Сельма Лагерлёф: 14 фраз, которые разошлись на цитаты

Сельма Лагерлёф — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 14 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Самая мягкая постель не приносит отдохновения тому, кому не спится от горя.

   Самая мягкая постель не приносит отдохновения тому, кому не спится от горя.
2. «

   Если бы вы только знали, что значит чувствовать себя отверженным! Тут уж не спрашиваешь самого себя, хорошо ли ты поступаешь или плохо. Тут уж не до вопросов!

   Если бы вы только знали, что значит чувствовать себя отверженным! Тут уж не спрашиваешь самого себя, хорошо ли ты поступаешь или плохо. Тут уж не до вопросов!

   — Йёста Берлинг · книга
3. «

   Есть такие слова, которые языку слишком тяжело выговаривать.

   Есть такие слова, которые языку слишком тяжело выговаривать.
4. «

   Она научилась любить любовь со всеми ее муками, слезами и тоской. — Лучше страдать с ней, чем радоваться без нее, — говорила она.

   Она научилась любить любовь со всеми ее муками, слезами и тоской. — Лучше страдать с ней, чем радоваться без нее, — говорила она.

   — Перстень Левеншельдов · книга
5. «

   Людям не всегда нужны советы. Иногда им нужна рука, которая поддержит. Ухо, которое выслушает, и сердце, которое поймет.

   Людям не всегда нужны советы. Иногда им нужна рука, которая поддержит. Ухо, которое выслушает, и сердце, которое поймет.
6. «

   Непосильную работу трудно выбросить из головы.

   Непосильную работу трудно выбросить из головы.
7. «

   Даже самая сильная любовь может оказаться неудачной и привести к роковым ошибкам.

   Даже самая сильная любовь может оказаться неудачной и привести к роковым ошибкам.
8. «

   ... Душа человеческая вечно жаждет большего. Душа не может жить одними лишь удовольствиями и тщеславием. Если ей не дать иной пищи, она, подобно дикому зверю, сперва терзает других, затем самое себя.

   ... Душа человеческая вечно жаждет большего. Душа не может жить одними лишь удовольствиями и тщеславием. Если ей не дать иной пищи, она, подобно дикому зверю, сперва терзает других, затем самое себя.

   — Сага о Йёсте Берлинге · книга
9. «

   Что толку ломать голову над вопросами, на которые никто не сможет ответить, ни на земле, ни на небе.

   Что толку ломать голову над вопросами, на которые никто не сможет ответить, ни на земле, ни на небе.
10. «

    Когда нам предстоит пройти через что-то очень трудное, то хорошо, если можно сказать себе: «Это необходимо, я знаю, отчего поступаю так. Иного выхода нет». И мучительное беспокойство отступает перед твердой убежденностью, что вам остается лишь покориться обстоятельствам. Правду говорят, что все легче терпится, если знаешь, что дело решено и ничего переменить нельзя.

    Когда нам предстоит пройти через что-то очень трудное, то хорошо, если можно сказать себе: «Это необходимо, я знаю, отчего поступаю так. Иного выхода нет». И мучительное беспокойство отступает перед твердой убежденностью, что вам остается лишь покориться обстоятельствам. Правду говорят, что все легче терпится, если знаешь, что дело решено и ничего переменить нельзя.

    — Перстень Левеншельдов · книга
11. «

    Никакие самые изысканные яства на свете не могут доставить человеку большего наслаждения, чем те, которые он предвкушает в мечтах.

    Никакие самые изысканные яства на свете не могут доставить человеку большего наслаждения, чем те, которые он предвкушает в мечтах.
12. «

    Все мы слабы или грешны, а посему, в сущности, одному нечем хвалиться перед другим.

    Все мы слабы или грешны, а посему, в сущности, одному нечем хвалиться перед другим.
13. «

    Ибо что такое человеческая душа, как не резвящееся пламя? Да, да, она и есть огонь! Она вспыхивает в самом человеке, охватывает его и кружится над ним, точь-в-точь как огонь вспыхивает в серых поленьях, охватывает их и кружится над ними. Когда те, кто собирался зимними вечерами вокруг полыхающего огня, молча сидели часок-другой, глядя в очаг, огонь заговаривал с каждым из них на своем собственном языке.

    Ибо что такое человеческая душа, как не резвящееся пламя? Да, да, она и есть огонь! Она вспыхивает в самом человеке, охватывает его и кружится над ним, точь-в-точь как огонь вспыхивает в серых поленьях, охватывает их и кружится над ними. Когда те, кто собирался зимними вечерами вокруг полыхающего огня, молча сидели часок-другой, глядя в очаг, огонь заговаривал с каждым из них на своем собственном языке.

    — Перстень Левеншельдов · книга
14. «

    Он перевернул задом наперед шапку и перевязал иначе узел на чулочной подвязке, но в голове все равно ничего не прояснилось.

    Он перевернул задом наперед шапку и перевязал иначе узел на чулочной подвязке, но в голове все равно ничего не прояснилось.

    — Ингмар Ингмарссон · книга