От тесноты и темноты Там побледнеешь и увянешь ты!» Так в новое жилье он провожал Отца и кровь — не слезы — проливал. «О батюшка! — Джуха промолвил тут. — . Покойника, ей-богу, к нам несут!» «Дурак!» — сказал отец. Джуха в ответ: «Приметы наши все, сомненья нет! Все как у нас: ни кровли, ни двора, Ни хлеба, ни подстилки, ни ковра!»

   Отца какой-то мальчик провожал На кладбище и горько причитал: «Куда тебя несут, о мой родной, Ты скроешься навеки под землей! Там никогда не светит белый свет, Там нет ковра да и подстилки нет! Там не кипит похлебка над огнем, Ни лампы ночью там, ни хлеба днем! Там ни двора, ни кровли, ни дверей, Там ни соседей добрых, ни друзей! О, как же ты несчастен будешь в том Жилье угрюмом, мрачном и слепом! Родной! От тесноты и темноты Там побледнеешь и увянешь ты!» Так в новое жилье он провожал Отца и кровь — не слезы — проливал. «О батюшка! — Джуха промолвил тут. — . Покойника, ей-богу, к нам несут!» «Дурак!» — сказал отец. Джуха в ответ: «Приметы наши все, сомненья нет! Все как у нас: ни кровли, ни двора, Ни хлеба, ни подстилки, ни ковра!»
2. «

   Когда-то в Казвине была большая мода на татуировки. Люди выкалывали на своих руках, плечах и спинах изображения барсов, пантер и других могучих зверей. Выполнял эти татуировки некий банщик, и однажды к нему явился один казвинец и сказал, что он хочет украсить себя рисунком. — Что же мне выколоть на тебе и где? — спросил банщик. — Укрась мою плоть изображением царя зверей, — отвечал заказчик. — Я родился под созвездием Льва и хочу теперь с твоей помощью сам превратиться в льва, поэтому не жалей своей синей краски, банщик! — Где же всё-таки мне делать выколку? — не унимался банщик. — Выколи мне льва на спине, и я буду храбр и вынослив, как лев, и в застолье, и на поле брани. Когда же банщик вонзил в спину казвинца свою первую иглу, тот вздрогнул и закричал от боли: — Что ты там колешь, банщик? — Изображаю льва, как ты хотел, — отвечал банщик. — А с какой части льва ты начал его изображение? — спросил казвинец. — С хвоста, — был ему ответ. Тогда казвинец сказал: — Начни с более существенных частей льва. Мой лев обойдётся без хвоста. Выслушав его, банщик снова вонзил ему в спину свою иглу. — А теперь что ты делаешь? — снова спросил казвинец. — Теперь я изображаю львиное ухо, — отвечал банщик. — Моему льву не нужен слух, — я сам буду слушать за него. А раз не нужен слух, то не нужно и ухо, — вскричал казвинец, а когда в его спину вонзилась следующая игла, в отчаянии спросил: — Что же ты вытворяешь сейчас? Отчего мне так больно? — Выкалываю живот льва, половина его уже готова, — ответил банщик. — Зачем живот тому, кто никогда ничего не будет есть? — взвыл казвинец. Тут уже вышел из себя банщик. — Где ты видел царя зверей без хвоста, без уха и без брюха? Таких уродов ещё не создал Господь. Ты, видимо, просто не в силах терпеть боль, но не в моей власти избавить тебя от той боли, без которой нельзя нанести какой-нибудь узор! — сказал он. Если человек твёрдо решил идти к своей цели, ему следует приучить своё тело к уколам и лишениям.

