Семён Яковлевич Надсон — 20 цитат с глубоким смыслом

Подборка из 20 цитат Семёна Яковлевича Надсона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Бедный ребёнок, — она некрасива! То-то и в школе и дома она Так несмела, так всегда молчалива, Так не по-детски тиха и грустна! Зло над тобою судьба подшутила: Острою мыслью и чуткой душой Щедро дурнушку она наделила, - Не наделила одним — красотой... Ах, красота — это страшная сила!..

   Бедный ребёнок, — она некрасива! То-то и в школе и дома она Так несмела, так всегда молчалива, Так не по-детски тиха и грустна! Зло над тобою судьба подшутила: Острою мыслью и чуткой душой Щедро дурнушку она наделила, - Не наделила одним — красотой... Ах, красота — это страшная сила!..
2. «

   Да, мне стыдно, муза, за былые грезы, За восторг бессонных, пламенных ночей, За святые думы и святые слезы, За святую веру в правду и людей!..

   Да, мне стыдно, муза, за былые грезы, За восторг бессонных, пламенных ночей, За святые думы и святые слезы, За святую веру в правду и людей!..
3. «

   Есть страны, где люди от века не знают Ни вьюг, ни сыпучих снегов; Там только нетающим снегом сверкают Вершины гранитных хребтов...

   Есть страны, где люди от века не знают Ни вьюг, ни сыпучих снегов; Там только нетающим снегом сверкают Вершины гранитных хребтов...
4. «

   Чуть не с колыбели сердцем мы дряхлеем, Нас томит безверье, нас грызет тоска... Даже пожелать мы страстно не умеем, Даже ненавидим мы исподтишка!..

   Чуть не с колыбели сердцем мы дряхлеем, Нас томит безверье, нас грызет тоска... Даже пожелать мы страстно не умеем, Даже ненавидим мы исподтишка!..
5. «

   Жизнь — это серафим и пьяная вакханка, Жизнь — это океан и тесная тюрьма!

   Жизнь — это серафим и пьяная вакханка, Жизнь — это океан и тесная тюрьма!
6. «

   Нет, не стыдно любить и не страшно любить! Как светло, как отрадно живётся, Если смог ты в подругу свою перелить Всё, чем грудь твоя дышит и бьётся!..

   Нет, не стыдно любить и не страшно любить! Как светло, как отрадно живётся, Если смог ты в подругу свою перелить Всё, чем грудь твоя дышит и бьётся!..
7. «

   Пусть песнь твоя звучит огнем негодованья И душу жжет своей правдивою слезой, Пусть кадый звук вперед нас призывает Подавленным борьбой надеждою звучит, Пусть он ведет нас в бой с неправдою и тьмою. В суровый грозный бой за истину и свет, - И упадем тогда мы ниц перед тобою, И скажем мы тебе с восторгом «Ты — Поэт!..»

   Пусть песнь твоя звучит огнем негодованья И душу жжет своей правдивою слезой, Пусть кадый звук вперед нас призывает Подавленным борьбой надеждою звучит, Пусть он ведет нас в бой с неправдою и тьмою. В суровый грозный бой за истину и свет, - И упадем тогда мы ниц перед тобою, И скажем мы тебе с восторгом «Ты — Поэт!..»
8. «

   О, если б огненное слово Я в дар от музы получил, Как беспощадно б и сурово Порок и злобу я клеймил!

   О, если б огненное слово Я в дар от музы получил, Как беспощадно б и сурово Порок и злобу я клеймил!
9. «

   Смирись, — шептал мне ум холодный, - Ты сын толпы — живи с толпой... К чему в темнице гимн свободный, К чему вакханке стон больной?..

   Смирись, — шептал мне ум холодный, - Ты сын толпы — живи с толпой... К чему в темнице гимн свободный, К чему вакханке стон больной?..
10. «

    На грозный бой со злом мечтал я встать сурово Огнем и правдою карающих речей, - И в храме истины — в священном храме слова Я слышу оргию крикливых торгашей.

    На грозный бой со злом мечтал я встать сурово Огнем и правдою карающих речей, - И в храме истины — в священном храме слова Я слышу оргию крикливых торгашей.
11. «

    Что дам я им, что в силах я им дать? Мысль?... О, я мысль мою глубоко презираю; Не ей в тяжелой мгле дорогу указать, Не ей надеждою блеснуть родному краю. Что значит мысль моя пред этим властным злом, Пред стоном нищеты, пред голосом мученья? Она изнемогла под тягостным крестом, Она истерзана от скорби и сомненья.

