17 цитат Семёна Яковлевича Надсон: цитаты про жизня про любовь, время и выбор

Семён Яковлевич Надсон: цитаты про жизнь — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 17 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Меняя каждый миг свой образ прихотливый, Капризна, как дитя, и призрачна как дым, Кипит повсюду жизнь в тревоге суетливой, Великое смешав с ничтожным и смешным.

   Меняя каждый миг свой образ прихотливый, Капризна, как дитя, и призрачна как дым, Кипит повсюду жизнь в тревоге суетливой, Великое смешав с ничтожным и смешным.

   — Семён Яковлевич Надсон
2. «

   ... И крики оргии и гимны ликованья В сияньи праздничном торжественных огней, А рядом — жгучий стон мятежного страданья, И кровь пролитая, и резкий звон цепей... Разнузданный разврат, увенчанный цветами, - И труд поруганный... Смеющийся глупец - И плачущий в тиши незримыми слезами, Затерянный в толпе, непонятый мудрец!.. И это значит жить?... И это — перл творенья, Разумный человек?..

   ... И крики оргии и гимны ликованья В сияньи праздничном торжественных огней, А рядом — жгучий стон мятежного страданья, И кровь пролитая, и резкий звон цепей... Разнузданный разврат, увенчанный цветами, - И труд поруганный... Смеющийся глупец - И плачущий в тиши незримыми слезами, Затерянный в толпе, непонятый мудрец!.. И это значит жить?... И это — перл творенья, Разумный человек?..

   — Семён Яковлевич Надсон
3. «

   Томясь и страдая во мраке ненастья, Горячее чуткое сердце твое Стремится к блаженству всемирного счастья И видит в нем личное счастье свое. Но, друг мой, напрасны святые порывы: На жизненной сцене, залитой в крови, Довольно простора для рынка наживы И тесно для светлого храма любви.

   Томясь и страдая во мраке ненастья, Горячее чуткое сердце твое Стремится к блаженству всемирного счастья И видит в нем личное счастье свое. Но, друг мой, напрасны святые порывы: На жизненной сцене, залитой в крови, Довольно простора для рынка наживы И тесно для светлого храма любви.

   — Семён Яковлевич Надсон
4. «

   Я жизни чужд давно... всего, что увлекает; Всего, что манит вдаль, проникнул я обман.

   Я жизни чужд давно... всего, что увлекает; Всего, что манит вдаль, проникнул я обман.

   — Семён Яковлевич Надсон
5. «

   Порваны прежние струны на лире моей, Смолкли любви и надежд вдохновенные звуки, Новая песня звучит и рыдает на ней, Песня осмеянных слез и подавленной муки.

   Порваны прежние струны на лире моей, Смолкли любви и надежд вдохновенные звуки, Новая песня звучит и рыдает на ней, Песня осмеянных слез и подавленной муки.

   — Семён Яковлевич Надсон
6. «

   Где же жизнь? Неужели мы жизнью зовем Этот мрак без лучей идеала?

   Где же жизнь? Неужели мы жизнью зовем Этот мрак без лучей идеала?

   — Семён Яковлевич Надсон
7. «

   Не принесет, дитя, покоя и забвенья Моя любовь душе проснувшейся твоей: Тяжелый труд, нужда и горькие лишенья - Вот что нас ждет в дали грядущих наших дней!

   Не принесет, дитя, покоя и забвенья Моя любовь душе проснувшейся твоей: Тяжелый труд, нужда и горькие лишенья - Вот что нас ждет в дали грядущих наших дней!

   — Семён Яковлевич Надсон
8. «

   Жизнь — это серафим и пьяная вакханка, Жизнь — это океан и тесная тюрьма!

   Жизнь — это серафим и пьяная вакханка, Жизнь — это океан и тесная тюрьма!

   — Семён Яковлевич Надсон
9. «

   Вот жизнь, вот этот сфинкс! Закон ее — мгновенье. И нет среди людей такого мудреца, Кто б мог сказать толпе — куда ее движенье, Кто мог бы уловить черты ее лица. То вся она — печаль, то вся она — приманка. То все в ней — блеск и свет, то все — позор и тьма; Жизнь — это серафим и пьяная вакханка, Жизнь — это океан и тесная тюрьа.

   Вот жизнь, вот этот сфинкс! Закон ее — мгновенье. И нет среди людей такого мудреца, Кто б мог сказать толпе — куда ее движенье, Кто мог бы уловить черты ее лица. То вся она — печаль, то вся она — приманка. То все в ней — блеск и свет, то все — позор и тьма; Жизнь — это серафим и пьяная вакханка, Жизнь — это океан и тесная тюрьа.

   — Семён Яковлевич Надсон
10. «

    Как мало прожито, как много пережито!

    Как мало прожито, как много пережито!

    — Семён Яковлевич Надсон
11. «

    Не говори, что жизнь — игрушка В руках бессмысленной судьбы, Беспечной глупости пирушка И яд сомнений и борьбы.

    Не говори, что жизнь — игрушка В руках бессмысленной судьбы, Беспечной глупости пирушка И яд сомнений и борьбы.

    — Семён Яковлевич Надсон
12. «

    Я, как Икар, мечтал о ясных небесах!.. Напрасные мечты!... Неопытные крылья Сломились в вышине, и я упал во прах, С сознанием стыда, печали и бессилья!

    Я, как Икар, мечтал о ясных небесах!.. Напрасные мечты!... Неопытные крылья Сломились в вышине, и я упал во прах, С сознанием стыда, печали и бессилья!

    — Семён Яковлевич Надсон
13. «

    Гроза умчалась вдаль, минувшее забыто, И голос внутренний мне говорит порой: Да уж не сон ли все, что было пережито И передумано тобой.

    Гроза умчалась вдаль, минувшее забыто, И голос внутренний мне говорит порой: Да уж не сон ли все, что было пережито И передумано тобой.

    — Семён Яковлевич Надсон
14. «

    Для нас Жизнь — не праздник, не цепь наслаждений, А работа, в которой таится подчас Много скорби и много сомнений...

    Для нас Жизнь — не праздник, не цепь наслаждений, А работа, в которой таится подчас Много скорби и много сомнений...

    — Семён Яковлевич Надсон
15. «

    Жизнь твердит мне: «Стыдись малодушный! Ты молод, Ты душой не беднее других, - Встреть же грудью и злобу, и бедность и голод».

    Жизнь твердит мне: «Стыдись малодушный! Ты молод, Ты душой не беднее других, - Встреть же грудью и злобу, и бедность и голод».

    — Семён Яковлевич Надсон
16. «

    Надо жить! Вот они роковые слова! Вот она, роковая задача! Кто над ней не трудился, тоскуя и плача, Чья над ней не ломилась от дум голова?

    Надо жить! Вот они роковые слова! Вот она, роковая задача! Кто над ней не трудился, тоскуя и плача, Чья над ней не ломилась от дум голова?

    — Семён Яковлевич Надсон
17. «

    О, мне не больно, что жизнь мне солгала: она Всем, кто ее обещаньям поверил, солгала!

    О, мне не больно, что жизнь мне солгала: она Всем, кто ее обещаньям поверил, солгала!

    — Семён Яковлевич Надсон