Что говорил Сергей Александрович Есенин: 323 цитаты

Ниже 323 цитаты Сергея Александровича Есенина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Чем больнее, тем звонче То здесь, то там. Я с собой не покончу, Иди к чертям...

   Чем больнее, тем звонче То здесь, то там. Я с собой не покончу, Иди к чертям...
2. «

   Лицом к лицу — лица не увидать: большое видится на расстоянии. Я верный друг, и страшный враг, смотря кому, когда и как! Наша жизнь — простыня да кровать. Наша жизнь — поцелуй да в омут. Умей смеяться, когда грустно. Умей грустить, когда смешно. Умей казаться равнодушной, когда в душе совсем не то. Коль нет цветов среди зимы, так и грустить о них не надо. Любовь к женщине может пройти, любовь к Родине — никогда.

   Лицом к лицу — лица не увидать: большое видится на расстоянии. Я верный друг, и страшный враг, смотря кому, когда и как! Наша жизнь — простыня да кровать. Наша жизнь — поцелуй да в омут. Умей смеяться, когда грустно. Умей грустить, когда смешно. Умей казаться равнодушной, когда в душе совсем не то. Коль нет цветов среди зимы, так и грустить о них не надо. Любовь к женщине может пройти, любовь к Родине — никогда.
3. «

   Ты меня не любишь, не жалеешь, Разве я немного не красив? Не смотря в лицо, от страсти млеешь, Мне на плечи руки опустив.

   Ты меня не любишь, не жалеешь, Разве я немного не красив? Не смотря в лицо, от страсти млеешь, Мне на плечи руки опустив.
4. «

   Тут о «нравится» говорить не приходится, а приходится натягивать свои подлинней голенища да забродить в их пруд поглубже и мутить, мутить, до тех пор, пока они, как рыбы, не высунут свои носы и не разглядят тебя, что это — ты.

   Тут о «нравится» говорить не приходится, а приходится натягивать свои подлинней голенища да забродить в их пруд поглубже и мутить, мутить, до тех пор, пока они, как рыбы, не высунут свои носы и не разглядят тебя, что это — ты.
5. «

   Грубым дается радость, Нежным дается печаль. Мне ничего не надо, Мне никого не жаль.

   Грубым дается радость, Нежным дается печаль. Мне ничего не надо, Мне никого не жаль.
6. «

   И мне — чем сгнивать на ветках — Уж лучше сгореть на ветру.

   И мне — чем сгнивать на ветках — Уж лучше сгореть на ветру.
7. «

   Сумасшедшая, бешеная кровавая муть! Что ты? Смерть? Иль исцеленье калекам? Проведите, проведите меня к нему, Я хочу видеть этого человека.

   Сумасшедшая, бешеная кровавая муть! Что ты? Смерть? Иль исцеленье калекам? Проведите, проведите меня к нему, Я хочу видеть этого человека.

   — Хлопуша · книга
8. «

   И чтоб свет над полной кружкой Легкой пеной не погас — Пей и пой, моя подружка: На земле живут лишь раз!

   И чтоб свет над полной кружкой Легкой пеной не погас — Пей и пой, моя подружка: На земле живут лишь раз!
9. «

   Я с любовью иду На указанный путь, И от мук и тревог Не волнуется грудь.

   Я с любовью иду На указанный путь, И от мук и тревог Не волнуется грудь.
10. «

    Пой же, пой. На проклятой гитаре Пальцы пляшут твои вполукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг. Не гляди на ее запястья И с плечей её льющийся шёлк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Я не знал, что любовь — зараза, Я не знал, что любовь — чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Пой, мой друг. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань. Пусть целует она другова, Молодая, красивая дрянь. Ах, постой. Я её не ругаю. Ах, постой. Я её не кляну. Дай тебе про себя я сыграю Под басовую эту струну. Льётся дней моих розовый купол. В сердце снов золотых сума. Много девушек я перещупал, Много женщин в углу прижимал. Да! есть горькая правда земли, Подсмотрел я ребяческим оком: Лижут в очередь кобели Истекающую суку соком. Так чего ж мне ее ревновать. Так чего ж мне болеть такому. Наша жизнь — простыня да кровать. Наша жизнь — поцелуй да в омут. Пой же, пой! В роковом размахе Этих рук роковая беда. Только знаешь, пошли их на хер… Не умру я, мой друг, никогда.