   Когда-то в Казвине была большая мода на татуировки. Люди выкалывали на своих руках, плечах и спинах изображения барсов, пантер и других могучих зверей. Выполнял эти татуировки некий банщик, и однажды к нему явился один казвинец и сказал, что он хочет украсить себя рисунком. — Что же мне выколоть на тебе и где? — спросил банщик. — Укрась мою плоть изображением царя зверей, — отвечал заказчик. — Я родился под созвездием Льва и хочу теперь с твоей помощью сам превратиться в льва, поэтому не жалей своей синей краски, банщик! — Где же всё-таки мне делать выколку? — не унимался банщик. — Выколи мне льва на спине, и я буду храбр и вынослив, как лев, и в застолье, и на поле брани. Когда же банщик вонзил в спину казвинца свою первую иглу, тот вздрогнул и закричал от боли: — Что ты там колешь, банщик? — Изображаю льва, как ты хотел, — отвечал банщик. — А с какой части льва ты начал его изображение? — спросил казвинец. — С хвоста, — был ему ответ. Тогда казвинец сказал: — Начни с более существенных частей льва. Мой лев обойдётся без хвоста. Выслушав его, банщик снова вонзил ему в спину свою иглу. — А теперь что ты делаешь? — снова спросил казвинец. — Теперь я изображаю львиное ухо, — отвечал банщик. — Моему льву не нужен слух, — я сам буду слушать за него. А раз не нужен слух, то не нужно и ухо, — вскричал казвинец, а когда в его спину вонзилась следующая игла, в отчаянии спросил: — Что же ты вытворяешь сейчас? Отчего мне так больно? — Выкалываю живот льва, половина его уже готова, — ответил банщик. — Зачем живот тому, кто никогда ничего не будет есть? — взвыл казвинец. Тут уже вышел из себя банщик. — Где ты видел царя зверей без хвоста, без уха и без брюха? Таких уродов ещё не создал Господь. Ты, видимо, просто не в силах терпеть боль, но не в моей власти избавить тебя от той боли, без которой нельзя нанести какой-нибудь узор! — сказал он. Если человек твёрдо решил идти к своей цели, ему следует приучить своё тело к уколам и лишениям.
3. «

   Продай разум и купи изумление, так как проницательность ума является мыслью, а изумление — истинным видением.

   Продай разум и купи изумление, так как проницательность ума является мыслью, а изумление — истинным видением.
4. «

   Сколько мы знаний мало о людях имеем, Столь часто дивимся драконам и змеям.

   Сколько мы знаний мало о людях имеем, Столь часто дивимся драконам и змеям.
5. «

   В зеркале, как известно, всё наоборот. Но без него мы бы никогда не увидели самих себя!

   В зеркале, как известно, всё наоборот. Но без него мы бы никогда не увидели самих себя!
6. «

   Блажен лишь тот, кто понял свой порок, Кто осудил свой грех, извлёк урок. Людской души туманна половина, Другая — в прегрешениях повинна. Но если ссадина тебя тревожит, Ты пластырь сам накладывай на кожу. И пусть не дразнит безбородых тот, Который от природы безбород.

   Блажен лишь тот, кто понял свой порок, Кто осудил свой грех, извлёк урок. Людской души туманна половина, Другая — в прегрешениях повинна. Но если ссадина тебя тревожит, Ты пластырь сам накладывай на кожу. И пусть не дразнит безбородых тот, Который от природы безбород.
7. «

   Рана – это место, через которое в вас входит свет.

   Рана – это место, через которое в вас входит свет.
8. «

   Ты считаешь, что ты – беда, Но ты – лекарство. Ты считаешь, что ты – замок на двери, Но ты – ключ, которым его отпирают.

   Ты считаешь, что ты – беда, Но ты – лекарство. Ты считаешь, что ты – замок на двери, Но ты – ключ, которым его отпирают.
9. «

   Самое худшее одиночество — это остаться среди тех, кто не понимает тебя.

   Самое худшее одиночество — это остаться среди тех, кто не понимает тебя.
10. «

    Да поразит возмездие бедой Тех, кто за дружбу заплатит враждой.

    Да поразит возмездие бедой Тех, кто за дружбу заплатит враждой.
11. «

    Пускай приходят стыд и вспышки гнева. Всех приглашай радушно погостить. Признателен им будь – они посланцы неба. Пришли тебе наставниками быть.

    Пускай приходят стыд и вспышки гнева. Всех приглашай радушно погостить. Признателен им будь – они посланцы неба. Пришли тебе наставниками быть.
12. «

    У бедуина пес околевал, Над ним хозяин слезы проливал. Спросил его прохожий: «Ты о чем, О муж могучий, слезы льешь ключом?» Ответил: «При смерти мой верный пес. Так жаль его... Не удержать мне слез. Он на охоте дичь мне выгонял, Не спал ночами, стадо охранял». Спросил прохожий: «Что у пса болит? Не ранен он? Хребет не перебит?» А тот: «О нет! Он только изнурен. От голода околевает он!» «Будь терпелив, – сказал прохожий тот, – Бог за терпенье благом воздает». Потом спросил: “А что в большом мошке, Который крепко держишь ты в руке?» «В мешке? Хлеб, мясо... много там всего Для пропитанья тела моего». «О человек, – спросил прохожий, – что ж Собаке ты ни корки не даешь?» Ответил: «Не могу ни крошки дать, – В пути без денег хлеба не достать; Хоть не могу над псом я слез не лить... А слезы – что ж... за слезы не платить...» И тут прохожий в гневе закричал: «Да будь ты проклят, чтобы ты пропал! Набитый ветром ты пустой бурдюк! Ведь этот пес тебе был верный друг! А ты в сто раз презреннее, чем пес. Тебе кусок еды дороже слез! Но слезы – кровь, пролитая бедой, Кровь, от страданья ставшая водой. Пыль под ногой – цена твоим слезам, И не дороже стоишь весь ты сам!»

