110 фраз Сергея Довлатова, которые запоминаются

Сергей Довлатов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 110 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Семья — это если по звуку угадываешь, кто именно моется в душе.

   Семья — это если по звуку угадываешь, кто именно моется в душе.

   — Соло на ундервуде. Соло на IBM · книга
2. «

   Она внушала мне правила хорошего тона. Главное правило — не возбуждаться. Не проявлять излишней горячности. Рассеянная улыбка — вот что к лицу настоящему джентельмену.

   Она внушала мне правила хорошего тона. Главное правило — не возбуждаться. Не проявлять излишней горячности. Рассеянная улыбка — вот что к лицу настоящему джентельмену.

   — Филиал · книга
3. «

   Три вещи может сделать женищина для русского писателя. Она может кормить его. Она может искренне поверить в его гениальность. И, наконец, женщина может оставить его в покое. Кстати, третье не исключает второго и первого.

   Три вещи может сделать женищина для русского писателя. Она может кормить его. Она может искренне поверить в его гениальность. И, наконец, женщина может оставить его в покое. Кстати, третье не исключает второго и первого.

   — Чемодан · книга
4. «

   Человек, который беспрерывно спрашивает, должен рано или поздно научиться отвечать.

   Человек, который беспрерывно спрашивает, должен рано или поздно научиться отвечать.

   — Филиал · книга
5. «

   Известно, что порядочный человек тот, кто делает гадости без удовольствия...

   Известно, что порядочный человек тот, кто делает гадости без удовольствия...

   — Компромисс · книга
6. «

   Он был похож на водолаза. Так же одинок и непроницаем.

   Он был похож на водолаза. Так же одинок и непроницаем.

   — Компромисс · книга
7. «

   — Мы ещё встретимся? — Да... Если ты нас любишь... Я даже не спросил — где мы встретимся? Это не имело значения. Может быть, в раю. Потому что рай — это и есть место встречи. И больше ничего. Камера общего типа, где можно встретить близкого человека...

   — Мы ещё встретимся? — Да... Если ты нас любишь... Я даже не спросил — где мы встретимся? Это не имело значения. Может быть, в раю. Потому что рай — это и есть место встречи. И больше ничего. Камера общего типа, где можно встретить близкого человека...

   — Заповедник · книга
8. «

   — Что же тебя в ней привлекало? Михал Иваныч надолго задумался. — Спала аккуратно, — выговорил он, — тихо, как гусеница...

   — Что же тебя в ней привлекало? Михал Иваныч надолго задумался. — Спала аккуратно, — выговорил он, — тихо, как гусеница...

   — Заповедник · книга
9. «

   Я убедился, что глупо делить людей на плохих и хороших… На злодеев и праведников… Человек неузнаваемо меняется под воздействием обстоятельств. И в лагере — особенно.

   Я убедился, что глупо делить людей на плохих и хороших… На злодеев и праведников… Человек неузнаваемо меняется под воздействием обстоятельств. И в лагере — особенно.

   — Зона · книга
10. «

    Я давно заметил — когда человек влюблен и у него долги, то предметом разговора становится его моральный облик.

    Я давно заметил — когда человек влюблен и у него долги, то предметом разговора становится его моральный облик.

    — Чемодан · книга
11. «

    – Вам можно доверять. Я это сразу поняла. Как только увидела портрет Солженицына. – Это Достоевский. Но и Солженицына я уважаю…

    – Вам можно доверять. Я это сразу поняла. Как только увидела портрет Солженицына. – Это Достоевский. Но и Солженицына я уважаю…

    — Чемодан · книга
12. «

    Борька трезвый и Борька пьяный настолько разные люди, что они даже не знакомы между собой...

    Борька трезвый и Борька пьяный настолько разные люди, что они даже не знакомы между собой...

    — Заповедник · книга
13. «

    Если мне звонили по телефону, отвечал: — Не могу говорить... Отключить телефон не хватало решимости. Вечно я чего-то жду...

    Если мне звонили по телефону, отвечал: — Не могу говорить... Отключить телефон не хватало решимости. Вечно я чего-то жду...

    — Заповедник · книга
14. «

    Поневоле задумаешься, выбирая между дураком и негодяем. Задумаешься и все-таки предпочтешь негодяя. Но самое ужасное, когда он еще и дурак в придачу...

    Поневоле задумаешься, выбирая между дураком и негодяем. Задумаешься и все-таки предпочтешь негодяя. Но самое ужасное, когда он еще и дурак в придачу...

    — Марш одиноких · книга
15. «

    Они не пускают нас в литературу, мы бы их не пустили в трамвай.

    Они не пускают нас в литературу, мы бы их не пустили в трамвай.
16. «

    Женщины не любят тех, кто просит. Унижают тех, кто спрашивает. Следовательно, не проси. И по возможности — не спрашивай. Бери, что можешь сам. А если нет, то притворяйся равнодушным.

    Женщины не любят тех, кто просит. Унижают тех, кто спрашивает. Следовательно, не проси. И по возможности — не спрашивай. Бери, что можешь сам. А если нет, то притворяйся равнодушным.

    — Филиал · книга
17. «

    Мы без конца ругаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И всё же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов?

    Мы без конца ругаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И всё же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов?
18. «

    Парадокс заключается в том, что не мы выбираем и находим призвание, а оно выбирает и находит нас. А когда это случится и случится ли — неизвестно.

    Парадокс заключается в том, что не мы выбираем и находим призвание, а оно выбирает и находит нас. А когда это случится и случится ли — неизвестно.

    — Сергей Довлатов · книга
19. «

    Говорят, не принято дарить кошельки и бумажники, но я не верю. Однажды мне переходила дорогу черная кошка, мы с ней засмотрелись друг на друга, и она чуть не провалилась в люк. Возможно, у кошек есть такая примета, если черный мужчина переходит дорогу — это к несчастью.

    Говорят, не принято дарить кошельки и бумажники, но я не верю. Однажды мне переходила дорогу черная кошка, мы с ней засмотрелись друг на друга, и она чуть не провалилась в люк. Возможно, у кошек есть такая примета, если черный мужчина переходит дорогу — это к несчастью.

    — Жизнь и мнения. Избранная переписка · книга
20. «

    — Наш мир абсурден, — говорю я своей жене, — и враги человека — домашние его! Моя жена сердится, хотя я произношу это в шутку. В ответ я слышу: — Твои враги — это дешевый портвейн и крашеные блондинки! — Значит, — говорю, — я истинный христьянин. Ибо Христос учил нас любить своих врагов.

    — Наш мир абсурден, — говорю я своей жене, — и враги человека — домашние его! Моя жена сердится, хотя я произношу это в шутку. В ответ я слышу: — Твои враги — это дешевый портвейн и крашеные блондинки! — Значит, — говорю, — я истинный христьянин. Ибо Христос учил нас любить своих врагов.

    — Наши · книга