    Что дам я им, что в силах я им дать? Мысль?... О, я мысль мою глубоко презираю; Не ей в тяжелой мгле дорогу указать, Не ей надеждою блеснуть родному краю. Что значит мысль моя пред этим властным злом, Пред стоном нищеты, пред голосом мученья? Она изнемогла под тягостным крестом, Она истерзана от скорби и сомненья.
12. «

    Где нам чужие вериги поднять, Если и личные наши страдания Нам не дают ни идти, ни дышать.

    Где нам чужие вериги поднять, Если и личные наши страдания Нам не дают ни идти, ни дышать.
13. «

    Сегодня как-то я особенно устал: Блеск радостного дня мне жег и резал очи, Веселый шум толпы мне душу раздражал, И я как избавленья ждал Безмолвной ночи.

    Сегодня как-то я особенно устал: Блеск радостного дня мне жег и резал очи, Веселый шум толпы мне душу раздражал, И я как избавленья ждал Безмолвной ночи.
14. «

    Пусть песнь твоя звучит, как тихое журчанье Ручья, звенящего серебряной струей; Пусть в ней ключом кипят надежды и желанья, И сила слышится, и смех звучит живой; Пусть мы забудемся под молодые звуки И в мир фантазии умчимся за тобой, - Пусть насладимся мы без дум и размышленья И снова проживем мечтами юных лет, - И мы благлсловим тогда твои творенья, И скажем мы тебе с восторгом: «Ты — поэт!»..»

    Пусть песнь твоя звучит, как тихое журчанье Ручья, звенящего серебряной струей; Пусть в ней ключом кипят надежды и желанья, И сила слышится, и смех звучит живой; Пусть мы забудемся под молодые звуки И в мир фантазии умчимся за тобой, - Пусть насладимся мы без дум и размышленья И снова проживем мечтами юных лет, - И мы благлсловим тогда твои творенья, И скажем мы тебе с восторгом: «Ты — поэт!»..»
15. «

    Буди уснувших в мгле глубокой, Уставшим — руку подавай И слово истины высокой В толпу, как светлый луч, бросай.

    Буди уснувших в мгле глубокой, Уставшим — руку подавай И слово истины высокой В толпу, как светлый луч, бросай.
16. «

    Муза, погибаю!... Глупо и безбожно Гибну от нахальной тучи комаров, От друзей, любивших слишком осторожно, От язвивших слишком глубоко врагов; Оттого, что голос мой звучал в пустыне, Не рассеяв мрака, не разбив оков.

    Муза, погибаю!... Глупо и безбожно Гибну от нахальной тучи комаров, От друзей, любивших слишком осторожно, От язвивших слишком глубоко врагов; Оттого, что голос мой звучал в пустыне, Не рассеяв мрака, не разбив оков.
17. «

    Я в братство веровал, но в черный день невзгоды Не мог я отличить собратьев от врагов; Я жаждал для людей познанья и свободы, А мир — все тот же мир бессмысленных рабов.

    Я в братство веровал, но в черный день невзгоды Не мог я отличить собратьев от врагов; Я жаждал для людей познанья и свободы, А мир — все тот же мир бессмысленных рабов.
18. «

    Отверстой бездне зла, зияющей мне в очи, Ни дна нет ни границ — и на ее краю, Окутан душной мглой невыносимой ночи, Бессильный, как дитя, в раздумье я стою: Что значу я, пигмей, со всей моей любовью, И разумом моим, и волей, и душой, Пред льющейся века страдальческою кровью, Пред вечным злом людским и вечною враждой?!

    Отверстой бездне зла, зияющей мне в очи, Ни дна нет ни границ — и на ее краю, Окутан душной мглой невыносимой ночи, Бессильный, как дитя, в раздумье я стою: Что значу я, пигмей, со всей моей любовью, И разумом моим, и волей, и душой, Пред льющейся века страдальческою кровью, Пред вечным злом людским и вечною враждой?!
19. «

    Мысль — цепь невольной лжи, круговорот сомненья, И ей из хаоса пути не указать.

    Мысль — цепь невольной лжи, круговорот сомненья, И ей из хаоса пути не указать.
20. «

    Я встретил новый год один... Передо мной Не искрился бокал сверкающим вином, Лишь думы прежние, с знакомой мне тоскою, Как старые друзья, без зова, всей семьёю Нахлынули ко мне с злорадным торжеством...

    Я встретил новый год один... Передо мной Не искрился бокал сверкающим вином, Лишь думы прежние, с знакомой мне тоскою, Как старые друзья, без зова, всей семьёю Нахлынули ко мне с злорадным торжеством...