    Пой же, пой. На проклятой гитаре Пальцы пляшут твои вполукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг. Не гляди на ее запястья И с плечей её льющийся шёлк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Я не знал, что любовь — зараза, Я не знал, что любовь — чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Пой, мой друг. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань. Пусть целует она другова, Молодая, красивая дрянь. Ах, постой. Я её не ругаю. Ах, постой. Я её не кляну. Дай тебе про себя я сыграю Под басовую эту струну. Льётся дней моих розовый купол. В сердце снов золотых сума. Много девушек я перещупал, Много женщин в углу прижимал. Да! есть горькая правда земли, Подсмотрел я ребяческим оком: Лижут в очередь кобели Истекающую суку соком. Так чего ж мне ее ревновать. Так чего ж мне болеть такому. Наша жизнь — простыня да кровать. Наша жизнь — поцелуй да в омут. Пой же, пой! В роковом размахе Этих рук роковая беда. Только знаешь, пошли их на хер… Не умру я, мой друг, никогда.
11. «

    Не каждый умеет петь, Не каждому дано яблоком Падать к чужим ногам.

    Не каждый умеет петь, Не каждому дано яблоком Падать к чужим ногам.
12. «

    Пора расстаться с озорной И непокорною отвагой. Уж сердце напилось иной, Кровь отрезвляющею брагой.

    Пора расстаться с озорной И непокорною отвагой. Уж сердце напилось иной, Кровь отрезвляющею брагой.
13. «

    Где ты, где, моя тихая радость – Все любя, ничего не желать?

    Где ты, где, моя тихая радость – Все любя, ничего не желать?
14. «

    В живом остаётся протест. Молчат только те – на погостах, На ком крепкий камень и крест.

    В живом остаётся протест. Молчат только те – на погостах, На ком крепкий камень и крест.
15. «

    Улицы печальные, Сугробы да мороз. Сорванцы отчаянные С лотками папирос. Грязных улиц странники В забаве злой игры, Все они – карманники, Весёлые воры. Тех площадь – на Никитской, А этих – на Тверской. Стоят с тоскливым свистом Они там день-деньской. Снуют по всем притонам И, улучив досуг, Читают Пинкертона За кружкой пива вслух. Пускай от пива горько, Они без пива – вдрызг. Все бредят Нью-Йорком, Всех тянет в Сан-Франциск. Потом опять печально Выходят на мороз Сорванцы отчаянные С лотками папирос.

    Улицы печальные, Сугробы да мороз. Сорванцы отчаянные С лотками папирос. Грязных улиц странники В забаве злой игры, Все они – карманники, Весёлые воры. Тех площадь – на Никитской, А этих – на Тверской. Стоят с тоскливым свистом Они там день-деньской. Снуют по всем притонам И, улучив досуг, Читают Пинкертона За кружкой пива вслух. Пускай от пива горько, Они без пива – вдрызг. Все бредят Нью-Йорком, Всех тянет в Сан-Франциск. Потом опять печально Выходят на мороз Сорванцы отчаянные С лотками папирос.
16. «

    Цвела — забубенная, была — ножевая, А теперь вдруг свесилась, словно неживая.

    Цвела — забубенная, была — ножевая, А теперь вдруг свесилась, словно неживая.
17. «

    Жизнь — обман с чарующей тоскою.

    Жизнь — обман с чарующей тоскою.
18. «

    Глядишь на жизнь и думаешь: живешь или нет? Уж очень она протекает-то слишком однообразно, и что новый день, то положение становится невыносимее, потому что все старое становится противным, жаждешь нового, лучшего, чистого, а это старое-то слишком пошло. Я употреблю все меры, чтобы проснуться.

    Глядишь на жизнь и думаешь: живешь или нет? Уж очень она протекает-то слишком однообразно, и что новый день, то положение становится невыносимее, потому что все старое становится противным, жаждешь нового, лучшего, чистого, а это старое-то слишком пошло. Я употреблю все меры, чтобы проснуться.
19. «

    Не гнетет немая млечность, Не тревожит звездный страх. Полюбил я мир и вечность, Как родительский очаг.

    Не гнетет немая млечность, Не тревожит звездный страх. Полюбил я мир и вечность, Как родительский очаг.
20. «

    Пусть она и не выглядит кроткой И, пожалуй, на вид холодна, Но она величавой походкой Всколыхнула мне душу до дна.

    Пусть она и не выглядит кроткой И, пожалуй, на вид холодна, Но она величавой походкой Всколыхнула мне душу до дна.