    У бедуина пес околевал, Над ним хозяин слезы проливал. Спросил его прохожий: «Ты о чем, О муж могучий, слезы льешь ключом?» Ответил: «При смерти мой верный пес. Так жаль его... Не удержать мне слез. Он на охоте дичь мне выгонял, Не спал ночами, стадо охранял». Спросил прохожий: «Что у пса болит? Не ранен он? Хребет не перебит?» А тот: «О нет! Он только изнурен. От голода околевает он!» «Будь терпелив, – сказал прохожий тот, – Бог за терпенье благом воздает». Потом спросил: “А что в большом мошке, Который крепко держишь ты в руке?» «В мешке? Хлеб, мясо... много там всего Для пропитанья тела моего». «О человек, – спросил прохожий, – что ж Собаке ты ни корки не даешь?» Ответил: «Не могу ни крошки дать, – В пути без денег хлеба не достать; Хоть не могу над псом я слез не лить... А слезы – что ж... за слезы не платить...» И тут прохожий в гневе закричал: «Да будь ты проклят, чтобы ты пропал! Набитый ветром ты пустой бурдюк! Ведь этот пес тебе был верный друг! А ты в сто раз презреннее, чем пес. Тебе кусок еды дороже слез! Но слезы – кровь, пролитая бедой, Кровь, от страданья ставшая водой. Пыль под ногой – цена твоим слезам, И не дороже стоишь весь ты сам!»
13. «

    ​Когда болвана учат мудрецы, Они посев бросают в солонцы, И как ни штопай — шире, чем вчера, Назавтра будет глупости дыра!

    ​Когда болвана учат мудрецы, Они посев бросают в солонцы, И как ни штопай — шире, чем вчера, Назавтра будет глупости дыра!
14. «

    Не бодрствуя сердцем, мы с вами едва ли Достигнем того, о чем страстно мечтали.

    Не бодрствуя сердцем, мы с вами едва ли Достигнем того, о чем страстно мечтали.
15. «

    Поймешь ли ты, который сыт всегда, Что иногда с людьми творит нужда?

    Поймешь ли ты, который сыт всегда, Что иногда с людьми творит нужда?
16. «

    Клянусь я душой, где к ней лишь чувство живо. Клянусь я головой, где власть ее крепка. Клянусь я мигом тем, как был я всем на диво - В одной руке бокал, в другой — ее рука.

    Клянусь я душой, где к ней лишь чувство живо. Клянусь я головой, где власть ее крепка. Клянусь я мигом тем, как был я всем на диво - В одной руке бокал, в другой — ее рука.
17. «

    Я долго искал Бога у христиан, но Его не было на кресте. Я побывал в индуистском храме и древнем буддийском монастыре, Но и там не нашел я даже следов Его. Я отправился к Каабе, но Бога не было и там. Тогда я заглянул в свое сердце. И только там узрел Бога, Которого не было больше нигде...

    Я долго искал Бога у христиан, но Его не было на кресте. Я побывал в индуистском храме и древнем буддийском монастыре, Но и там не нашел я даже следов Его. Я отправился к Каабе, но Бога не было и там. Тогда я заглянул в свое сердце. И только там узрел Бога, Которого не было больше нигде...
18. «

    На бойне любви убивают лишь лучших, не слабых, уродливых и невезучих. Не надо бояться подобной кончины. Убит не любовью? Знать, жил мертвечиной!

    На бойне любви убивают лишь лучших, не слабых, уродливых и невезучих. Не надо бояться подобной кончины. Убит не любовью? Знать, жил мертвечиной!
19. «

    Меня бранят, зачем я смех и шутки не покину. За то, что речь моя забавна и резка. Тки, враг мой, как паук, из желчи паутину. Орел же — весело взлетит под облака.

    Меня бранят, зачем я смех и шутки не покину. За то, что речь моя забавна и резка. Тки, враг мой, как паук, из желчи паутину. Орел же — весело взлетит под облака.
20. «

    Тишина — язык Бога, все остальное — плохой перевод.

    Тишина — язык Бога, все остальное — плохой перевод.